Передо мной книга П. И. Добротворского «В глуши Башкирии. Рассказы. Воспоминания» (Уфа, Башкирское книжное издательство, 1989). В аннотации к книге написано: «Данная книга – первое отдельное издание произведений П. И. Добротворского в советское время. В нее вошла лучшая часть беллетристики писателя, в том числе книга «В глуши Башкирии», рассказы из сборника «Мысли в картинах и образах», воспоминания, а также наиболее интересные дореволюционные публикации о литераторе». Подготовка текста, составление, предисловие и примечания М. Г. Рахимкулова. Редакционная коллегия: М. Г. Рахимкулов, С. Г. Сафуанов, А. П. Филлипов, М. А. Чванов.
Петр Иванович Добротворский (псевдоним – Петр Кармасанов) родился 3 октября 1839 года в Симбирске в семье врача. Отец, Иван Никифорович, родом из Владимирской губернии, окончил медицинский факультет Московского университета и дворянство получил по чину. Мать, Анна Петровна Бабкина, старинного дворянского рода, имела прекрасное по тому времени образование; была добрая, но болезненная и нервная женщина.
Учился будущий писатель сначала в Симбирской гимназии, а затем в Петербургском артиллерийском училище. В 1860 году окончил училище и получил право остаться в Михайловской военной академии. Получив в 1861 году отпуск, вернулся в родной Симбирск, а оттуда поехал в Уфимскую губернию, где было имение его родителей, чтобы помочь матери в «устройстве быта крестьян» после отмены крепостного права. В Уфе он женился и, отказавшись от военной карьеры, навсегда остался в Башкирии.
С 1863 года П. И. Добротворский – мировой посредник (судья) сначала в Бирском уезде, а через два года – в Белебеевском, где и прослужил двенадцать лет, затем был мировым судьей в Уфимском уезде; с введением в губернии земских учреждений избран в уездные и губернские гласные. Выйдя в 1885 году в отставку, он переехал на постоянное жительство в Уфу и, занимаясь литературно-журналистской деятельностью, прожил здесь до конца своей жизни. Умер Добротворский 17 января 1908 года в Уфе.
Глубоко возмущенный расхищением башкирских земель и лесов, Петр Добротворский постепенно пристрастился к публицистической деятельности...
За время долголетней службы в населенных преимущественно башкирами уездах писатель хорошо изучил их жизнь и полюбил как богато одаренный, мирный народ, страдающий от натиска «цивилизации» «Что это за прекрасный народ», – писал он о башкирах…
Бытовые рассказы и очерки из жизни Башкирии ценны как художественные документы эпохи: в них сочувственно и правдиво отражено нищенское существование представителей низов уфимской губернии…
Еще при жизни П. И. Добротворского даже официальная печать признавала его демократизм и интернационализм. А петербургский журнал «Исторический вестник» акцентировал внимание на социально-политической направленности творчества писателя: «Башкирия осталась бы, в конце концов, без башкир, если бы над хищниками не грянул гром со столбцов «Санкт-Петербургских ведомостей», где выступил П. И. Добротворский»… Письма Добротворского о башкирских дельцах были своего рода «Губернскими очерками», имея в виду то бесправие и грабеж, какие изобличались ими».
О себе Добротворский пишет в «Моей исповеди»: «После 1-го марта наступила реакция… Я бросился из одной редакции в другую; для меня уже было все равно, где будет напечатано, лишь бы дали мне высказаться. Попробовал я в то время писать в «Журнал коннозаводства» (там печатались мои статьи и прежде, но то были статьи специального характера), думая, что нельзя ли хоть там, говоря о лошадях, сказать кое-что о наших уфимских порядках…».
В «Записке о коневодстве и коннозаводстве в Уфимской губернии», опубликованной в «Журнале коннозаводства» (1873, № 7), Добротворский пишет следующее: «Уфимская губерния при ее малонаселенности и огромном пространстве, заключающем в себе более 200 кв. миль, стоит в самых выгодных условиях для скотоводства вообще и коневодства в особенности, как по обширности и удобству пастбищ, так по сравнительным дешевизне зернового корма и богатству материала, состоящего из местной башкирской породы и других смешанных пород, привезенных в разное время ее поселенцами. Несмотря на эти условия, наше местное коневодство с каждым днем приходит в упадок. Коннозаводство же почти окончательно замерло и начало воскресать в последнее два-три года… Оренбургский край издавна славился местною породою башкирских лошадей, отличающихся, при правильности и оригинальности своих форм, крепостью и неутомимостью; рассказы о тройках башкирок, о подвигах этих небольших лошадок на охоте слышал, конечно, каждый из нас…».
