Матвей близнецов отправил спать. Дети поднимались на второй этаж дома, оглядывались на него несколько раз, словно не могли поверить, что папа вернулся.
Я привез им такие симпатичные подарки из командировки, нашел чудесный выход из положения. Не зря попросил Иванцова заранее получить детям сюрпризы в службе доставки. Они уже упакованные были, лежали в машине Дмитрия, оставалось только раздать.
Макс во главе, я в подчинении. Еще один чудесный выход из положения… Самый сильный игрок. Как всё изменилось за семнадцать дней! Договор… А был ли он этот договор Лены с Ангелиной после её замужества? Теперь не узнать. Одна в СИЗО, вторая в коме. Лена нервничала на очной ставке со мной так, будто я действительно её собирался заказать. Актриса.
— Милый, он заснул. – Лиза обняла, уселась на колени. - Наш младший сынок.
— Ты тепленькая такая… Лиз, прости, что я здесь, вышел … подумать.
— Я понимаю. Жалко наша Катя не приехала домой с репетиции, она с Малышом осталась.
Лицо Лизы было слишком бледным, и выглядела она совсем юной.
— Да, — улыбнулся Матвей.
Лиза попыталась изобразить ответную улыбку, но не очень получилось.
Обнял крепче, прижался щекой к её волосам и сказал уверенно, хотя совсем не был уверен:
— Лиза, все будет в порядке.
— Сначала проект вел папа, потом начались проблемы и его передали тебе. Еще до окончания досудебных споров… Макс сейчас на данный момент встречается... Предположительно, найдёт с Дженни контакт и узнает, зачем это всё затеяли.
— Лиза, как наша Катя?
— Все прекратилось у неё.
— Ты уверена?
— Нет, конечно. Но я постаралась с ним поговорить и верю, что он не обидит нашу дочку. Малыш ей сочувствует… поддерживает.
— И что сказал Малыш?
— Я люблю Катёнка по-настоящему, искренне. Никто её не обидит. Я не отдам её никому, она просто не понимала, что делает. Вот что он сказал. И еще сказал: "Она под моей защитой, не бойтесь". Вот его слова. А с мамой... такое несчастье....
— Ты понимаешь, Лиз, я не думаю, что это был несчастный случай… — произнёс Матвей её мысли.
Лиза кивнула и закрыла глаза.
— Мама писала мне сообщения уже после удара, так папа сказал. Ей становилось всё хуже и хуже... Мама… написала мне, а я не ответила и не позвонила.... Если бы я позвонила сразу, ей быстрее бы вызвали скорую. Я поняла бы по голосу...
— Не обвиняй себя. Ты просто не имела возможности сразу это сделать!
— Да. Я услышала, что Макс вернулся и узнала, что тебя отпускают. … У меня не было времени ответить. — Лиза со страхом посмотрела на мужа и расплакалась, — У меня было время! Я просто не захотела! Потому, что я считала её … совсем чужой для меня.
Внезапно он понял, что не получится её успокоить, ей нужно туда, к ней. Она просто не знает, как сказать об этом.
— Лизка… Я тебя люблю. Поэтому давай мы .... с тобой.... Ты поедешь к ней. Я понимаю, Лиза… Я тебя люблю!
Лиза еще сильней залилась слезами, крепко обняла его и поцеловала своими мягкими и горячими губами.
— Матвей, ты, самый лучший муж на свете! — вздрагивая и всхлипывая произнесла она, вскочила и потянула за собой.
— И ты моя любимая девочка! Мне надо в душ!
— Не надо!
***
— Знаешь, что я чувствую? Я буду просыпаться каждые десять минут, — сказала она, — Если я не поеду, если я не попытаюсь её... Мне это нужно и скорее!
— Ты надеешься.
— Я верю. Я к Диме так пришла и поверила. Ну что такого? Я у него была совсем недолго. Чтобы ты не волновался, вызови мне такси, посади в машину, и этот же водитель будет меня ждать, привезет домой… Она не могла потерять все частицы разума! Они восстанавливаются. Это точно. Мы это знаем с тобой.
— Ну, хорошо, хорошо… Лиза… Только…
— Я буду сильной! Хочу, чтобы она пришла в сознание и услышала меня!
Лиза удобнее прижалась.
— Лиз… Спасибо, что ты не похудела. Ты прекрасна. Восхитительна. Как я тебя могу отпустить, ну скажи?
— Я старалась для тебя. И скоро вернусь. Я немножко побуду с ней. Прошу, не обижайся.
