Помни о проигравших
Мой сын! мой сын! Лети срединой, меж первым небом и землей…
Но он — над стаей журавлиной, но он — в пучине золотой!
"Всех достойных знать невозможно" - единственная безусловная истина в моем багаже (если точнее - вторая, первая: "мы все когда-нибудь умрем"). До номинации на Ясную поляну и Большую книгу нынешнего года я ничего не читала у Александра Мелихова. Меж тем, корифей отечественной литературы, он издал три с половиной десятка книг и по праву ценим знатоками. Стоит поблагодарить свою читательскую неуемность за решение прочесть номинантов главных российских литературных премий 2024, теперь он у меня есть. "Испепеленный" мой 42/48 ЯП и 27/50 БК.
Это сильная, умная, глубокая и замечательно талантливая, хотя совсем не простая проза. Одновременно с чтением этого романа, я слушала "Повесть о любви и тьме" Амоса Оза, не то, чтобы ровесника Мелихова.у них разница в восемь лет, но со временной дистанции в восемь десятков это нивелируется, а поколенческий опыт взросления, возмужания, становления двух еврейских мальчиков, ставших писателями: одного в Союзе, другого в Израиле - интересно сравнить. Для серьезного разбора и сопоставительного анализа у меня нет ни времени, ни ресурса, но первое, что бросается в глаза, при похожем старте: скудость внешних условий и вынужденное переселение родных незадолго до рождения мальчика, полная семья, любящие родители; сильное до болезненного неприятие духовной "грязи" при выработанном у себя отсутствии брезгливости к тяжелой грязной физической работе; особые таланты - огромная разница в судьбах и результативности. Амос Оз в условиях внешнего давления на страну бывший "со своим народом" сделался писателем с мировым именем. Александр Мелихов, при не меньшем литературном даре, но также уникальном таланте физика и математика, и немыслимой работоспособности в сфере прикладной и теоретической науки, бывший частью ущемленной в правах диаспоры - автор, широко известный в узком кругу.
Это грустно, но некоторые вещи стоит научиться принимать, работать с имеющимся и не роптать. Труднее так повернуться в пространстве, найти такое положение, при котором отравленный шип сыновней бесполезности и никчемности перестанет втыкаться в сердце. В сути, "Испепеленный" реквием по сыну, который переливается в автобиографический роман о мальчике, сумевшим сделать себя тем мужчиной, о каком каждая женщина мечтает, но не сумевшим потом воспитать такого из собственного сына. Не потому, что плох был воспитатель, не потому, что воспитываемый - он по-своему тоже даровит и уникален. Просто одни сильны, другие слабы, одни рождены преодолевать трудности, десятая часть которых, другим ломают хребет. И это тоже надо как-то научиться принимать.
Или испепелять себя, не умея принять. Простите, это невероятно сильная но предельно больная книга.