- Тоня, а где Зина Северьянова? – спросил в больничном коридоре врач.
- Я не знаю, - пожала плечами девушка.
- Опять она у своего танкиста сидит? Будто никаких больше дел у неё нет. Видимо, придётся на неё пожаловаться, - разозлился врач.
- Не надо никуда жаловаться, Алексей Федотович. Пожалуйста, не надо, - вступилась за приятельницу Тоня.
- Не буду, - махнул рукой пожилой врач. – Что ж я не понимаю? Дело-то молодое…
Начало:
https://dzen.ru/media/id/628804ed0a5bc364af9a192f/devichia-chest-1-663123bbeee1470ce27b9f2b
Находясь рядом с Гришей, Зина забывала обо всём на свете, время летело незаметно. Гриша был слаб, то и дело терял сознание. За три месяца службы в госпитале Зине довелось повидать множество раненых, ей было жалко всех, но такого трепетного отношения, как к Грише, она не испытывала ни к кому. Уличив свободную минутку, Зина тут же бежала к нему в палату.
Только спустя две недели Гриша немного окреп и мог недолго сидеть на койке, облокотившись на подушку.
- Григорий, я вам супчик принесла, - вошла в палату радостная Зина.
В последнее время Гриша устойчиво шёл на поправку, а Зина словно на крыльях летала.
- Зиночка, я же уже обедал сегодня.
- Вам нужно усиленное питание, чтобы набраться сил. Так вы быстрее встанете на ноги.
Аппетит у Гриши был отменный, он принялся есть, но, съев две ложки супа, протянул тарелку Зине.
- Откуда этот суп, Зиночка? Вы же мне свою порцию отдаёте! – догадался танкист.
- Ничего, я ещё в столовой попрошу. Меня покормят, вы не переживайте… - Зина стояла перед Гришей, опустив глаза в пол, врать она не умела.
- Зина, съешьте, пожалуйста, ваш суп. Прямо сейчас, при мне. Вы столько работаете, раненых на себе таскаете, ещё не хватало, чтобы вы со мной своим обедом делились.
- Вы кушайте, Григорий. Я не хочу… - тихо сказала Зина.
- Значит, вчера я съел ВАШ суп и вы остались без обеда? - Гриша смотрел на Зину пронзительным взглядом небесно-голубых глаз, а Зина лишь украдкой бросала на него короткий взгляд, стеснялась. – Стыд-то какой вы меня спасли, а я вас объедаю. Если бы я знал, Зиночка… - Грише было очень неловко.
- Ничего, Григорий, вы кушайте… - лепетала Зина.
- Так, Зиночка, садитесь, садитесь-ка сюда, - Гриша похлопал рукой по койке.
Зина нерешительно села.
- Берите тарелку и ешьте!
Зина сидела, не шевелясь.
- Ну же, Зинаида! Я старше вас по званию. Считайте, что это приказ!
Зина взяла тарелку, она ела суп, не ощущая его вкуса. Её душа пела от того, что Гриша так заботится о ней.
Гриша пробыл в госпитале два с половиной месяца, а потом снова отправился на фронт.
- Я так не хочу, чтобы ты уезжал, - плакала в момент расставания Зина, прижимаюсь к его плечу. – Гришенька, прошу тебя, береги себя!
- Я вернусь, я обещаю. Добуду победу – и вернусь за тобой! – сказал Гриша, резко развернулся и ушёл, не оглянувшись.
Вернулся в госпиталь Гриша очень быстро: спустя три месяца он снова получил ранение, на этот раз не такое тяжёлое.
- Странно, - улыбалась Зина, сидя с Гришей в палате. – Ты ранен, мне бы горевать нужно, а я радуюсь. Радуюсь, потому что ты рядом, потому что мы снова вместе.
Выписывался из госпиталя Гриша в середине апреля, деньки стояли солнечные, тёплые, небо было безоблачным.
- Я завтра ухожу, - сказал он Зине.
- Нет! Как же так? Гришенька, ведь ты ещё не до конца оправился от ранения.
- Я здоров, Зиночка, за меня не переживай. Стыдно мне здесь прохлаждаться, когда мои товарищи там сражаются, не жалея себя…
На следующий день, едва первые лучи солнца коснулись земли, Зина и Гриша, взявшись за руки, ушли в небольшой пролесок неподалёку от госпиталя.
