— Вот именно! – подключилась Юлька, почувствовав поддержку, – и вообще, вон, Кольке, значит, можно учиться, а мне нельзя?
— Николай будет заочно учиться, без отрыва от производства, — назидательно проговорил отец, – а без приданного тебя разве что Славка в жены возьмёт, да и то еще подумает, наверное.
Дядя Петя хохотнул, заметив, как у мальчишки запылали уши. А потом продолжил уже более спокойным, доверительным, даже немного просящим тоном.
— Юля, давай я тебе по-честному скажу, как взрослой девушке. Лëшка с Лизой уехали от нас, теперь Лëшкина зарплата будет только на его семью идти. Это правильно, я на его деньги никогда не покушался. Просто пока они с нами жили, он часть расходов оплачивал, и это тоже правильно было, согласись?
Юлька кивнула.
— Ну вот. Сейчас у них двое детей и две пустых комнаты, они еще спят на полу даже. Им надо помочь, хоть какую-никакую мебель справить. Столы, кровати я сам могу сделать, но на это тоже деньги нужны, на материалы как минимум. Ну и по мелочам, посуда, там, подушки, сама понимаешь, но это все расходы. Надюшку на следующий год в школу отдавать, одеть-обуть надо, книжки купить надо, тетрадки там, опять расходы. Ну и главное, мамка у нас опять беременная, скоро у тебя еще братик или сестрёнка появится. И на это тоже деньги потребуются. Юля, дочка, я это все один не потяну, и вдвоем с матерью нам трудно. Помоги нам, я тебя прошу. А доучиться потом сумеешь. Вот, Колька же учится, хотя вообще пять классов закончил. На рабфак всегда возьмут, а?
Юлька сидела, склонив голову над чашкой, и молчала. Потом вздохнула тяжело, сказала:
— Хорошо, папа. Я поняла. Завтра заберу документы. А сейчас я пойду, устала что-то… Да, Славка сегодня у меня переночует, хорошо?
И, не дожидаясь ответа, поднялась из-за стола, схватила за руку своего приятеля, и выскочила из дома.
Захлопнув дверь кунюшки, Юлька плюхнулась на топчан из старой кровати, и разревелась. Славка сидел рядом, не понимая, как быть. Он неловко обнял подружку за плечи, и бормотал: «Юль, всё будет хорошо… Мы что-нибудь придумаем…», хотя что тут можно придумать, он совершенно не представлял. Выгадать бы, правда, еще год, чтоб закончить восьмилетку, хоть аттестат дадут. Тогда можно будет пойти в училище или попробовать даже в институт поступить, как Юлька всегда мечтала. Ей было интересно учиться, она верила в то, что образование может дать путёвку в хорошую достойную жизнь. Девушка занималась с увлечением и желанием, она стремилась получать пятёрки и мечтала после школы учиться дальше, чтобы приобрести настоящую профессию. Правда, какую именно профессию, Юлька пока не знала. Она полагала, что разберётся с этим ближе к окончанию школы. Но оказалось, все уже разобрались за неё.
Услышав, что рыдания начинают стихать, Славка взял со стола кружку с водой и протянул подруге.
— На, выпей. Хватит реветь, мы что—нибудь придумаем, слышишь!
— Что тут придумаешь, — с болью в голосе проговорила Юлька, – отец прав, семье надо помогать, он же не железный всех тащить. Ещё и ребенок будет… Вот куда его еще одного, а? И так друг у друга на головах, Слав…
— Ну а что тут сделаешь, с ребенком-то? – мальчишка от души сочувствовал подруге.
— Нет, ребенок, это хорошо, конечно, будет новая сестричка у меня. А вот с учебой обидно. Хоть бы посоветовался со мной сначала, прежде чем вот так, приказывать… — Юлька снова всхлипнула.
В дверь кунюшки кто-то поскребся. Девушка глотнула воды и быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— Кто там? – сердито спросила она.
— Юля, это Сева. Я вам не помешаю? Впустите меня, пожалуйста, у меня к вам разговор…
Юлька вскочила, заметалась по тесному помещению, зачем-то глянула в зеркальце, висевшее на стенке над топчаном, вытерла щеки, пригладила волосы. Потом кивнула Славке – открывай! Сева заполнил собой остаток свободного места в кунюшке. Славка смотрел на него с неудовольствием, парню он был категорически не рад. Но, послушав его, мальчишка решил, что этот Сева не такой уж плохой. По крайней мере, идею он принёс отличную.
