Злата Тихоновна сегодня проснулась в отвратительном настроении. Казалось бы, в её 87 лет это не самая большая проблема, но она была напугана всерьёз.
Ночью приснились ей конкретные цифры 18.06. А ещё она видела во сне свои тапочки, которые все оказались ей не по размеру, а ей пришлось пойти в магазин и купить себе белые тапочки.
Злата Тихоновна уже не обманывает себя позитивным настроем. Она правильно поняла все знаки и даже решила действовать. Первым делом она набрала номер телефона своей дочери.
— Мама, привет. Как дела? Как твоё самочувствие? – спросила дочь спросонья.
— София, немедленно вставай, собери детей, возьми моего зятя и езжайте ко мне сегодня же. Мне приснился вещий сон. Я его правильно поняла: я ухожу от вас. Мне стала известна даже дата моей смерти, восемнадцатое июня. А оно наступит уже сегодня ночью. Всё может произойти в любую секунду, я должна быть готова к этому моменту, – сказала Злата Тихоновна.
— Мам, ну перестань говорить ерунду. Ты у нас вон какая сильная и крепкая. Мы же с тобой договаривались, что твоё девяностолетие будем ещё пышно отмечать в ресторане. Ты просто внушаешь себе неприятности, успокойся лучше и поспи нормально, – сказала дочь.
— Ну как желаешь! Потом не реви у моего холодного тела, что упустила шанс в последний раз повидаться с живой матерью. Внукам сама как-нибудь объяснишь свою беспечность, – ответила мать и положила трубку.
София немного задумалась и тоже решила действовать. Она толкнула мужа в бок:
— Антоша, просыпайся, мне нужно с тобой посоветоваться, — говорила она мужу.
— Что случилось? Почему в такую рань? – спросил муж сквозь сон.
— Мама звонила, говорит что сегодня ночью или завтра днём того… хочет улететь в небеса. Вернее ей сон снился с конкретными намеками, – сказала София.
— Ну для пожилых это типичное явление. Они волей или неволей готовятся к отходу в иной мир, вот и внушают себе. Злата Тихоновна женщина ещё огонь, она ещё летящей походкой перевалит за девяносто, мы отметим тот день вместе с её новой свадьбой. Тёща мне сама обещала, – сказал Антон, невольно улыбаясь от жизнерадостного мировоззрения тещи.
— Так-то она тоже на это настраивалась. Но если включить мозг, то что получается? Маме уже восемьдесят семь, а это не шутки. Обычно девяносто девять процентов населения умирает даже не дожив до семидесяти лет. Она уже ого-го. Мне кажется, рассчитывать на девяносто, это уже верх оптимизма в нашем случае. Да и потом, она ещё в прошлом году ходила к врачу и ей сказали, что у неё есть какая-то доброкачественная опухоль. И эта опухоль даже болит у неё. Но каждый раз, когда появляется боль, она прикладывает на то место лёд, а затем идёт и отжимается тридцать раз. Если не помогает, то включает музыку и танцует до упада. А что если на самом деле за это время болезнь прогрессировала, а наша бабушка по силе духа просто игнорировала всё… – задумалась София.
— Такое тоже может быть. А что нам гадать? Узнай, что там с графиком у детей. Если что возьмём их и съездим к ней на пару дней. Всё равно давно не были у неё, – сказал Антон.
София встала и постучалась в комнату своей дочери Алисы.
— Лиска, какие у тебя планы на ближайшие дни? Нас бабушка хочет видеть. Может съездим? – спросила она.
Алиса, которая спала как младенец, резко встала из постели.
— У меня зачёт в универе, но он последний. Я позвоню и попрошу перенести на другой день. А к бабушке я с радостью! Она обещала нас в этот раз познакомить со своим новым другом. Я думаю, её друг окажется таким же неординарным человеком, как она сама, – обрадовалась Алиса.
