Это весьма болезненная для меня история в практике работы с моими командами, и уверен, что не менее тяжёлой она была практически для каждого из её участников. Да, не только же писать о смешном да о путешествиях. А как бы повели себя вы сами, ваше окружение — можете попробовать мысленно переложить эту ситуацию, только главное — ни за кого сильно не переживайте, у всех дальше всё было просто отлично.
Подготовка
Подходил к концу календарный год, он же в корпорации был и финансовым — т.е. итоги сдачи проектов и выполнения бюджета подводили примерно в декабре. Ещё квартал назад всё было радужно — наконец был готов продукт, мы получили на него разрешения в профильном министерстве (без него запрещено было устанавливать такие комплексы), провели несколько акций для РБК и КоммерсантЪ, показали систему на выставках, и таки победили Ростелеком на торгах по ФЗ-44, только-только вышедшему тогда в свет. Конец года радовал нас успехами и мы заканчивали подготовку к запуску первого рабочего, живого комплекса под Питером — в Сосновом Бору, рядом с АЭС. Социально важный объект, он обеспечивал оповещение населения (ГО и ЧС) в случае поступления команды сверху.
Честно — мы были не готовы к такому запуску, у меня был один инженер-проектировщик по слаботочным системам на объектах гражданского строительства и целый департамент разработки — программисты, конструкторы, тестировщики и в довесок к ним сисадмин. Да, команда получила подготовку к выступлениям, умела запускать и собирать свой продукт — но нам ещё надо было привезти оборудование и поставить его в жилые дома, договориться заранее с товариществами собственников жилья об установках системы на чердаках. После совещания мы отобрали тех, кто согласился на запуск в полях и тех, кто сопровождал удалённо, проводил настройки и тесты.
Инженер уже месяц как безвылазно находился в Сосновом Бору, искал там местных техников на подрядные работы, разбирался с планами зданий на месте и запускал центральный пост в ЕДДС — Единой Дежурно-Диспетчерской Службе. Ну и заодно столовался у местной дамы, что заведовала то ли ведомственным, то ли заводским общепитом в городе.
Нанятые грузчики таскали ящики управления, по 130 кг каждый, на чердаки — двое сухощавых парней, лет 25-ти, мне по плечо ростом, дружно брались за эти боксы, примерно с кубометр каждый, и тащили их наверх, а мы наблюдали, командовали куда нести и как ставить. На чердаках места было мало, валялись шприцы, трупы голубей и остатки от их беззаботной жизни, вкупе с декабрьскими морозами вдохновения эта ситуация никому из нас не добавляла. В финале работ, в подъезде дома при вносе оборудования в лифт грузчик, что шёл спиной вперёд, дошёл до задней стенки кабины лифта и начал опускаться с ящиком — тут из мыслей меня вырвал душераздирающий вопль. Оказалось, сердобольные бабушки, чтобы им было не тяжко в лифте стоять с сумками, повесили на поручни крючки — на них ребрами и насадился наш грузчик, и от боли, под весом ящика, всё никак не мог собраться с силами и подняться обратно. Во второй раз, также пятясь задом, он споткнулся о плинтус и растянулся на полу, придавленный сверху массивным боксом так, что торчали только ступни и плечи с головой — поднимали мы их вчетвером уже.
Сопротивление
PR-щик, тот самый из истории с нападением у выставки, взял на себя вместе с юристом обход домов, точнее ТСЖ. Интеллигент в бежевом пальто, в очках и шарфе обладал даром убеждения, а высокая блондинка проверила все законы и акты — они были готовы к возможному сопротивлению жильцов, и это противодействие проявилось. Все ТСЖ были легко убеждены через председателей и только в одном местная управдом вдруг заявила — НЕТ. КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕТ! Вы будете нас облучать, мы будем плохо спать, у вас нет права, мы против и всё тут.
Документы и предписания из администрации, разрешения, заключения и просто логические доводы не помогали — и к вечеру при попытке позвонить в любую квартиру, открывавший её дверь житель сумрачно смотрел на парочку наших коллег, и с полуслова обрывал — Нет, я не подпишу, вы ставите вредное оборудование, оно нас будет волнами поливать и нам будет от него плохо.