Сева рассказал Юльке, что можно не забирать документы из школы, а написать заявление на самостоятельное обучение. Тогда она будет числиться в восьмом классе, но при этом ей не нужно будет посещать занятия. Можно, если захочется, но не обязательно. И в конце года она сможет сдать экзамены за восьмой класс и получить аттестат, с которым уже возможно дальнейшее образование. И не рабфак какой-нибудь, а настоящее училище или даже университет.
— Вот это отличная идея! – воскликнул Славка, – Юль, точно, надо так сделать! Будешь работать, а по вечерам я буду приходить и рассказывать тебе всё, что в школе проходили. И задания разбирать будем вместе.
— Да, — кивнул Сева, — с такой помощью точно проблем не будет. Если что, Юля, я тоже готов вам помогать со школьной программой, только скажите…
Юлька явно обрадовалась такому решению. Она ещё какое-то время выспрашивала у Севы подробности, а завтра отправилась в школьную канцелярию. Заявление о переводе на самостоятельное обучение у девушки приняли без проблем. Ещё через два дня она вышла работать на швейную фабрику в должности ученицы.
В шестнадцать лет Юлька уже была бригадиром в одной из бригад ткачих своего цеха. На работе девчонку ценили за ясный ум, способность схватывать новую информацию на лету, дисциплинированность и невероятную скорость работы. Она рассказала кому-то из коллег про своего школьного врага Колобашкина и его присказку: «Юлька вертится как шпулька». Эта присказка позабавила женщин, быстро разлетелась по цеху и прицепилась к девушке намертво. Впрочем, теперь она ей гордилась.
Она действительно носилась по цеху, как и по жизни, с ветерком, и успевала всё. Ей удалось успешно сдать экзамены в школе и получить вожделенный аттестат восьмилетки. В тот же год она, по настоянию старшего брата Николая и его товарища Севы, поступила в училище при фабрике на вечернее отделение.
— Ты пойми, Юлька, — говорил брат, — учёбу забрасывать нельзя, даже на год. Голова отвыкает учиться, знания выветриваются. Потом наверстать это всё в сто раз сложнее.
Николай знал, о чем говорил. Он взял университет практически штурмом, не смотря на то, что целый год вечерами готовился к экзаменам. Юлька его послушалась, и Славку убедила идти учиться вместе с собой. Её давний друг хотел после восьмого класса пойти на ту же ткацкую фабрику наладчиком станков или еще каким подмастерьем, чтобы быть поближе к девушке. Пока он помогал ей с учебой, они встречались ежедневно, но что будет после окончания школы, Славка предугадать не мог. И вот, теперь они вновь вместе ходили на занятия, вместе делали домашние задания, делили между собой работу над докладами и рефератами и потихоньку готовились к университету.
В положенный срок в семье Терехиных случилось прибавление. Акулина Сергеевна родила двойню, и хлопот у всех домочадцев прибавилось. Правда, в доме находиться, по мнению Юльки, стало решительно невозможно. Она с помощью Николая и Севы утеплила кунюшку и выторговала у отца разрешение поставить туда печку-буржуйку. Печку ей притащил Славка, отец сварил для него на заводе. Дрова они с Юлькой запасали всё лето, где только могли. И в ту же зиму девушка не стала переезжать в дом, а осталась в своей «резиденции». Пусть тесно, пусть не слишком тепло, рассуждала она. Зато тихо и спокойно, и можно побыть в одиночестве. Да и учиться никто не мешает.
Прошла пара месяцев после её шестнадцатого дня рождения. В училище начались летние каникулы, и свободного времени стало побольше. Славка как всегда ждал свою подругу вечером после работы у проходной. Юлька вылетела через вертушку и подбежала к приятелю с самым загадочным видом.
— Славка! Я тебе сейчас такое расскажу, такое! – затараторила она, хватая парня за руку.
— Что же за такое-такое? – заинтересованно произнес тот.
— Ко мне вчера Сева посватался! – сообщила сияющая Юлька, – прямо к отцу пришёл и сказал: «Прошу руки вашей дочери»! Представляешь!
Славка нахмурился.
— Так, — произнес он, стараясь быть спокойным, – а ты что?
— Отец согласился, мы на следующей неделе в ЗАГС идем, — сказала Юлька.
— Погоди, отец согласился. А ты?
— Ну и я согласилась, значит, — пояснила Юлька, не понимая, что озадачило её друга.
— То есть, ты его любишь? – спросил Славка, чувствуя, что для него, почему-то, очень важен ответ девушки.
— Ну… — Юлька задумалась, – я его давно знаю, он хороший, Колька с ним очень дружит. На работе его ценят, он уже начальник цеха, представляешь. Ко мне хорошо относится…
— Так ты его любишь или нет? – продолжал упорствовать Славка.