— Лиска, думаю, в этот раз у бабушки для нас кое-что другое. Поскольку вы с Кириллом уже взрослые, то думаю, сможете адекватно воспринять всё, – сказала София осторожно и взяла дочь за руку.
— Что мам? С бабушкой что-то случилось? – настороженно спросила Алиса.
— Пока нет, но она уверяет нас, что сегодня или завтра покидает нас. Уходит туда, к вашему деду и всем остальным близким, которых давно нет с нами. – сказала София, – мы там сегодня нужны, чтобы поддержать её всячески, успеть высказать самое сокровенное, послушать её последние слова, ну и скорее всего, придётся подготовиться к похоронам, – добавила София и глубоко вздохнула.
— Ну да, ты права мама. Но всё равно бабушка молодец, прожить 87 лет и ни дня в постели, постоянно в движении, постоянно что-то чудит и творит. Она прожила яркую и интересную жизнь. В любом случае мы должны её поддержать. Всё, тогда собираемся, – сказала Алиса.
Затем София пошла в спальню сына Кирилла, который также сначала обрадовался поездке к бабушке, а затем отнёсся с понимаем.
За это время проснулась младшая дочь Софии, Лея, которая притворялась спящей, чтобы не идти в детский сад. Услышав новость о поездке, прыгала в своей кровати от радости.
Тем временем, Злата Тихоновна уже третий раз настойчиво набирала номер телефона своего сына. Он наконец ответил.
— Алексей, я тебе всю жизнь говорю, что ты у меня очень крепко спишь. Так ты можешь проспать даже уход матери в иной мир. Когда ты проснёшься, окажется, что мать уже в райских садах прохлаждается. Как потом с этим будешь жить? – спросила мать.
— Доброе утро, мама! К чему такие мрачные мысли в такую рань? Почему ты не спишь? – спросил сын Алексей.
— А потому что времени осталось очень мало. Мне сегодня ночью открытым текстом сообщили, что за мою душу придут, сразу после того наступит восемнадцатое июня, то есть сегодня ночью. А у меня нулевая подготовка к собственным похоронам. Бери детей, разбуди Эльвиру и приезжайте ко мне, будем вместе думать, что дальше делать, – сказала Злата Тихоновна своему сыну-пенсионеру.
— Мам, ты просто внушила себе… — успокаивал он её.
— Нет, не внушила, – перебила его мать, — весь этот разговор только что уже состоялся с Софией, не заставляй меня всё заново повторять. Я уже на повторялась всего за свою жизнь. Никакой ошибки нет, всё произойдёт сегодня. А у меня для вас есть много важных разговоров. Если не приедешь, то завтра может стать поздно. Тебе потом с этим жить, – сказала Злата Тихоновна.
— Ну ладно, я постараюсь приехать. Если вдруг у детей или у жены не получится, то сам я буду у тебя к обеду. Там поговорим, – сказал Алексей и положил трубку.
Эльвира к тому моменту уже проснулась и услышала весь разговор.
— Мы тоже поедем, вдруг она права? Надо и детей взять с собой, Злата Тихоновна их вырастила, они не простят, если мы от них утаим эту новость, – сказала она.
— Я думаю, она просто внушила себе. Ну понятное дело, старость, одиночество и всё такое. Даст Бог, наша мама доживёт до ста лет и будет также бегать, и скакать по городу. Ты же знаешь, сколько в ней силы духа. Поедем, просто побудем с ней, успокоим и вернёмся обратно. У меня лично нет предчувствия, что она прямо отходит туда, в небеса, – сказал Алексей.
Дети конечно обрадовались от перспективы прямо сейчас поехать к бабушке.
— Мама, папа, давайте заодно её уговорим, чтобы сразу с нами приехала. Она мне обещала, что на моём выпускном будет пить с моими друзьями, — попросила дочь Алексея, Мария.
— Маш, мне кажется бабушка неважно себя чувствует. Не могу тебе обещать этого. Если верить её словам, то она вообще больше к нам никогда не приедет, – сказал Алексей.