Да, нужны ещё шапочки из фольги, управление сознанием масс работает на ура, только в русло направь — и вот, в городе учёных с атомной электростанции, все уже разбираются в цифровом телевидении и методах облучения сознания через цифровые сигналы, приходящие через непонятные коробки на чердаках. Некоторые вовсе начинали вести себя как персонаж на лестничной площадке из к/ф «Джентльмены удачи»:
Я говорил, чтоб ты больше не приходил? Говорил?… Я говорил тебе — с лестницы спущу? Говорил?… Говорил. Ну, вот и не обижайся.
Ладно, мы поняли, что оборудование установить мы можем, чердак — общественное место, у нас на руках все предписания есть, а с запуском подумаем попозже, как поступить. Адрес мы поменять не могли — он был жёстко прописан в контракте к конкурсу. Председатель же решила действовать на опережение, и повесила замок на дверь технического помещения, только вот она не учла нашего юриста и её практики — была вызвана прокуратура с нарядом ППС и они составили акт о незаконном ограничении доступа к чердаку, срезали замок и уехали, а мой разработчик электроники остался монтировать оборудование.
Я проверял запуск в соседних кварталах, когда раздался звонок от него. Обычно я прошу всех обращаться ко мне на ты, но в этот раз инженер говорил негромко и подбирал слова.
— Филипп Олегович, тут такое дело, пришёл муж председателя ТСЖ, с монтировкой, и требует покинуть место работ, помахивая этой монтировкой перед нами, не могли бы Вы приехать?
Было понятно, что монтировкой там не помахивали, а уже готовы были применить её в деле, так что я летел к ним и вызванивал всех ребят на помощь. Картина была явно нервной — на полу, встав на одно колено, будто посвящяемый в рыцари щита и монтировки стоял наш коллега и зачищал провода. Над ним пытался нависать разъярёенный мужчина невысокого роста, рядом со своей белокурой высокой супругой (она выглядела как вышибала ночного клуба, если бы не женственные черты лица), мужчина отчаянно махал железкой в руках и орал что-то про купленный им и срезанный нами замок, его финансовые потери и моральные страдания от одного только вида вандализма.
Первые минут пять никому из нас не удавалось как-либо выправить ситуацию, пока не подоспела тяжёлая артиллерия — куратор нашего проекта, первый вице-президент корпорации. Именно он, привычный к баталиям в кабинетах министров, говорил тихо и мягко, подстраиваясь под речь наших оппонентов, и через минут 5 они уже чуть не обнимались, а нам отдавали все ключи и шли подписывать у жильцов согласие.
Учитесь — явно читалось на лице куратора сквозь усмешку в уголках рта :)
Защита
Мне назначили дату квартальной и годовой защиты компании — презентация была собрана как обычно, с основными материалами и отчётами, фин. резом и фин. планом, все слайды согласованы с куратором, кадрами, финансистами, и вот мы на Совете Директоров. Но на улице, кроме зимы климатической, разгоралась финансовая буря, доллар летел куда-то в космос и всё шло к кризису.
Это была самая короткая защита плана и бюджета в моей практике — никаких 4…6 часов обсуждений стратегии, причин неудач и факторов возможного роста. Шеф останавливает меня уже на втором слайде, не поднимая глаз от планшета (Что он там смотрел? Курс доллара? Новости об очередном крахе рынка?), и задаёт только один вопрос — Это всё не интересно, давайте на последний слайд. Так, сколько там в конце следующего года планируете прибыль — сто миллионов долларов будет? Нет? В вашей компании вы все уволены.
И на этом выходит из переговорки.
Шок застыл у всех на лицах, готов не был никто. У нас действующие контракты с государственными Заказчиками. У HR — 50 человек, которых им только что приказали уволить. Финансистам, конечно, всё равно — но надо пересчитывать все цифры, все потери и возможные варианты действий по экономике. Меня же интересовали все эти моменты одновременно, но мы разделились — финансисты собирали цифры, куратор пошёл решать с шефом проблему подписанных госконтрактов, а я пошёл в кадры выяснять, что же мы будем делать с людьми?
