Глава 1 / начало
Вода в болоте была холодная. Здесь осень уже! Оттолкнулся руками и вынырнул на свежий воздух. В лицо ударило солнце, почему-то ноги не ощутили дна. И от неожиданности я опять окунулся в воду. В воду? Растерявшись, замолотил руками. Тут же почувствовал, как меня за плечи тянут к берегу.
- Потапыч. Ну, ты чего? Мусик даже нырять не стал. - Услышал я мальчишеский голос. Осмотрелся. Надо мной склонился белобрысый паренёк. Худенький, ребра пересчитать можно. Черные трусы, только чудом не сползали с плоского живота. С него ручьями стекала вода. Я огляделся. Где тайга? Болото? Шаман? Я сидел на берегу небольшого озерца. Осмотрелся, до самого горизонта простиралась степь. Лишь на горизонте виднелись деревья. Позади меня был бетонный забор какого-то предприятия. Справа виднелись дома частного сектора.
- Потапыч, ты совсем, что ли с крышей не дружишь? - Услышал я второй голос, обернулся. Ещё один паренёк. Черноволосый, черноглазый, нос горбинкой. Голос уже полностью сформировался в отличие от парня, заговорившего со мной первым. По всей вероятности Мусик.
- Потапыч, с тобой всё в порядке? - Беспокойно проговорил светловолосый. - Мля. Прилетит мне от бати.
Я опять завертелся, пытаясь сообразить, где я. Место совершенно не знакомое. Поднял голову и содрогнулся, мокрые волосы упали на плечи. Холодно. И я только сейчас понял, как замёрз. Я не просто замёрз, меня трясло.
- Жрать хочу, - неожиданно для самого себя проговорил я. И испугался собственного голоса.
Это был не мой голос. Приятный баритон, с лёгкой хрипотцой. Что происходит? Опустил глаза и испугался ещё больше. Загорелые, слегка полноватые ноги. На животе три складки лишнего жира. Я вытянул руки. Так и есть, не сказать, чтобы пухлые, но всё же ладони не худенького человека.
- Мля, Потапыч, не пугай меня, - чуть не плача проговорил светловолосый.
- Олега, за костром смотри. Я перьев наберу. - Прокричал Мусик. Понятно. Светловолосого зовут Олег.
- Пошли, сушиться будем, - позвал меня Олег к костру. – Тебе-то ничего, мать и внимания не обратит. А я если в мокрых трусах приду, батя выпорет. Обещал же больше на Китайку не ходить.
- Мы подошли к костру. Я с наслаждением подставил тело к огню. Немного согрелся. С одной стороны грело солнце, с другой костёр. Подбежал Мусик. Сунул каждому по пучку перьев. Судя по цвету, вороньи или грачей. Я принял пучок, соображая, что мне с ними делать. Мусик не обращая внимания на мой растерянный вид, принялся обжигать перо на огне, и тут же с наслаждением его обгладывая, вымазывая при этом лицо сажей. Олег проделал ту же процедуру, с удовольствием хрустя обожженным пером. Чтобы не шокировать мальчишек, проделал с пером тот же трюк. Не смело поднёс ко рту.
- Ты чего? Не будешь? - Посмотрел на меня Олег. - А сказал жрать хочешь. Давай я съем. - Протянул он руку. Я с удовольствием отдал ему перья. Жрать то я хочу. Но ещё не до такой степени.
Подул ветерок со стороны предприятия, чем-то завоняло. Ароматы не приятные. Запах крови, сырого мяса, не чищеного сарая.
Доев перья, мальчишки побежали к воде. Умыться. Я ещё раз осмотрелся. Не знакомая мне местность. Я никогда здесь не был.
- Первым прибежал Мусик. Наклонился над кучкой одежды. Натянул брюки, рубашку с длинным рукавом затянул узлом на животе. Подхватил тут же лежащий велосипед.
- Покедова мужики. - Сказал он, оттолкнулся, лихо закинул ногу на раму и покатил в сторону домов.
Так, если сейчас и Олег уедет, а я тогда куда?