К вечеру собрались все дети и внуки Златы Тихоновны. По всей вероятности, сама она тоже целый день покоя не знала.
Она вызвала рабочих и попросила вынести её кровать в центр гостиной, затем постелила белоснежным бельём с ажурными краями, накапала благовоний, на краю подушки лежал роскошный белый платок в упаковке, у подножия кусок белой веревки.
На стене висело самое нарядное платье Златы Тихоновны, которое она надевала последний раз на свадьбу дочери.
Продукты накуплены, холодильник забит заготовками, изюм для кутьи перебран и избавлен от веточек, элитный сорт риса стоит в стенке, платки для перевязывания мужчин стопкой лежат в гостиной на столе.
— Мама, судя по подготовке, ты собираешься вечеринку проводить, а не помирать, – пошутил сын Алексей, после чего сразу получил толчок в бок от своей жены.
— Ты сынок, не остроумничай, а пройдись и всё посмотри. Вдруг я по старости чего-нибудь забыла. Надо всё подготовить. А то придут гости на похороны, если что-то не готово, то это будет на вашей чести. Скажут, что имея под рукой такую дряхлую бабку не подготовились к её проводам. Я всё, потихоньку уже собираюсь, – сказала Злата Тихоновна, завязывая новый белоснежный платок и ложась в кровать.
— Мама, что вы на самом деле? Суеверие ни к чему хорошему не приводят, кроме напрасных тревог. Вставай лучше, приготовь нам свои фирменные блины, мы с дороги голодные, – сказала дочь София.
— Вам надо думать не о еде сейчас. Я хочу, чтобы вы пригласили ко мне Серафиму из соседнего подъезда. Мы с ней всю жизнь не ладили. Хочу попросить у неё прощения. – сказала Злата Тихоновна.
Алексей неохотно пошёл звать бабу Серафиму. Та конечно не сразу согласилась прийти.
— Знаю я эту Злату, та ещё интриганка. Помирать собралась? Ага, теперь докатилась до того, что собственных детей обманывает, заставляет суетиться. Кому пришло время помирать, тот молча уходит и даже сам не замечает. А она по мне так, шоу устраивает от скуки, – баба Серафима встала в позу.
Алексей ужаснулся от нелепости ситуации: он стоит на пороге у подруги матери и сообщает, что та собралась помирать. И это при живой матери.
— Серафима Андреевна, мы тоже думаем, что наша мама поживёт ещё. А сейчас она просто хочет попросить у вас прощения на всякий случай. Вам не помешает наладить ваши отношения, а то я помню из детства, как вы с ней не ладили между собой, – сказал Антон.
Возмутившись некоторое время, Серафима согласилась прийти. И вот спустя 30 лет бойкота в отношении друг друга две женщины снова глядят в лицо друг другу.
— Ой, помирать она собралась! Просто детей зазря волнуешь, как раньше соседей беспокоила. Вставай, что лежишь бедняжкой. Вот она я, пришла по твоему зову, — сказала баба Серафима и присела рядом с кроватью.
— Мне от тебя нужно кое-что услышать прямо сейчас. Это очень важно, — начала свой разговор Злата Тихоновна, – ты просто скажи «я тебя прощаю за всё» и можешь идти домой, – добавила она.
— Так за какой из своих грехов хочешь просить прощения первым? – съязвила Серафима.
— Нет, ты сначала выполни мою волю, потом я расскажу за какие. Расскажу даже те, о которых ты до сих пор не догадывалась, – заинтриговала Злата — Нет уж, такое просто так не прощается. Мне довольно того, что знаю. А этого уже немало. Когда мой Елисей уходил в армию, то ты ему тайком от меня письма пописывала. Когда он пришёл из армии, ты к нему на свидания бегала. В итоге он устал разрываться между мной и тобой, махнул рукой и женился тогда на этой белобрысой Антонине. Ой, потом какие красивые дети у них родились. Всю жизнь глядела на них и тихо ненавидела тебя. За это тоже хочешь попросить прощения? – спросила Серафима, прямо глядя своей приятельнице в глаза.