— Провожу тебя.
Матвей уже признался самому себе, что больше всего боялся не проснуться в этой тюрьме. Он был в меру стройным и сильным, он следил за здоровьем. Но в молодости, расставшись с любимой девчонкой, его сердце выбивало своим диким ритмом из него остатки жизни. А сейчас оно было старше на восемнадцать лет и вступало в возраст повышенного давления, недостаточной стойкости в стрессовых ситуациях.
Мысль об инфаркте была. Он даже начал представлять, что случится, если его не станет. И попросил успокоительные, любые. Просто для того, чтобы ночью спать и выдержать допросы, если они еще будут.
Лиза быстро оделась, проверила зарядку на мобильном, взяла маленькую икону, аккуратно завернув в платок, и обняла его, прижалась горячей щекой.
— Скоро вернусь! Матвей, все было так чудесно! Я тебя очень люблю!.
— Буду ждать.
Она вышла в ночь, подъехало такси.
Лиза, прощаясь, позвонила возле машины отцу. Тот уже был дома, начал её отговаривать, но она сказала непримиримым голосом:
— Папа, я должна увидеть её сейчас же, папа!
Матвей заметил, что из соседнего дома вышла Элеонора и проводила взглядом уносящуюся в темноту машину такси.
Вернулся и отправился спать.
***
Эльза приходила в тюрьму и плакалась за Малыша. Матвей вспомнил тот диалог.
— Ну почему ты так?! — восклицала она. — Зачем ты его так обижал? Он совсем несчастный! Как ты можешь учить его быть мужчиной, когда сам им… не был! Пока не встретил Лизку, ты был циничным ! Ты издевался, использовал всех, как хотел. Матвей, он ушел из дома. Он теперь один, совсем одинешенек! Я не смогу его вернуть домой и отогреть! А если мой мальчик совсем уедет от обиды за то, что ты ему сказал про дочь свою?
— Я не хотел его обидеть, никогда. Быть сильным мужчиной - это же хорошо, Эля.
— Да не всегда это хорошо быть мужиком с такой … бесчувственной! — почти крикнула она. — И ты сам прекрасно понимаешь, что если бы Лизка тебя отшила, ты бы сначала ушел в никуда, а потом … там же бы и здох!! Как настоящий сильный мужчина. Сильно далеко ушел и сильно быстро здох!
— Ты можешь злиться, но только не на мою дочь. И не придирайся к ней. Или ты вообще всё отношение к своему мальчишке испортишь. И все впечатление о твоем сыне у Катерины будет связано с тобой, его матерью, а не с ним. Я люблю свою дочь. Поэтому я сказал ему, чтобы он не смел прикасаться и даже близко подходить, если она сказала, что этого не хочет.
— Ты бы лучше со своими детьми разбирался! А моего не трогай больше. Твои унизительные слова были произнесены.
— Что я сказал?
— Ты сказал, что если сразу не влюбилась, то уже не влюбится, смирись с этим и живи дальше.
— И что в этом унизительного?
— Ты не имел права! В меня муж сразу не влюбился! И Лизка в тебя!
— Я даже не помню, когда я это сказал…
— А я тот день никогда не забуду! Да ладно, Матвей. Мне просто больно за него. И сделать ничего не могу. Ну вот как я его от Кати увезу? Скажи мне, что делать, и я сделаю всё, чтобы он жил спокойно! Он живёт с ней! Ради неё!
— Я поговорю с дочкой, когда выйду. Что-нибудь придумаем.
— Лучше позвони ей, ты можешь не скоро выйти. Ты думаешь, что если с первого взгляда не влюбилась, нужно потерять надежду смириться и уйти в сторону, отдать кому-то другому? А что же ты сам так не сделал?
«И тогда я сказал ей лишнее», — прошептал Матвей, погасив свет в спальне, где не было Лизы.
Он на ощупь включил ночник перед кроватью, лег и насладился гладким шелком нежной ткани.
«Слишком поздно Эльзе были даны объяснения моих слов. И Малышу я их тоже не объяснил. Думал, что поймёт. … Сказал Эльзе, уже находясь в тюрьме: Смирись и живи дальше – это не значит уходи, забудь и отпусти, это значит… смирись, что Катя не влюбилась в тебя! Понимаешь, Эль? Прими это, почувствуй это и скажи себе, что готов на любое её отношение. Живи с ней дальше, просто знай, что она уже в тебя не влюбится так безумно и мгновенно. … Это невозможно. Её молния не ударит: «О, боже, кто это? Кто этот парень? Я не могу без него жить!» Она сможет без него жить, Эля!»