Бросить систему, не запустив её, мы не могли, но вы увидели — в каких условиях работала моя команда и насколько это было несвойственно ей, сидевшей обычно в офисе, ну максимум в лаборатории. Тогда мы решили не дёргать никого, не сообщать, не готовить, а завершить проект и после уже проводить эту тяжелейшую акцию. Решение было труднейшим, честность и открытость во мне говорили — Нет, ты что, скажи им, приготовь, ребята должны понимать свои перспективы, точнее их отсутствие. Разум же говорил — ни в коем случае, лучше или легче от этого никому не станет, а вот доделывать проект никто не будет, все сложат ручки и свесят ножки, и в результате мы не получим ничего.
А договорились мы о следующем — команда получает все выплаты зарплаты и отпускных, квартальную и годовую премии, а также ещё по 2 оклада сверху. Шефу позвонили из комитета по охране правопорядка и от губернатора области, и заверили, что ожидают от него успешного завершения проектов. Не буду писать, что вначале удумал шеф, но это было что-то скорее из области про влажные мечты о розовых пони, и в их крушении он винил нас.
Но договоренности были достигнуты, когда мы запускали этот объект, 58, проблема была в том, что финальный пуск на центральной площадке, на ЕДДС, можно было провести только после Нового Года, а уволить предлагалось до него. Что делать?
Финал
На объектах программисты и конструктора всё успели завершить и 25 декабря мы все вместе собрались в офисе — коллеги желали для себя поздравлений за победу, небольшого внутреннего корпоратива по случаю нового года, и просто наконец отдохнуть от нервного месяца всеобщего аврала.
К 11 часам подъхали девушки из службы персонала корпорации, собрали всех нас, все 50 человек в центре большого офиса. Я стоял чуть в стороне и с грустью смотрел на их выступление, на реакции коллег, на окаменевшие лица и гнев в глазах. Я уже свыкся с неотвратимостью этого финала, и определил ту часть команды, которая дорабатывала до конца января, сдавала проект и добывала всем обещанные премии.
Команда негодовала. Кто-то злился, кто-то считал, что их подставили и выкидывают на рынок под Новый Год, кто-то обсуждал «а я же говорил, компании на нас плевать». В основном, ассоциации у всех были как раз с той картинкой из Джентельменов удачи про спуск с лестницы.
С большим трудом мне удалось донести и разжевать все договоренности с корпорацией по выплатам, а также мои личные протекции и готовность давать рекомендации. С компенсациями пришлось разжёвывать по несколько раз — что они точно будут, что заплатят премиальные, и годовые и квартальные, и что их ещё надо заработать, потому что до финальной сдачи месяц (взятый авансом у Заказчика, ведь сдвигать же на следующий год нельзя? Нельзя… но можно на бумаге сделать вид, что всё завершено, а исполнителям поднапрячься и доделать под клятвенные обещания Заказчику его не подвести).
Четыре или пять девушек HR оформили всех за день, даже быстрее — тут сказалась и подготовка кадровой службы, и понятное предложение по компенсациям, да и влияние коллег — соседи подписали, значит, кажется, всё нормально. Да и то, что все коллеги отличались вменяемостью и равноценностью вклада в команду (не было такого, чтобы кто-то в команде ничего не делал по работе, но кричал громче всех).
Двух пенсионеров (оба военных, один из которых был тот Инженер по запуску, квартирующийся у кухарки) служба HR попыталась уволить без компенсации, надавив на наличие у них пенсии и какие-то нормативные акты и законы, позволяющие выгнать их на улицу (а мне даже ничего про это не рассказали, знали ведь, что встану на защиту) — но Инженер напомнил им, что лет десять он работал военкомом и оформил, принял и уволил людей в общем числе, наверное, больше, чем все эти девушки вместе взятые, и уверены ли они в том, что хотят с ним мериться знанием ТК?