- У тебя глаза – под цвет неба, - смущённо улыбалась Зина.
- А у тебя губы алые, как маки, - сказал Гриша и поцеловал её.
Прощались они горячо.
- Ты же будешь ждать меня? – спросил Гриша.
- Я готова ждать тебя, сколько потребуется. Ты только возвращайся…
Гриша ушёл. Через две недели Зина получила письмо, в котором Гриша сообщал, что получил лейтенантские погоны и его переводят на другой участок фронта.
Зина горевала: теперь любимый от неё очень далеко. Как долго от него будут идти письма и будут ли вообще доходить?
Прошло ещё две недели.
- Зинка, ты что… того? – переживала Тоня.
- Ты о чём это, Тонь?
- Ну… тебя уже третий день тошнит…
- Съела что-то не то, вот и тошнит.
- Так мы все одинаковую еду едим, а тошнит только тебя.
- Мало ли… - пожала плечами Зина и задумалась. Она догадалась, на что намекала Тоня.
«Неужели и правда ребёночек у нас с Гришей будет?» - думала Зина и от этой мысли ей было и радостно, и тревожно.
Как только предположения Зины подтвердились, она тут же написала Грише письмо. Ответ от него пришёл спустя месяц. Гриша писал, что очень рад будущему отцовству и обещал бить врага с удвоенной силой.
К ноябрю письма от Гриши стали приходить всё реже и реже. Зина очень беспокоилась – не ранен ли, не заболел?
Сама Зина несмотря на то, что находилась на большом сроке беременности, продолжала служить в госпитале. Рожать она планировала здесь же. Ехать домой Зина не собиралась, чувствуя, что нужна здесь. Тем более, служила у них в госпитале медсестричка с двухмесячным сынишкой на руках. Зина решила, что и она справится.
В начале декабря Зина серьёзно простудилась, почти неделю пластом пролежала. Потом ничего, оклемалась, встала на ноги. Ближе к Новому Году Зина заболела вновь.
- Езжай домой, - сказал ей врач. – Родишь в спокойной обстановке. Здесь нет условий для новорождённого.
- А как же Клавка Серёгина? У неё же сынишка здесь растёт.
- Ты на Клавку не смотри, у неё этот ребёнок – пятый по счёту. Она ещё пятерых родит и в чистом поле их сможет вырастить. Клавка баба такая… А твоё здоровье, Зина, вызывает у меня опасения. Послушай старого доктора – поезжай домой.
- Алексей Федотович, а как же я потом назад с малышом поеду? Дорога-то дальняя…
- Оставайся дома, здесь мы и без тебя справимся.
- Нет, я хочу продолжить служить в нашем госпитале. Рожу – и сразу вернусь.
- Мать у тебя имеется?
- Да, - улыбнулась Зина, вспомнив о доме. – И мать, и отец. Только отец калекой вернулся… - загрустила она.
- Вот на родителей своё дитя и оставишь. Что же – твоя мать с внучком или внучкой не справится?
- Справится, обязательно справится. Она нас троих воспитала… - расплакалась Зина, вспомнив о погибших братьях.
Врач не стал спрашивать о причине Зининых слёз, догадался.
Через два дня Зина отправилась в путь. Добираться пришлось на перекладных, дорога заняла четыре дня. Ударили сильные морозы. В пути, в ледяных кабинах полуторок, Зина простудилась ещё сильнее. Возможно, не стоило ей ехать.
Тем временем, отец протопил для Зины баньку.
- Давай я помогу тебе, дочка, - сказала мать.
В бане, увидев живот дочери, Варвара уверенно заявила:
- Девчонку ты родишь!
- Я буду и дочке, и сыночку рада, - улыбнулась Зина, погладив живот. – Главное, чтобы здоровеньким дитя родилось.
- А что Гришка-то твой? Пишет?
- Пишет… - ответила Зина и опустила глаза в пол.
Варвара ничего не сказала, только головой покачала.
Попарившись в бане, Зина сразу легла спать. Она очень устала в дороге, она смертельно устала за полтора года службы в госпитале.
Спустя час Варвара подала на стол.
- Пойду, доченьку разбужу, - сказал Матвей. – Пусть покушает.
- Не надо, Матвей. Отдохнуть дочке нашей надо. Покушает, когда выспится.