— А вот это неправда была! Тебе так насочиняла сама Антонина, чтобы в конец отвадить Елисея от тебя. Вы то с ним частенько обжимались по углам, пока он не ушёл в армию. А Антонина то это знала. Так что в этой мутной истории нет моих следов, – Злата Тихоновна привстала из постели.
— А потом, когда за мной ухлёстывал Даромир, кто ему нашептал, что я беленькую пью и махорку курю, а? Он тогда пошёл и рассказал всё матери, а та наказала, чтобы он на мне не женился. Так ты мне обломала судьбу во второй раз. Ты за это тоже будешь просить прощение? – завелась Серафима.
— Ой не бухти, старая! Не было такого. Я твоего Даромира в глаза видела всего пару раз, он был такой прыщавый, хлюпенький, что к нему даже подходить было страшно, вдруг упадёт от страха? А про беленькую и махорку небось он сам придумал, чтобы ты отвязалась от него с позором. А ведь он вначале не хотел с тобой общаться. Это ты сама его подловила, то платок ему носовой подкидывала, то несёшь вареньице домашнего в его дом, якобы мать передала соседям. Я то видела, как ты это варенье тайком сама варила и в него сыпала снадобья приворотные. Вот так-то, – высказала Злата Тихоновна.
— Да не дури ты старая, не было такого. Это он на меня душой запал. Я то была девица ого-го, коса по колено да кровь с молоком. Это ты мне постоянно завидовала, подлянки устраивала, потому что твой этот…солдат как там его… Ефим, он не хотел с тобой связаться, избегал тебя, вот ты и отыгрывалась на мне, – высказала Серафима.
— Что? Ефим на меня не смотрел? Ой ладно тебе врать! Этот Ефим мне и цветы полевые собирал, и на танцы звал, и стихи сам сочинял, это вообще-то я не хотела быть с ним, всё присматривалась. А так-то он был готов жениться на мне в сию же минуту. Ой сколько раз он мне обещал всю жизнь на руках носить, ой, такой милый был, – у Златы Тихоновны даже глаза загорелись.
— А что же ты тогда не пошла за него? Ты ведь чуть в девках не осталась, аж до 20 лет засиделась, а?! – спросила Серафима.
— Да ну тебя, старая карга, не твоё всё это дело. Я хотела по честному попросить прощение и уйти со спокойной душой, но тебе не дано понять этого. Вот когда сама будешь помирать, пусть и тебе устроят такое, как ты сейчас мне. Всё, не мешай мне. Мне уже скоро будет пора. Не прощаешь дело твоё, – сказала Злата Тихоновна и отвернулась к стенке.
— Мама, вставай, поужинаем хоть нормально. Баба Серафима, и вы тоже пойдёмте с нами в кухню. Посидим как в старые добрые времена, – позвала их София.
— Нет, спасибо, я не хочу сидеть за столом с этой стервой. Покормите её, коли помирать собралась. Я пойду, – сказала Серафима и ушла, хлопнув дверью.
София, зять Антон и сын Алексей с женой Эльвирой, которые стали свидетелями этого диалога, едва дождались этого момента, чтобы наконец свободно посмеяться.
Злата Тихоновна почувствовала себя неловко:
— Не, ну что вы смеётесь? Она и вправду выдумывает всё. На самом деле, она сама по молодости клеилась ко всем парням, а они не хотели с ней водиться, а потом она по дурости винила меня, — сказала она.
— Мама, да вы забудьте уже курьёзы молодости. С кем не бывает. Пойдёт домой баба Серафима, одумается и всё тебе простит, – сказала невестка Эльвира.
— Позови ко мне внуков, – сказала та в ответ.