- Я кто? - Посмотрел я на Олега, стоящего у костра.
- Потапыч! - Плаксивым голосом протянул он, - Ну, ты че! Ну, тебя. Пугаешь.
- Не пугаю. Я, правда, ничего не помню.
- Да ну! Ну, нах! Я чего твоей тётке скажу. Блин, а она моим. Да ну, блин. Батя выпорет. - Олег не на шутку расстроился.
- Да подожди ты ныть. - Оборвал я его. - Напомни мне, кто я, где живу. Какая тётка. Может я всё и вспомню. И вообще, чего ты меня спасать взялся?
- Как с чего? - Возмутился Олег.- Ты с Мусой на спор, кто дольше в воде просидит. Мусик нырнул и вынырнул, а тебя нет и нет. - Олег всплеснул руками. А я задумался. Значит, нырнул. И меня мордой в воду. Так было задумано? Или камлание пошло не по плану? - Вспомнил? - Вывел меня из задумчивости Олег. Я отрицательно мотнул головой. Что я мог вспомнить? Если я, это совсем не Потапыч.
- А кстати, - Перебил я Олега, - почему Потапыч?
- Ну, ты че? - Испуганно глянул на меня парень, - Мишка ты. Медведев.
- А-а-а-а. - Понятливо протянул я. - Понятно, почему такая кличка.
- Да ты чего! - Олег опять всплеснул руками. - Отчество твоё Потапыч. Батя у тебя Потап.
- Мои родители приколисты? - Хохотнул я. Надо же так мальчишку назвать. Медведев Михаил Потапович. И о чем только думали? Ну, хоть не Драздоперма. И то ладно.
- Кто? - Наморщил лоб Олег.
- Драздоперма, - терпеливо повторил я.- Да здравствует первое мая.
- А. Помню. Историчка нам рассказывала. О! Ты это помнишь! - Олег обрадовался. Ну, не объяснять же ему, что это не тот Миша помнит.
- Ну да. Что-то всплыло. - Отмахнулся я. - Вот и говорю. Рассказывай, ещё вспомню.
- А рассказывать чего?
- Кто родители, где живу. - Напомнил я. Олег в это время ощупывал трусы, перестав вертеться у костра. Решив, что они достаточно высохли, принялся одеваться. На земле осталась лежать лишь одна кучка одежды. Явно моя. Что меня очень порадовало, в отличие от одежды парней, моя была аккуратно сложенной, а не валялась бесформенным блином. Глядя на Олега, я тоже принялся одеваться. С интересом рассмотрел свой гардероб. Коричневая рубашка, явно хлопчатобумажная. С длинным рукавом. Рукав был закатан выше локтя. Смотря на Олега, тоже завязал её на пузе узлом. Поразил воротник рубашки. Довольно широкий с узкими концами. Брюки, черные. В полоску темнее на тон. Без пояса. Не привычно. Брюки плотно сидели на попе, расходясь клёшем от колена. Я хмыкнул. Явно ширина брючины соответствовала обхвату талии. Читал я, где-то про такую моду. Какой же это год? Носки высокие. В тон брюк. И кеды. Обыкновенные. Тряпочные. Олег оделся первым. Подхватив велосипед. Оставшийся лежать, явно мой. Одеваясь, я внимательно слушал друга. Скорее всего, он мой друг, раз кинулся спасать. А может, и нет. Просто порки боится. Раз пять уже напомнил о своём отце.
- Ты с мамкой и тёткой живёшь, - рассказывал он. - Отца у тебя нет. Бросил он вас. Давно. Вы сюда уже без него приехали. Тётка твоя инвалид. Дома всё время. Мамка вместе с моей на мясокомбинате работает. Сейчас на работе. В день они сегодня. До пяти. Тебе то ничего. А меня заругают, если я домой вовремя не явлюсь. Так-то я с Ленкой, с сеструхой всегда. Но сегодня батя дома. Отпустил на великах покататься. Купаться запретил, вода холодная уже.
- А месяц сейчас, какой? - Перебил я Олега, - а год?
Олег покосился на меня, но ответил.