Девушки уверены не были, так что этот пенсионер вышел сразу со всеми выплатами, а вот второго они успели развести (да то, в силу немолодого возраста и интеллегентности, добытой на работе в военных НИИ и при создании договора СНВ между США и СССР), нервы свои поберёг.
Конечно, все разработчики нашли работу быстро, кто-то приходил за рекомендацией, кто-то звал с собой бывших коллег. Корпорация же отказалась брать кого бы то ни было к себе, хотя большинство ребят были по её основному профилю, с нужным техстеком и даже погружённые во флагманские продукты, а вакансии с аналогичными функциями висели открытыми — видимо, не захотели, чтобы негативный эффект от массового увольнения высококлассных специалистов перекинулся на основной блок. Хотя нет, позже стало понятно, что увольняли целого Вице-Президента, а заодно с ним всех, кто работал в курируемых им компаниях.
У нас работал тестировщик, инженер лет пятидесяти. Он был в корпорации с самого основания, больше двадцати лет, из которых последний год — в нашем блоке (того самого VP), и его тоже отправили на увольнение. Эпичность ситуации заключалась в том, что он был то ли сокурсником, то ли вёл аспирантуру шефа корпорации в молодости, и они с шефом были знакомы и работали вместе уже лет 30.
Тестировщик сиял — Я сейчас схожу к шефу и поговорю, он менято уж точно оставит…
Но шеф был непреклонен, никого из нашего блока переводить обратно в корпорацию нельзя.
— Но как же так, столько лет мы вместе!
— А вот так…
Как я понял, их диалог был коротким. Проблема была не в том, что его тоже уволили — все были в одинаковой позиции — а в том, что этот наш коллега в свои 50 лет НИКОГДА не ходил на собеседования. Не знал, как составить резюме, да и работа в одной корпорации всю жизнь — отпугивала рекрутёров. Мы показали его резюме целевой компании — с аналогичным продуктом — но его даже смотреть отказались, но вы помните — обещанная протекция, рекомендации и личные поручительства других коллег — и его взяли под ответственность начальника отдела, а через несколько месяцев уже благодарили судьбу за то, что нашли его!
Приходя утром на работу, мы здоровались с Инженером, он уже был на работе. Уходя, с ним прощались, и спрашивали — Ты чего не уходишь?
— Да работы очень уж много — отвечал Инженер.
Работы было действительно много, он сдавал и готовил массу документации, так что внимания особо на эти задержки никто не обращал. До тех пор, пока однажды мы не увидели следующую картину, зайдя в офис — посреди опенспейса, на ковролине стояла двухместная палатка, из которой торчали ноги, а на весь офис раздавался оглушительный храп. То ли его выгнали из дома, то ли та, у кого он столовался не приняла — но не придумал ничего более разумного, как ночевать в офисе, благо кухня и душ там были. Ну, он взял палатку, спальник не нужен, в офисе тепло — ставил будильник ну утро, и спать. Только вот в один из дней будильник не сработал, или он его успешно проспал, и был найден в таком вот состоянии посреди офиса. Не то, чтобы мы сильно удивились — мы уже догадывались, но компания предложила ему всё же найти себе отель… Или не стоило так давить, как думаете?
Не менее тяжёлым испытанием оказалось пройти ещё один этап, когда оставшаяся команда доводила проект до конца. Что там в умах коллег только не происходило — те, кто остались, думали что вот, они тут вынуждены работать, а остальные в конце тоже получат премию — несправедливо (хотя этот следующий месяц им так-то оплатили сверху).
Те, кого уволили — решили, что им ничего не выплатят, что всё заберёт оставшаяся часть команды. Да, командой мы уже перестали быть, и управлять ожиданиями стало невозможно. Но оставшаяся группа справилась :)
Систему же наконец запустили. Все обещанные компенсации — выплатили. Склад перевезли, технику сдали. Офис опустел, в нём оставался только глянцевый пол из огромных, почти зеркальных плит, отражающий в себе потолок.
============
Больше историй из найма и увольнений здесь.
Подписывайтесь на канал - зарисовки выходят каждый день.
Ставьте лайк, если понравилось
#увольнения