Внуки, которые играли во дворе, вмиг собрались вокруг любимой бабушки.
— Мои дорогие и сладкие. Я так хотела уделить вам достаточно внимания, но из-за старости так и не смогла и скорее всего не смогу. Алиска, к сожалению, не смогу погулять на твоей свадьбе. Лия, моя радость, кажется и тебя не смогу отвести в первый класс. А ещё больше жаль, что не погуляю на выпускном Марии. Если Роман успеет приехать, то хоть с ним повидаюсь, пока жива, — сказала она.
— Мама, ты что, Романа тоже позвала? – удивился Алексей, – для него же каждый прилёт это целая процедура, надо сначала освободиться от работы, а он недавно стал руководителем в своей корпорации, на нём большая ответственность, а потом 8 часов перелёта с пересадкой. Ну мам, это огромная суета для него! – возмутился Алексей.
— Не бухти, ради бабушки он хоть с того края света найдёт возможность, — сказала бабушка.
Как только семья села за стол, Роман тоже прибыл. Когда он понял, что застал бабушку живой, то радовался безмерно.
После того, как счастливый семейный ужин подошёл к концу, Злата Тихоновна придумала очередную затею.
— Алексей, зайди в соседнюю квартиру слева от моей двери. Там недавно поселилась девица, та ещё вертихвостка, мужиков постоянно водит в дом. Мы с ней не ладили с самого начала. Мне скоро отходить к господу Богу, а она может на меня и обижена. Неужто из-за этой вертихвостки не попаду в рай. Позови её ко мне, я попрошу у неё прощения, – сказала Злата Тихоновна.
— Мама, может на сегодня хватит раскаяний с тебя, а? будешь много нервничать, заболеешь ещё. Забей на всех и отдыхай нормально, – возразил Алексей.
— Ты всю жизнь мать не слушал и вот даже когда прошу выполнить последнюю волю, ты отказываешься. Упустила я твоё воспитание! Вот бы мне сейчас мои 30 лет, а твои 3 года, так бы тебя воспитала, что был бы послушным к матери. Иди говорю! – сказала Злата Тихоновна.
Алексей теперь стоял у двери новой соседки и подбирал слова, чтоб корректно объяснить цель своего визита.
Соседка не стала долго его мучить. Она сразу зашла к бабке.
— А, пришла? Сядь сюда, надо поговорить, – сказала Злата Тихоновна.
Молодая девушка присела рядом с кроватью и вопросительно смотрела на бабку.
— Что с вами случилось? Я вам опять чем-то не угодила? – спросила она.
— Угождать будешь своему мужу, если конечно он у тебя будет при твоём образе жизни. А я тебя позвала по делу. Я сегодня-завтра уже отхожу на небеса. Хочу уйти с чистой совестью и душой. Если что, зла на меня не держи, сама виновата во всём, от тебя покоя не было, — сказала Злата Тихоновна.
— Ну если дело такое, то давайте для начала хоть познакомимся, как соседи. Меня Анна зовут, мне 26 лет, работаю менеджером в частной фирме, параллельно занимаюсь саморазвитием, занимаюсь спортом, владею тремя иностранными языками, свободное время провожу за чтением. Нередко ко мне приходят единомышленники, с которыми у нас общие интересы, и мы в моей квартире за чашкой чая обсуждаем интересные для нас вопросы. А почему вы всегда были такого плохого мнения обо мне? – спросила Анна.
