В первый день после своих проводов на пенсию Юлия Петровна проснулась по привычке в шесть часов утра. Она долго лежала в постели, а потом так же долго ходила по своей пустой квартире в утренней тишине. Ходила и вспоминала, как в молодости готова была воевать за личное пространство, как мерзла в своей кунюшке, лишь бы иметь отдельный угол, в котором кроме нее не будет никого. Ну вот тебе угол, не угол даже, а целые хоромы, особенно в сравнении с той приснопамятной кунюшкой. Что же ты, Юленька, недовольна?
— Довольна, — сказала она вслух, – просто пока еще не примерилась к новой жизни. Привыкну, распробую, — твердо сказала она и отправилась принимать душ и готовить завтрак.
И действительно, распробовала через некоторое время. Засадила балкон цветами и плетистой розой, сделала из него настоящий зеленый шатёр, где так уютно было читать книги вечерами за чашкой кофе. Превратила комнату сына в кабинет и библиотеку. Продолжала читать профессиональную литературу, следила за тем, что нового происходит в её бывшей сфере деятельности. Обзавелась приятельницами, такими же пенсионерками, как и она сама, и регулярно созывала их на чай. Освоила множество новых рецептов выпечки, специально, чтобы удивлять своих посетительниц невиданными пирогами и печеньями. Регулярно ходила в театры и на кинопремьеры, посещала выставки, пару раз съездила в санаторий. С интересом смотрела по телевизору образовательные программы и старые фильмы. И, казалось ей, ничуть не тосковала в одиночестве. Так прошло два года.
Стёпка приехал неожиданно, среди недели. Обычно они с Ниной навещали Юлию Петровну по выходным, иногда даже оставались ночевать. В остальные дни сын или невестка звонили по вечерам, делились новостями за день, интересовались самочувствием мамы Юли. Поэтому визит Стёпы слегка всполошил пожилую женщину.
— Сынок, что-то случилось? Что-то с Ниной? – перепугалась она.
— Нет, мам, все в порядке, — успокаивающе произнёс сын, – хотя, с Ниной действительно кое-что произошло. Но это в хорошем смысле, — быстро произнёс он, увидев испуганное выражение на лице матери.
Юлия Петровна провела сына на кухню, усадила за стол, поставила перед ним ужин, налила чаю.
— Раз всё в порядке, будем действовать как в сказке, — улыбнулась она, – добра-молодца нужно накормить, напоить, а потом разговоры разговаривать. Ешь, давай, ты же только с работы, голодный, поди.
— Спасибо, мам, — благодарно промычал Степка, прихлебывая суп, – я сегодня даже пообедать не успел, — пожаловался он. О том, что обед не лез в горло, когда он задумывался о вечернем разговоре с матерью, молодой мужчина решил умолчать.
В конце концов, с ужином было покончено, и Юлия Петровна, убирая тарелки, велела:
— Вот теперь излагай.
— Ну, в общем, самая главная новость такая, — произнес сын, явно волнуясь, — Нина беременна. У нас будет ребёнок, мам!
— Стëпочка, так это же замечательно! – с чувством произнесла Юлия Петровна, – поздравляю тебя, сынок!
Она обняла сына и потрепала его по вихрастой голове.
— Честно говоря, — призналась женщина, присаживаясь обратно на стул, — я уже начинала подозревать, что у вас какие-то проблемы с этим. Вы уже третий год вместе живете, а Нина всё не беременела. Ну, я рада, что всё наконец в порядке!
— Да нет, мам, всё в порядке, — сказал Стёпка успокаивающе, – просто мы какое-то время предохранялись. Ну, знаешь, чтобы не сразу заводить ребенка, а пожить какое-то время для себя, подготовить материальную базу…
Стёпка говорил абсолютно искренне. Он действительно оттягивал момент зачатия из этих соображений. О том, что его супруга выжидала с беременностью до тех пор, пока свекровь окончательно заскучает на пенсии, он не знал. Нина была хоть и вспыльчива и резка на язык, но далеко не глупа. С мужем она своими размышлениями не делилась.
— Ну что же, это разумно, — согласилась Юлия Петровна, – значит, теперь вы считаете, что полностью подготовились?