Вот как характеризовал П. И. Добротворского Виктор Николаевич Бок, дальний родственник Петра Ивановича, в своей брошюре «Петр Ив. Добротворский. Критико-биографический очерк» (СПб., 1904 г.): «“Чтобы понять писателя, надо побывать в его стране” – есть такое изречение… Лучшими произведениями, когда-либо вышедшими из-под пера Добротворского, без сомнения, нужно считать его деревенские рассказы. Жизнь башкирской деревни описана Добротворским правдиво в целом ряде рассказов под общим заглавием “В глуши Башкирии”. В рассказах этих автор впервые знакомит русского читателя с жизнью и бытом инородцев нашего юго-востока. Это ряд настоящих фотографических снимков, сделанных автором во время своей служебной поездки по деревням голодающих башкир и заключающих в себе чуть ли не целую историю современного положения башкирского народа…».
А вот отзыв Хаджи Салим-Гирея Султанова («Самарская газета», 1902, № 12) интересен тем, что он был единственным после проявления на свет книжки Добротворского с рассказами из башкирской жизни – все же другие критики и обозреватели вновь выходящих книг в то время промолчали об этой книге как не представляющей никакого интереса. Между тем, рассказы представляют, помимо своего литературно-художественного достоинства, огромный интерес и потому еще, что в них яркими красками обрисованы постепенные производимые «культурным человеком» изменения и преобразования в башкирской земле. Особенно поражает нас в этом описании тяжелое положение инородцев, поставленных в условия, близкие к вымиранию, как и резкий контраст между этими «дикарями» и «культурными людьми» – представителями европейской цивилизации, считающими себе вправе во имя своей «культурности» обратить первых в рабочий скот. Сама правда смотрит на нас с этих страниц, и в них слышатся стоны и плач голодных людей…
В своей рецензии Хаджи Салим-Гирей Султанов писал:
«Как башкир, интересующийся всем тем, что появляется в литературе касательно моих очень многими позабытых, экономически обездоленных сородичей, я считаю приятным удовольствием и долгом своим отозваться об этой литературной новинке. Сборник состоит из 10 небольших по объему, но больших по своим литературным достоинствам рассказов, написанных блестящим, оригинальным пером человека, детально изучившего природу Башкирии, народную жизнь, ее течение, быт народа, его нравы, обычаи, религиозное мировоззрение, понимающего его экономические и духовные нужды, – человека, любящего башкир, понимающего их душу и вложившего в эти рассказы всю свою любовь к ним.
В сборнике этом читатели найдут много художественно описанных картин из природы Башкирии, чудные описания башкирской степи, долго кормившей и кормящей миллионы людей, степи, благословенной Богом, но и впоследствии изуродованной злыми людьми, растерзавшими ее чудную грудь железом. Найдут там тип «бабая» – деда, сгорбленного, к смерти готовящегося старца, покорного воле Аллаха; и страшную голодовку найдут. Далее «дитя природы» – тип башкира, постоянно думающего и вечно витающего в мечтах, поэта в душе, обладающего характерною особенностью всех башкир, развившеюся под влиянием созерцательной жизни в «кошах» и «термах» (войлочные юрты) во время кочевки с одного конца необозримый степи в другой.
Если «Иняй» представит читателю башкирку-мать, существующую исключительно для сына, своего маленького Хисьметуллы, ее безграничную любовь к нему и к семье, то последующие рассказы «Соловей», «Карак», «Радость Муфазама», «Своя людя», «Культурный человек», «В город», «Смерть Хаджи Ишана» ознакомят его с типами: добродушного башкира, промышляющего искусством артистически свистать соловьем; башкира, раскаявшегося конокрада, тоже артиста по своей профессии; с любовью башкира к лошадям – к своим товарищам по славе, несчастью, по охоте и работе; с типом кулака – своего же сородича, выработавшегося после совместной жизни наших дедов с русскими, и кулака-русского, высасывающего последний сок из башкир; с покорностью воле Аллаха, судьбе. И, наконец, с типом святого человека – Ишана – благодетеля башкир, снискавшего всеобщую любовь своими добрыми делами, человека, каким был Хаджи Ишан, которые в Башкирии становятся редки, и они доживают свою жизнь, точно те одиноко стоящие вековые дубы, которые изредка кое-где остались посреди совсем соленой степи, напоминая каждому башкиру тот золотой век, когда «урус» не захватил еще его «коренной земли».