— Да не ври ты! Языки она знает. Знаем мы, какие вы нынче языки осваиваете, молодёжь. Хотя в твои 26 лет какая из тебя молодёжь, дева старая! Я в твои годы уже троих родила, и они за мной бегали по полям, да по лесам, пусть земля будет пухом моим ангелочкам. А вы что творите? У вас не жизнь, а сплошное баловство: вам не надо полоть землю, не надо доить коров, добывать пшеницу и молоть муку, не надо копаться в огороде. Нам такая жизнь даже не снилась. А у вас такая прекрасная жизнь, а вы только и делаете, что обжимаетесь мальчик с мальчиком, девица с девицей. Вон по телевизору показывали, ещё и женитесь друг на друге, срамота! Всё мы про тебя знаем! Но дело твоё, если захочешь, то будешь меняться, найдёшь себе хорошего работягу, народишь ему детишек, займёшься домом, и тогда будет тебе счастье. А если нет, то так и будешь скакать всю жизнь. Я больше не буду осуждать, да и устала от всего этого, – сказала Злата Тихоновна.
— Мама, ну что ты в самом деле? Девушка же рассказывает, что работает, развивается. Это у вас, старого поколения верхушкой реализации было замужество и куча детей. Нынче такое не актуально, да и времена другие. Раньше людей было мало, поощряли многодетность. Вы хорошо постарались и теперь переизбыток людей. Поэтому теперь поощряют качество людей: пусть будет один, но полезный самому себе и для общества. Да и девушка ещё совсем молода. Если сама захочет, то в любой момент успеет выйти замуж и засесть дома, — включилась в разговор дочь София.
— Спасибо вам за понимание. Но если Злата Тихоновна на самом деле хочет освободить свою совесть, то должна сделать ещё кое-что. Мне с самого начала известно, что она не только сама думала про меня такую чушь, но и рассказывала всем остальным соседям по дому. Она ещё рассказывала, что ко мне день и ночь ходят разные мужчины, по её мнению, они все мои любовники. Ещё рассказывала, что свою квартиру я не купила, а обманом присвоила у бывшей хозяйки, которая была хорошей знакомой вашей матери. Но у меня на руках есть договор с банком, он действующий. Там чёрным по белому написано, что я купила эту квартиру с помощью банка и теперь выплачиваю деньги банку. А теперь, если наша Злата Тихоновна хочет мира, то пусть позвонит своим подругам и скажет в двух словах, что все её слова были выдумкой, – заявила Анна.
— Ну что мама, ты готова идти до конца? – спросила София.
— Нет, голову мне не морочьте. И не надо ставить мне условия. Моё дело, это попросить прощения. Не прощаешь, то дело твоё. Оставьте теперь меня в покое. Что сказала, то сказала, я жизнь прожила, знаю обычно, каково всё на самом деле, – заявила Злата Тихоновна и отвернулась к стене.
Анна познакомилась с детьми и внуками своей соседки. Те ещё раз попросили прощение за милые старческие капризы своей бабушки. Анна оказалась очень образованной девушкой.
— Вы не переживайте за меня. Я на самом деле отношусь к таким вещам с пониманием. У нас недавно был семинар. Там рассказывали, что 99% людей формируют своё мнение о малознакомых и незнакомых людей через коллективное воображаемое. И хорошо, если они вообразят себе что-то хорошее, но обычно людям интереснее воображать преимущественно негативное. У вашей бабушки тот самый случай. Ну а мне было приятно с вами познакомиться, – сказала она на прощание.
Тем временем Злата Тихоновна забила тревогу. Позвала всех своих близких к себе в срочном порядке и посоветовала им непрерывно читать молитву. Она уверяла их, что только что видела своих умерших близких, которые выглядывали из окна и звали за собой. Сама она легла в кровати прямо, сложив руки на груди. Белоснежный платок уже был на её голове. Дополнительно она указала на верёвку, чтобы близкие заранее связали ей ноги. После всех поручений она плотно закрыла глаза и будто даже перестала дышать.
— Мама, а помнишь, ты раньше ещё не ладила с Лариской из первого подъезда. Почему бы у неё тоже не попросить прощения? – спросил Алексей, пытаясь отвлечь маму от её фантазий.
— Уже поздно, сколько успела, столько успела. А не успела я очень многое. Ах если бы жизнь было возможно прожить заново! – воскликнула Злата Тихоновна и это были её последние слова.Тихоновна.С
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.