— Ну, как тебе сказать… — сын замялся, – мы скопили кое-какую сумму денег, весьма неплохую, я бы сказал. Мы, в принципе, можем сейчас купить себе комнату и не мотаться больше по съëмным углам. Но мы тут подумали…
Стëпке было, кажется, неловко говорить матери о каких-то вещах. Но Юлия Петровна хорошо знала своего сына.
— Вы подумали о том, чтобы нам съехаться, и я помогала вам с малышом? – спросила она прямо.
— Да, мам, — облегченно сказал мужчина, – ты понимаешь, Нина не хочет надолго оставлять работу, ну вот мы и подумали… Ты на пенсии, у тебя много свободного времени. Малыша через какой-то срок можно было бы полностью поручить тебе.
— Полностью поручить? – Юлия Петровна приподняла бровь.
— Ну, я имею ввиду, на то время, пока мы на работе, — пояснил сын, – конечно, по вечерам и по выходным он будет на нас с Ниной. Но в будни мы очень рассчитываем на твою помощь, хотя бы до садика. А это удобнее будет делать, если мы будем жить вместе. Не станешь же ты мотаться к нам на окраину каждый день. И, конечно, нет никакой речи о том, чтобы привозить тебе ребенка на неделю и оставлять тебя с ним. Это уж совсем…
Юлия Петровна вздохнула. На самом деле, в глубине души она была даже рада предложению сына. Да, на пенсии ей жилось неплохо, спокойно и размеренно. Но, привыкшая находиться постоянно среди людей, все время чем-то заниматься, она все же скучала. Все эти прогулки, книги, театры, гости, все это казалось ей надуманными поводами для активности. А воспитание внука – это действительно полезное дело.
— Ну что же, — произнесла женщина, чуть подумав, – в принципе, я не против. Только, Стёпа, я же переделала твою комнату под кабинет. Теперь нужно её переоборудовать обратно в жилое помещение, чтобы вы могли ко мне переехать. Это займет какое-то время. У Нины какой срок сейчас?
— Три месяца. Мам, тут вот еще какое дело. Мне недавно рассказали об одной квартире…
Один из коллег Степана по работе рассказал ему недавно о своей квартире. Когда-то она была коммунальной, на четырёх хозяев. Потом три комнаты из четырёх постепенно заняла одна семья – семейная пара с пятью разнополыми ребятишками. Время шло, дети росли, жильцы в четвертой комнате сменялись… Когда туда въехал Стëпкин коллега, почти все дети семейной пары уже выросли и разъехались по своим углам. Остался только младший сын, который доживал последний год с престарелыми родителями. Потом он собирался уезжать на учёбу в другой город. Старикам три комнаты были уже ни к чему, но они понимали, что в них могут запросто подселить новых жильцов. Доживать свой век в коммуналке пожилым людям не хотелось. Они поговорили с соседом и придумали план: обменять все четыре комнаты разом на двухкомнатную квартиру и доплату, на которую сосед может приобрести себе какое-нибудь жильё. Сосед, коллега Степана, согласился, и теперь рассказывал об этом плане всем окружающим в надежде, что среди них найдутся желающие на обмен. Обращаться в бюро обмена ни он, ни старики-соседи пока не хотели.
— Мама, это чудесный дом! – восторженно говорил Стёпка, – это квартирный дом на земле, но он полностью благоустроенный. Там центральное отопление, вода и туалет с ванной в доме, но ещё во дворе есть баня для всех желающих. Её можно топить когда захочется. Правда, там газ, а не электроплиты, но, говорят, это даже лучше…
— Я смотрю, ты уже в этой квартире побывал? – усмехнулась Юлия Петровна.
— Я там был несколько раз в гостях у Серёги, это мой коллега, — пояснил Степка, – ты знаешь, там всего шесть квартир. Ещё одна такая же, четырёхкомнатная, две двушки, и две однокомнатных. И в каждой уже живёт по одной семье. Во второй четырёхкомнатной вообще какой-то профессор живёт с женой, ему по должности большая площадь положена. В остальных тоже медработники в основном, только в одной однокомнатной инженер с нашего завода. Этот дом раньше к городской больнице относился, потом его в общий жил комитет передали. В общем, соседи замечательные, тихие, приветливые и интеллигентные.