- Тысячи девятьсот семьдесят девятый. Двадцать восьмое августа. В школу через три дня, - напомнил он, поморщившись. О, как. Я ещё и школьник. - Ты в нашу перевёлся. Помнишь? - Я отрицательно мотнул головой. Олег вздохнул и продолжил объяснять. - Ты в тридцатке учился. Там у тебя с училкой по английскому косяк вышел. Если честно, я не вникал. Короче, в десятый класс она тебя не пускала. Ну, ты психанул, документы забрал и в нашу школу перешёл.
- Так я сюда недавно переехал? - Уточнил я.
- С чего? - Удивился Олег. - Говорю, малой ещё был. Просто после пятисотки ты в тридцатку пошёл, а мы в пятую. Так мамка твоя решила. – Я кивнул, ничего не поняв из объяснения. Что такое пятисотка, что такое тридцатка? Разберусь позже.
Что же там за мамка? Мало имечком наградила, так ещё и с друзьями разлучила. Я вздохнул, прислушался к себе. Нет. Не чувствую я хозяина тела.
Мы шли по пыльной улице, я вертел головой, внимательно всматриваясь в дома. Пару раз обернулся, запоминая дорогу к озеру. Велосипеды просто катили, с чего я сделал вывод, что живу недалеко. Улица длинная, выходы с дворов только с одной стороны. Слева. Домов справа улицы не было. Сюда выходили огороды с соседней улицы. Я присмотрелся к номерам. Только чётные. Нечётных номеров просто не было.
- Улица Сергея Лазо? - Поинтересовался я, вспоминая, как кружил с Васильчиковым совсем недавно по улице только с чётными номерами.
- Ага! Вспомнил?! - Просиял Олег.
- Нет. - Мотнул я головой. - Не всё. Где мой дом, не знаю.
- А вон он. - Указал рукой на дома Олег. - За шкурным складом. А мой вон. Голубой. - В этот раз Олег указал рукой на дом на противоположной стороне улицы.
- Ага. Всё-таки нечётные номера есть! - Почему-то обрадовался я.
- Нет. - Обломал меня Олег. - У нас восьмой номер. А у Лидки глухой, второй.
Слева дома закончились и появились деревянные склады. Что там Олег сказал. Шкурный? И действительно, во дворе склада лежала стопка говяжьих шкур. Их перебирали двое мужчин, бомжеватого вида. Склад закончился, и я увидел дом на два хозяина. Выбеленный с добавлением оранжевой краски.
- Какая квартира моя? - Спросил я у Олега.
- Вторая. - Вздохнул он. - Если что. Тётку, Люся звать. Но она у тебя добрая. И мамка у тебя добрая. - Олег опять вздохнул и покатил велосипед к своему дому.
А я остановился у калитки, внимательно всматриваясь во двор. Ничего необычного. Небольшой дворик перед домом. Вход в дом находится чуть дальше, надо пройти по узкой дорожке по-над домом. Напротив входа лавочка, на которой сидела низенького роста женщина. Примерно лет тридцать пяти - сорока. Рядом с лавочкой стоял костылик. Ну да, Олег предупредил. Тётя Люся инвалид.
Я не смело подошёл к калитке. Толкнул. Калитка не открылась. Заперто? А как открыть? Посмотрел внимательней и увидел накинутую петлю из проволоки на штакетину забора. Ну да, полнейший примитив. Но с другой стороны, эта петелька не от людей, а от ветра. Чтобы ветром не хлопало. А люди всегда смогут войти.
Тётя Люся подняла глаза от вязания, посмотрела на меня и опять принялась вязать.
- Привет, - поздоровался я, совершенно не зная, как Миша вёл себя с тётей.
- Привет, - удивлённо подняла голову она. - Что-то произошло?
- С чего такие выводы?
- Ты первым заговорил. - Чуть прищурив аккуратно подведённые глаза, поинтересовалась Люся. Она была вся какая-то чистенькая. Светлое платье, поверх которого был голубенький фартук. Высокую причёску прикрывал белый в красную мелкую розочку платочек. На лице простенький макияж. Подведённые глаза, напомаженные тонкие губы. Большая бородавка на лбу у левой брови подкрашена чёрным карандашом.