Лишним было признание: «Я не был уверен, что Лиза меня любит. Я и сейчас не уверен. И знаю, что она любит меня.. не всю свою жизнь. А с первого взгляда у неё было с Максом или еще будет… если с ним тоже не было. Поэтому я не хочу, чтобы она работала и знакомилась с разными людьми».
Но она знакомится…
***
Матвей проснулся, сильно вздрогнув и тяжело дыша. Он сначала открыл глаза, чтобы убедиться – запах родного дома не галлюцинация, он на самом деле дома. Потом приподнялся и убедился, что это их с Лизой спальня, где ему всё знакомое, родное.
Марсель мирно спал рядом с ним на месте мамы под её одеялом. Ребенок вздохнул и попытался придвинуться ближе. Прикасаться к сыну он не стал. Марсель спал так же, как он сам – крепко, но чутко к любому прикосновению и необычному звуку. Снова закрыл глаза на секунду и проснулся от того, что утренний ветер сильно зашумел за окном.
Штора уже была плотно закрыта от дневного света и не колыхалась. Вспомнил, что не закрывал, когда ложился.
Значит, Лиза вернулась? Как можно было не дождаться! Только закрыть глаза на несколько секунд и уже отключиться. Как она?
Быстро поднялся, вышел из спальни, тихо притворив дверь. Сбежал по лестнице вниз и увидел Элеонору в своем доме. Она посмотрела так радостно, словно увидела лучшего друга впервые после долгой разлуки.
— Что ты здесь делаешь?
— Тихо, Лизка спит в гостевой, — она показала на диван, — Садись, сейчас будет завтрак. Я за детьми пришла посмотреть, пока ты спишь.
Элеонора подошла ближе и встала перед ним.
— Я еще раз спрашиваю, что ты здесь делаешь?
Её брови выразительно поднялись.
— А что, нельзя? Меня твоя жена пригласила. ... Как я выгляжу? Достойно вашей семьи?
Матвей отрицательно качнул головой. Понял, что всё наиграно.
Эльза постаралась выглядеть элегантно.
Бесстрашный взгляд. Неужели она меня не боится теперь? И не смущается?
— Эльза, моя жена пригласила, а я желаю, чтобы ты ушла сейчас.
— Я не уйду! Доброе утро, Матвей.
Ее рука потянулась к шее и поправила воротничок, вытащив из под него цепочку с кулоном в виде сердца. Он заметил на лице следы инъекций, остались синие точки и припухлости.
Лицо изменилось, стало более молодым и … Бесформенным. Другим. Она стала чужой. Всего за несколько дней.
— Твоя дочь собирается танцевать на отчетнике, но её не было вчера на репетиции, куда она так поспешно уехала. Мне написали в группе. И моего сына тоже не было.
— И что?
— Я хочу, чтобы ты поехал со мной. К ним. В гости.
— А дети? Лиза должна спать.
— Мой Никита посмотрит. Виталий спит, а он пришел.
— Нет. Он еще недостаточно взрослый, чтобы…
— Позвони старшему сыну, пусть приедет. Мы должны с тобой их навестить и поговорить. Вместе. Ты сам увидишь, как он страдает. Прямо как ты, когда жил с Лизкой. Видит око, да зуб неймёт.
— Элеонора, мне было двадцать семь. Не сравнивай.
— Я скажу тебе больше. Ему хуже, чем тебе!
«Она что ненормальная?». И тут же другая мысль: «Она испугана. …. В отчаянии. … Что же такое происходит? Не связано ли это с тем, что произошло с Лизкиной матерью? Или с тем, что меня посадили?»
Матвей даже усмехнулся абсурдностью этой мысли. Но ему срочно захотелось узнать, почему Элеонора так себя ведет и выглядит ненормальной, словно уже потеряла всё и ничего больше не боится.
Она беременна на самом деле? Не поздновато ли для младенца?
Эля, наконец, отвернулась, свет упал на её лицо под углом и Матвей заметил, что под глазами мешки. Губы и ресницы начали подрагивать.
— Я бы съездил, когда Лиза проснётся. Можем их забрать и доехать вместе до Дворца.
— Я не знаю, где они. Мой сын отключил локацию. Ты можешь посмотреть, где твоя дочь?