Знаменательно, что В. Г. Короленко – писатель большого социального звучания – в малоизвестной статье «Скромный юбилей» дал четкую оценку литературно-публицистической деятельности П. И. Добротворского и отмечал ее несомненное общественное значение:
«В “Русских ведомостях” (19 января, № 17) отмечено недавно исполнившееся 65-летие Петра Ивановича Добротворского, беллетриста и, главное, провинциального публициста, оказавшего в свое время большое влияние на раскрытие знаменитой российской Панамы с башкирскими землями. С 65-летием почтенного писателя совпало 25-летие со времени уничтожения в Оренбургском крае генерал-губернаторства, на почве которого так пышно расцвело земельное хищение в благословенной Башкирии. Благодаря статьям П. И. Добротворского были назначены две сенаторские ревизии – князя Шаховского и Ковалевского.
Многим, конечно, еще памятны перипетии этой хищнической истории, разоблачение которой затронуло очень широкие бюрократические круги. Конечно, хищничество и после этого не прекратилось, так как общие наши порядки быстро затягивают следы разоблачений и общественной борьбы с ними. Обличительная литература нашего времени далеко не всесильна в этой борьбе, и средства одной только (да и то убогой) нашей гласности – ничтожны без коренного изменения тех условий, которые способствуют буйному произрастанию темных дел и хищений. Но если надежды русского общества оправдаются, то в близком будущем нам предстоит, без сомнения, пережить вспышку «обличительной горячки» посильнее той, какую видело уже пореформенное русское общество в 60-х годах. Теперь, после реформы, история должна отметить первые годы XX столетия – обличительная литература, без сомнения, охватит наше отечество с еще большею силой, и надо надеяться, что в этом очистительном огне исчезнет много сорных трав, заглушающих теперь здоровые всходы русской жизни. Но если это так, с тем большею благодарностью мы должны приветствовать мужественных работников печати, которые поднимали свой живой голос в глухую пору торжества реакции и бюрократического своеволия и в самых глухих углах нашего отечества».
В некрологе «Памяти П. И. Добротворского», напечатанном в журнале «Исторический вестник» (СПб., 1908, № 3) и подписанном «Павел Россиев», имеются такие строки: «Петр Иванович Добротворский отошел в вечность. Я не знаю, станут ли вспоминать и благословлять его память все эти башкиры, пермяки, мещеряки, тептяри и тому подобные родные полунезнакомцы, во имя которых он расходовал лучшие жемчужины своего сердца, горел, сгорал, но мы должны сказать, что вечной памяти и благословений заслуживает тот, чьим якорем был труд как высшее предназначение человека. Добротворский трудился не ради славы и почестей, которые, кажется, и были раз торжественно изъявлены ему в юбилейный день, – нет, он трудился для того, чтобы облегчить жизнь других. Мир его праху! Теперь и в Уфе есть могила писателя...».
Подводя итог рассказу о известном и неизвестном нам П. И. Добротворском, хочу отметить, что мое «знакомство» с Петром Ивановичем Добротворским состоялось в читальном зале редких книг библиотеки УНЦ РАН. Его статьи, напечатанные в «Журнале коннозаводства», актуальны и сегодня и характеризует те нюансы племенной работы с лошадьми, которую вели дворяне-землевладельцы уфимской губернии. Сам Петр Добротворский как помещик средней руки имел и собственный конный завод. И почти в каждом произведении его можно уловить, каким знатоком и ревнителем коневодства был Петр Иванович.
В предисловии к книге П. И. Добротворского «В глуши Башкирии», написанном М. Рахимкуловым, имеется такая запись: «В государственной публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина хранится экземпляр книги «В глуши Башкирии», где перед рассказом «Дитя природы» рукою автора написано: “Эх, хазрет, хазрет (господин – М. Р.)! Ты самый наша душа знаешь, – говорили мне не раз башкиры”. Что может быть выше такой похвалы?».
В заключение хочу сказать, что книга П. И. Добротворского «В глуши Башкирии» была издана в 1989 году в количестве 60000 экземпляров, и эту книгу пока можно найти только в библиотеках. Но тех статей, касающихся коневодства, вообще не встретишь. Быть может, к 100-летию со дня смерти писателя следует переиздать эти статьи из «Журнала коннозаводства»?
Автор: Явдат АХТЯМОВ
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!