- А мы, что ругались? - Поинтересовался я.
- Со мной? - Тётя Люся удивилась. - А чего со мной ругаться? Ты со мной разговаривал, когда в последний раз?
Я удивился. Решил промолчать. Надо в себе разобраться, а уж потом с родственниками. Прислонил велосипед к забору, вошёл в дом. Осмотрелся.
Я попал в маленький коридорчик, кругом чистенько. На полу половички, на окнах светлые шторочки. Ещё одна дверь вела непосредственно в дом. Вошёл в длинную кухню. Она же прихожая. Осмотрелся. Сразу у двери, в левом углу, стоял рукомойник, чуть дальше по этой же стене холодильник. Небольшой столик и газовая трёх конфорочная плита. Справа вешалка для верхней одежды. Две фляги, я заглянул внутрь. Обе пустые. Зачем они здесь? Двухстворчатая дверь в комнату. Дальше чисто выбеленная печь. У окна стол на противоположной стене кухонный гарнитур, если можно так назвать один навесной шкаф, один стол с дверками и комод.
В комнате стоял диван, сервант с посудой, в углу телевизор Рекорд. Посреди комнаты квадратный стол, накрытый узорчатой скатертью. Из комнаты ещё одна дверь, в комнатку поменьше. В ней трёхстворчатый шифоньер и две кровати. Вот собственно и всё. Похоже, я сплю на диване.
Сев на диван закрыл глаза. Мне нужна душа хозяина этого тела. Ни души, ни разума. Что за ерунда. Какой силой из этого тела была вынута душа и разум? И куда? В моё тело? В тело сорокалетнего мужика разум шестнадцатилетнего мальчишки? Это спасение от кощеича? Чем мальчишка, по всей видимости, не обладающий ни какой силой, может спасти моих девчонок? Или всё же что-то пошло не так? Ладно, что гадать. Надо искать выход из сложившейся ситуации. А пока буду знакомиться с этим миром. Семьдесят девятый год. Это времена СССР. А что я про них знаю? Ничего. Если ни считать уроков истории. Ладно, разберёмся. Я решительно встал и отправился на выход. Мне надо принять душ. И желательно переодеться.
Тётя Люся так и сидела на лавочке, вывязывая носок. Я осмотрелся. Чуть дальше по двору были ещё постройки. Решил обследовать их. Дощатый сарай. Ничего интересного, в загоне куры, по стенам полки с коробками. Я заглянул в одну из них. Лампы. Интересные какие. Кажется сейчас с такими лампами телевизоры. Ещё одна постройка. Капитальная. Низкий потолок, маленькое окно. Похоже, этим помещением никто не пользуется. На полу грязь. Люк, ведущий в подпол. Слева узкая дверь. Заглянул туда. Кладовка? А в ней, зачем ещё дверь? Ба! Да это банька. Была когда-то. Сейчас на месте печи зияет дыра. Понятно, мыться негде. А где тогда они сами купаются? Справа от кухни туалет. Хоть и уличный, но чистый. Со стульчаком для удобства. Ладно, надо поговорить с тётей Люсей. Признаться. В чём? Что я дядька, практически её ровесник. Да ещё из будущего? Так она и поверила. А если сказать полуправду? Нырнул, чуть не утоп. Олег спас, а я всё забыл. Сдадут в дурку? Сомневаюсь. Скорее всего, поможет всё вспомнить, а в моём случае запомнить. Я решительно направился к лавочке и вдруг краем глаза что-то заметил. Резко остановился и посмотрел на дверь сарая. Призрак! Я чуть не закричал от радости. Ну, хоть, что-то!
Не подавая вида, что вижу призрак женщины, прошёл в сарай. Остановился и спросил.
- И долго собираешься за мной наблюдать? - Призрак, оглянулась, посмотрела на меня, ещё раз оглянулась. - Я с тобой. Не понятно?
- Ты меня видишь? - Спросила призрак. - И давно?
- Только что. Ты разве не видишь, что я не Миша?