— Могу. — Матвей сходил за телефоном, надел футболку и включил приложение, — Вот, Катя там, дома.
— Лиза тоже бы так сказала. А её, возможно, дома нет. Она просто дома оставила свой телефон. … Чтобы никто не беспокоился.
— Ты что-то знаешь? Зачем пугаешь меня?
— Я думаю, что она с дядей Максом. Его дома тоже нет. Уехал ночью. А мой ребенок – неизвестно где по вине этой дрянной девчонки.
— Ты что мне сейчас сказала???
— Я сказала это затем, чтобы ты переволновался. Мой Никита уже здесь, он последит за детьми. Я приготовила им завтрак. Поехали!
— Что ты натворила,!!!
— Замолчи, — сказала Элеонора. — Замолчи, Матвей.
— Я спрашиваю, что ты натворила?! Это ты сделала?
— Не задавай мне вопросов. Я на них отвечать не буду!
Под влиянием неожиданного импульса, он резко схватил её за шею и притянул лицом к себе. Гнев в тёмных глазах сменился на привычный ему в прошлом азарт.
— Ну давай, ударь меня. Ты этого хочешь! Тебе нравится такая жесть!!! Мой сын не может быть похож на тебя по своей природе!!!
— Посмотри внимательней, Эльза! — зло сказал он. — Я потерял свободу из-за тебя? Ты что сделала? Отвечай!!
— Какое это теперь имеет значение? Ты же вышел! Вот и живи дальше! — хрипло произнесла она и показала зубы в улыбке.
Глаза смотрели со звериным оскалом, бесстрашно и решительно. Зверь, готовый зарычать и броситься поднял свои лапы и положил к нему на плечи. Матвей убрал руку с шеи и сбросил их.
— К тебе я еще вернусь. И разберусь без тебя, можешь молчать о том, что сделала. Но к своей семье я тебя больше не подпускаю, пошла вон отсюда! — Матвей схватил её за предплечье, снял пальто с вешалки и вытолкнул за дверь.
— Поехали, убедимся! Позвони Максу, пусть скажет, где он!!! Он меня сбросил! Они вместе, это ты понимаешь?
У Матвея перехватило дыхание, он оперся о косяк двери.
— Ты в этом уверена, Эльза? Что моя дочь с ним?
— Я же сказала! Они все не отвечают мне на звонки!
— Так ты уверена или нет?
— Да, я уверена. Я так думаю!
— Но ты не знаешь!
— Это истина. И когда мы их найдём – это будет фактом. Твоя жена сказала, что нет ни правды, ни лжи. Есть только факты. Факты. Факты. Но она не сказала, что есть еще проклятье. Судьба. Карма. Возмездие. И … генетическая предрасположенность. Наследие рода.
Она вдруг изменилась, растерянно огляделась вокруг и опустила расправленные плечи. Пальто упало.
— Мой сын… в отчаянии. Я видела его в полном отчаянии. Он совсем один. Неизвестно где. Мне страшно.
— Он сильный умный парень! Прекрати чудить!!
— Он не похож на меня, Матвей. И на тебя тоже. Ты знаешь, на кого…
— Знаю.
— И я не могу его увезти! Это все из-за тебя, — прошептала она. — Ты виноват во всем! Ты учил его своей жизни? Ты его уничтожил своими словами! Ты виноват, что он ушел от нас! Бар мэн - психолог! Я твою дочь… твою… жену…
Она пошла к машине, не договорив. Матвей поднял пальто и повесил его в шкаф. Взял ключи от машины.
Эльза стояла возле его авто, обняв себя руками.
Вспышка ненависти к Элеоноре прошла.
Он подошел к машине и произнес:
— Если это все из-за тебя и твоих фантазий в сторону моей дочери и своего сына, я тебя ушатаю! Поехали, я разберусь!
***
Катя сидела в приемном покое ожогового центра и ждала, когда они вернутся. Пока доехали, бедный Малыш весь дрожал, а она утирала ему слёзы и пот со лба бумажными платочками. Одновременно туда же мчался его отец. Он и сказал куда нужно.
Макс стоял на улице на ступеньках. Подождал их возле одинокого фонаря над входом, а когда увидел - побежал навстречу и быстро завёл внутрь. Посмотрев на руку сына, сначала не произнес ни слова, а потом сказал: "Все нормально, заживёт, как на кошке".
Катя смотрела на него, широко раскрыв глаза.