- Твоя правда. Пусть отсыпается.
- Что делать-то будем, Матвеюшка? Чувствую я, не собирается этот Гришка на нашей Зинке жениться. Спрашиваю я у неё про него – она в глаза в сторону отводит. Уж не знаю, что у них там вышло, может, разлад какой. А может, и того хуже – другую он себе полевую жену нашёл.
- Я не позволю! – ударил кулаком по столу Матвей. – Не позволю так с моей дочкой обходиться! У-у, только попадись мне этот Гришка на глаза – шкуру с него спущу! Не смотри, что я калека!
- Где ж этого Гришку искать мы теперь будем, Матвеюшка?
- Нужно командиру его написать!
- А что командир? Скажет Гришка, что не знает он никакой Зины и что ребёнок этот не его. Ошибка, мол, вышла. Как докажешь? Они ведь даже не женаты.
- И то верно, Варя… Что же нам делать? Что люди в селе про нашу Зинку говорить начнут, когда узнают, что с фронта она с ребёночком вернулась, да без мужа?
- А то ты не знаешь, Матвей. Позорить станут, пальцем тыкать… Мол, вот как она воевала – забрюхатела неизвестно от кого. Стыд и срам!
- Нужно думать, Варя, как девичью честь нашей Зинки прикрыть.
- Девичью ли… Ох, Зинка. Ох, наворотила делов! – недовольно качала головой Варвара.
- Может скажем, что овдовела она? – предложил Матвей.
- Можно и так. Только думаю, обман всё равно раскроется, узнают люди, что не расписана она была.
- Да как же они узнают?
- Фамилия-то у Зинки девичья, у дитя – тоже наша фамилия будет.
- И пусть. Скажем, что со дня на день они расписаться должны были, а жених Зинкин погиб. Как герой погиб…
- Ох, Зинка. Ох, наворотила делов! – повторила Варвара. – Как теперь расхлёбывать?
- Ничего, выкрутимся. Но позорить на всё село свою дочку я не позволю! Не заслужила этого Зинка.
- А ты её не защищай, сама виновата…
Варвара проснулась в четыре утра и необъяснимое чувство тревоги охватило её. Она встала и направилась в комнату дочери, подошла к её кровати.
- Спишь, доча? Ну спи, спи, отдыхай, - Варвара легонько коснулась пальцами лба Зины. – Ой, батюшки мои! Да ты ведь горишь вся!
Варвара пошла на кухню, намочила полотенце водой, вернулась в комнату дочери и положила полотенце ей на лоб. Зина начала бормотать что-то невнятное.
- Зина, Зиночка. Плохо тебе? – переживала мать. Зина продолжала что-то бормотать.
Варвара вернулась в свою комнату и разбудила мужа.
- Что, Варя? Что? Неужели началось у Зинки? – подскочил Матвей.
- Жар у неё сильный, Матвей. Как бы не в больницу везти её пришлось.
- Пойду я подводу запрягать, - встал с кровати глава семьи.
- Давай дождёмся, когда светать начнёт. Куда ты сейчас повезёшь её – не видно не зги, заблудитесь ещё по дороге.
- И то верно…
- А мороз, гляжу, лютый на дворе. Посмотри, окна насквозь промёрзли… Пойду дочке чаю с малиновым вареньицем подам.
- Ты лучше с медком ей, Варя. Не зря мы с тобой этот мёд берегли.
- Ой, я уже и забыла про него. Ты прав – с мёдом лучше.
Стал брезжить январский рассвет, а Зине лучше не становилось, температура не спадала. Нужно было ехать в больницу. Отец запряг подводу, на руках отнёс дочь к телеге и погрузил в неё. Зину укутали всем, чем только можно было. Мороз действительно был лютый.
- Как не вовремя хворь на Зинку напала, - причитала мать. – Ведь ей рожать вот-вот.
- Хворь никогда вовремя не нападает, - поправил жену Матвей. – Но! Но-о! Пошла, пошла!
- Погоди, Матвей, стой! Я с вами поеду, - спохватилась Варвара.
До больницы ехать было далеко - километров двадцать. Зина, лёжа в телеге, постоянно кашляла, хрипела, стонала.
- Ты держись, доча, - прижимала её к себе мать. - Сейчас отец быстренько нас домчит, а там уж врачи тебе помогут, они своё дело знают...