— Дом-то старый? – поинтересовалась Юлия Петровна, начавшая кое-что подозревать.
— Дореволюционной постройки. Но вполне ухоженный, там недавно капремонт проводили. Мама, там такие квартиры! Такие комнаты, окна огромные, потолки высокие! Кухня – как твоя спальня! А еще, там отдельный вход в каждую квартиру и собственный небольшой палисадник. Я подумал, что будет так здорово там с малышом гулять – и на воздухе, и безопасно. Можно песочницу поставить и качели…
Стёпка действительно очень хотел ребёнка. И уже представлял себе, как они с малышом будут играть в песочнице по выходным и качаться на качелях, и читать сказки, и мастерить пистолеты из фанеры…
— И ты предлагаешь обмен? – уточнила Юлия Петровна.
— Да, мама, я думаю, что если к твоей квартире прибавить деньги, которые мы с Ниной скопили, должно получиться. Старики точно согласятся на твою двухкомнатную, у тебя же тут не квартира, а конфетка! А коллегу на мою доплату я уговорю. Мам, не отказывайся сразу, подумай. Давай хотя бы съездим посмотрим этот дом.
— Давай съездим, — неожиданно легко согласилась Юлия Петровна, – я с удовольствием посмотрю на этот дом.
Как и предполагала Воеводина, сын говорил о доме купца Михайлова. Юлия Петровна поймала себя на мысли, что не была возле него больше сорока лет. Пожалуй, с того самого дня, как вышла замуж за Севу и узнала о том, что Славка, её верный друг детства, с которым они когда-то изучили этот особняк вдоль и поперёк, уехал из города в неизвестном направлении. Пока Гранкин был рядом, они вдвоём периодически приходили к особняку, рассматривали его снаружи, пытаясь угадать, какую перепланировку провернули строители, как разделили квартиры, цел ли камин в большом зале, не засыпали ли подвал, что сделали с загадочными тоннелями… В одиночестве такие походы перестали быть интересными, и даже короткая прогулка неподалеку от Михайловского особняка почему-то отзывалась в душе женщины горечью. Она стала неосознанно избегать квартала, где был расположен этот дом, а потом и вовсе переехала в другой район, и стала ходить другими маршрутами.
Тем интереснее было сейчас оказаться внутри дома своей мечты из детства. Конечно, залы и коридоры особняка теперь стали неузнаваемы – возведены новые перегородки, прорублены новые двери. Но лепнина на потолке пребывала в полном здравии. Даже удивительно, как она сохранилась в коммуналке! Широкий коридор, просторная прихожая, высокие потолки, огромные окна во всю стену… Юлия Петровна ходила по квартире и вспоминала себя двенадцатилетнюю. «Вот бы тут пожить!» — слышала она свой собственный детский восторженный голосок, казалось, заблудившийся тогда в этих стенах, и до сих пор, не смотря на все перепланировки и переустройства, не нашедший отсюда выхода. «Ну что, на мечтала?» — подумала она с улыбкой, – «вот и сбывается твоя мечта. Ты от нее в двух шагах. Неужели откажешься?». И, как когда-то со Славкой, твердившим ей про то, что в дом можно пробраться только через чердачное окно по высокому дереву, женщина вдохнула глубоко, собралась, словно перед прыжком в воду, и сказала сыну:
— Хорошо, Стёпа. Давай обменяемся. Мне тут нравится.
Степан не зря замахнулся на четыре комнаты. В двух из них он планировал разместить Юлию Петровну, оборудовать там для неё кабинет и спальню. Третья комната должна была стать детской, а четвёртая – спальней для них с Ниной. Квадратный коридор, в который выходили двери всех комнат, стандартный для планировки довоенных коммуналок, вполне сошел бы за гостиную при правильном ремонте и грамотной расстановке мебели. Ну и кухня, которую легко можно было превратить в кухню-столовую для небольшой семьи, благодаря её солидным коммунальным размерам.
Интересно ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.