— Ну, он неплохой парень, правда. Я к нему хорошо отношусь, он мне очень помогал с занятиями, ты помнишь… Не самая плохая партия, в общем, — Юлька, кажется, повторяла слова родителей. – А ещё, Слав, у него отдельный дом, собственный, представляешь!
Ей казалось, что этот аргумент прояснит для Славки всё. И он действительно стал решающим.
— То есть, отдельный дом важнее любви? – спросил парень, – не думал, Юленька, что ты такая корыстная…
— Что?! – Юлька изменилась в лице. Она была оскорблена до глубины души, – что ты хочешь сказать, что я только из-за дома?! Продажной меня считаешь?
— Нет, ну что ты, — произнес Славка ехидно, – просто мне всегда казалось, что невеста должна любить своего жениха. А ты любишь только его дом.
— Казалось ему! – Юлька была вне себя от злости, – креститься надо, когда кажется! Сева сам сказал, что я ему еще с первой встречи понравилась! И я его, если хочешь знать, тоже люблю! Люблю, вот!
Девушка уперла руки в бока и уставилась на Славку горящими глазами. Тот выдержал её взгляд.
— Ну, раз такое дело… любишь, значит. Ну счастья тебе, — Славка махнул рукой и пошел прочь от заводской проходной.
Через неделю Юлька с Севой расписались, и девушка переехала в дом к молодому мужу. Домик был небольшой, почти такой же, как у Терехиных. Но Всеволод Воеводин жил там один, его родители умерли несколько лет назад, а старшие братья и сестры растерялись в годы революции и последовавшей за ней войны. Для двоих это были просто хоромы, так казалось Юльке, еще вчера Терехиной, а сегодня уже Воеводиной.
Поговорить со Славкой девушке так и не удалось. Она пару раз пыталась подловить его на работе, чтобы помириться и пригласить на свадьбу. Но парень отговаривался занятостью, говорил суховато, смотрел равнодушно. На следующий день после Юлькиной свадьбы, он забрал документы с завода и из училища, и уехал из города. Куда именно, ни его родители, ни братья, сказать не могли. Юлька какое-то время тосковала по своему другу детства, но вскоре её захлестнули семейные заботы, дела на работе и в училище. Понемногу, она совсем перестала вспоминать о Славке.
Юлия Петровна Воеводина уходила на пенсию в шестьдесят лет с должности заместителя директора по производству той же ткацкой фабрики, на которую когда-то пришла ученицей. Уходить не хотелось. Работа ей нравилась, да и чем заниматься дома, Юлия Петровна представляла себе с трудом. Если бы она по-прежнему жила в доме, она бы нашла себе занятие – развела бы сад, ухаживала бы за небольшим огородиком. Но вскоре после войны фабрика выделила ей благоустроенную двухкомнатную квартиру в солидном доме старой постройки. Высокие потолки, просторная кухня, широкая прихожая и длинный коридор, центральное отопление, собственная ванная – все удобства. Но огородик, конечно, уже не разведешь.
Семьи у Юлии Петровны практически не осталось. Сева ушел на войну в 1941, да так и не вернулся оттуда. Двое старших сыновей умерли в военные годы от коклюша. Родители давно в могилах, младшие братья и сестры разъехались по разным городам. Лëшка и Николай, старшие, тоже сгинули на фронте. Лида, Лëшкина жена, вскоре после войны вышла замуж второй раз, и с семьей первого мужа общение прекратила. Своих племянников Юлия Петровна с тех пор не видела. Конечно, с младшими братьями и сестрёнками она вела переписку, периодически звонила, обменивалась открытками ко всем значимым праздникам, и даже иногда заезжала в гости или принимала их у себя. Но это всё, по её мнению, уже не могло считаться полноценным общением.
У Юлии Петровны оставался только младший сын, Стёпка, рожденный в 1940 году, последнем году мирной жизни. Несколько месяцев назад Степан женился, но невесту в материнский дом приводить не стал.
— Мам, ты пойми, — говорил он, – ты у меня женщина решительная, волевая, привыкла на своей начальственной должности командовать. А Нина тоже с характером, она не привыкла подчиняться. Вы вдвоем на одной кухне не уживетесь. Так зачем тебе нервы тратить, чай, не лишние. Мы будем приезжать по выходным в гости, но поживём отдельно, так для всех лучше будет.
Юлия Петровна не одобряла решения сына, но перечить не стала. Тем более, характер невестки Нины она уже успела оценить, и понимала, что Стёпка прав – не уживутся они. В конце концов, думала она, дело молодое, ребята только поженились, им хочется свободы. Зачем им старуха под боком? Она подарила сыну на свадьбу сумму, которой, по её прикидкам, хватило бы на год аренды небольшой квартирки, и отпустила его во взрослую жизнь.
Интересно ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.