- А я понять не могу. Что за свечение. Пацан, где?
- Понятия не имею. Наверное, там, где я. Ты кто и почему не у тела?
- Любой при жизни была. Почему от тела отбросило и к Тоньке привязало, понятия не имею. Думаю, потому что она видела, как я отравилась. Да сделать ничего не могла. Я мастером в колбасном цехе работала. Здесь на местном мясокомбинате. Любовь у меня была большая с инженером нашим. Я всё ждала, когда он от жены уйдёт. А он, с новенькой, вязальщицей, шуры-муры развёл. Я как раз дежу с фаршем замешивала. Нитрит натрия добавляла в фарш. Ну, знаешь, чтобы цвет колбасы был не серым, а розовым. Там то и надо всего миллиграмм на сто килограмм. Я за нитрит полностью отвечала. Я значит, фарш делаю, а тут эта пигалица мне заявляет, что Вова мой, жену оставил и к ней уходит. Мне краем глаза показалось, что Вовка в цех зашёл. Ну, я и глотни с флакона. Потом уже поняла, что это Тонька зашла. Да что толку. Яд. Я быстро умерла. А ведь только напугать хотела. - Призрак горестно вздохнула.
- Тонька это мать? - Поинтересовался я.
- Ну да. Чего я к ней привязалась? Три года уже.
- Послужить мне не хочешь? - Поинтересовался я.
- А делать чего?
- Меня сюда заклятьем закинула. Я здесь впервые. Совсем ничего не знаю. Подсказывать. Знакомить. Я даже не из этого столетия. - Пояснил я. - Поклянись луной. Послужишь, я тебя отпущу.
- Мишаня! - Услышал я женский голос. Дверь в сарай открылась и вошла симпатичная женщина, с длинными чёрными волосами.
- Тоня. - Тут же сообщила мне призрак. - Но ты к ней холодно относишься. И к ней и к тётке. Хотя Люся тебя вырастила. Матери некогда было. Она свою жизнь устраивает.
- Мишаня. - Повторила женщина. - Ты с кем тут разговариваешь?
- С мышами. - Отозвался я.
- Не дерзи мне! – Повысила голос эта мама.
- Я и не собирался, - пожал я плечами. Совершенно не понимая, в чём это я надерзил.
- Не возможно с тобой разговаривать! - Совсем не собираясь меня слушать, развернулась она и заспешила на улицу. Я ничего, не понимая двинулся следом. – Всё твоё воспитание! – Накинулась мать на Люсю. – На каждом шагу дерзит!
- Да я только ответил! – Уже начиная закипать, попытался объясниться я.
- Он на меня ещё и орёт! Ну, это, уже ни в какие ворота. – Мать громко хлопнула дверью. Я перевёл взгляд на тётку, та тоже сидела совершенно обалдевшая.
На улице за калиткой раздался сигнал. Я выглянул. Синий москвич 412. Явно поджидал мать.
- Тоня. Дома воды нет. – Обратилась тётя Люся к женщине. – Я бидончиком только на чай себе принесла. А мне и состернуть надо. Да и умыться.
- Ты опять! – Эта мама вышла из дома.- Мне сейчас совсем некогда. Разве не видишь. Ждут меня. Приеду, принесу воды. – И она стремительно выскочила со двора.
- Так всегда, - пояснила мне Люба. - Сейчас Люся будет плакать. Она ещё в детстве позвоночник сломала. Ноги плохо работают. Но вот тебя, вернее Мишку, вынянчила, дом в порядке держит. Есть всегда готово. У Тоньки очередной хахаль. Как он её бросит, так она по дому всё делает.
- А обязательно бросит? – Поинтересовался я.
- Бросит. Все её бросают. Мужику, что надо? Правильно. Хозяйка в доме. А Тонька замужем за мясокомбинатом. Больше она ничего делать не умеет. Деньги зарабатывать это Тонька, а картошку сварить, Люся есть. Бросит, как дело до замужества дойдёт, так и бросит.
- А вода, где? – Поинтересовался я у призрака, смотря, как молча глотает слёзы тётя Люся. Продолжение