Он спрашивал, как это получилось. Малыш прошептал, что было тяжело тащить всю фритюрницу, а надо было только снять верхнюю часть и помыть решетку и слить потом масло, когда остынет. Но не догадался, сам виноват.
Повели на обработку раны. Катя слышала, как врачи сказали, что ожог глубокий, повезло, что не пальцы, а рука до локтя, потому, что можно будет сделать пересадку кожи, если не затянется.
Катя зевала, пила воду, сходила умыться и поболтала с каким-то врачом, рассказала ему, что занимается балетом и ждёт дядю со своим братом.
Вернулся Макс не скоро. Он принес ей баночку Пепси и орешки в шоколаде. Катя жадно выпила сразу полбанки и съела несколько штук. Благодарно улыбнулась, ведь она совсем не успела поесть и с удовольствием приняла из любимых рук угощение.
«Как вкусно», — подумал она. — «И высококалорийно, но мне именно этого и хотелось. Как он угадал, о чем я думаю?»
— Сын останется на несколько дней, — спокойно сказал Макс, усаживаясь рядом в соседнее кресло. — Хорошо, что вы позвонили, ребята. Я поеду туда и разберусь, почему ребенка сразу не отправили на скорой помощи в тра…вм…пункт. Это не шутки. ... Куда тебя отвезти?
— Домой, наверное… К нам домой. Я на такси лучше…
— Максим просил ничего не говорить матери. — задумчиво сказал он.
— Тогда не домой, а в нашу квартиру с Малышом…
— Почему он скрывает от родной матери?
— Малыш убежден, что она будет на меня злиться.
— Ничего она не будет! Почему на тебя, Катя?
— Я не знаю. Но он все равно уверен, что на меня. Ты знаешь, Малыш решил вообще никому не говорить, это просто у нас денег не было…
Катя испытывала сильное смущение и боялась поднять глаза.
— Не будет она злиться. Ты же ребенок.
— Она уже злилась. Я не виновата, что Малыш … Максим… так ко мне относится. И не знаю, что мне сделать, что ему сказать… чтобы хоть каким-то способом успокоить его эту… любовь ненормальную.
— Любовь, Катя, неизлечима в девяноста процентах случаев словами и поступками.
— А чем? Время её лечит?
— Время её тоже не лечит.
— Другой человек? Другая девушка?
— Я не знаю. Дети, наверное… ты начинаешь их любить больше, чем… Дети и работа. Или спорт, танцы… Какое-то занятие для души.
— Ты придешь на наш концерт?
— Я приду. Там мои подопечные выступают. Хочу вернуться к занятиям с детьми.
— Хорошо, у тебя это здорово получается.
— Поехали, Катюша. Он сейчас поспит. Я – отец, всё оформил. Всё будет хорошо. Завтра навестишь его. И я тоже. Только не вместе, ладно?
— Ладно. Если не домой, отвези меня сам, пожалуйста. Уже почти утро.
— Отвезу, чтобы не волноваться.
Макс открыл дверцу заднего сиденья, Катя послушно села и снова попила из баночки. Протянула:
— Хочешь? Я больше не могу.
— Давай, допью.
— Включи какую-нибудь музыку.
— Какую ты любишь?
— Мне всё равно… Как Малыша жалко…
— Он спит, ему уже не так больно, я проверил. Спит. Всё, едем. Не будем волноваться, всё вылечат. Он похож на меня, заживёт, как на кошке.
Дорога показалась Кате слишком быстрой. Она не хотела оставаться одна и решила попросить:
— А мы можем немножко погулять? Просто подышать воздухом… Во дворе посидеть… Поговорить… Немножко….
— О чем ты хочешь поговорить?
— Не знаю. Обо всём… Я хотела бы рассказать… И спросить...
— Кать, ты лучше спать ложись. Тебе еще вечером танцевать.
— Так это же вечером... ну пожалуйста...
— Скажи, о чем нам с тобой разговаривать?
— О том, что ... проще любить человека, которого нет рядом с тобой и не будет. Мне так кажется. А тебе?
— Почему ты так думаешь?
— Не надо его ... узнавать лучше и терпеть его недостатки. Не надо ему уступать. Успокаивать. Или просить его о чем-то для себя. ... Это так удобно. Ты ничего не делаешь для него, не помогаешь и не защищаешь... А что? Так же легче? Люби его как хочешь. Как будто любишь природу или стихи... или балет...
Продолжениеhttps://dzen.ru/a/ZjUGxdio7C18uW70
©Алиса Елисеева | Свет моей жизни