Васька, Симка, Катька...
Продолжим?
Предисловие и отсылка к первой части трилогии здесь.
Глава 1.
Васька
Васька был просто обычным котом. В младенчестве и юности дворовым. Рожден в подвале бездомной кошкой, вскормлен чем попало и как попало, познавший с детства разных людей, побывавший в драках, в силу чего лишился кончика уха и заработал шрам на носу. Зато соперники зализывали раны. Успел даже завести детей, таких же подвальных и обездоленных, как он сам. Правда об их рождении понятия не имел. Тут самому для себя, да самому за себя. Не до серьезных отношений . Но нрава был доброго.… Первый на рожон никогда не лез, маленьких не задирал, людей не трогал.
Несмотря ни на что к людям тянулся, им доверял. И хотел любить, готов был…Может кто-то из предков и был домашним котом и эта любовь передалась генетически? Мать была простая и дикая, а во отец не известен. Может и домашний на свободном выгуле какой кот…Но никаких признаков модных пород в Ваське не просматривалось. Хвост и тот короче, чем у всех, недохвост какой-то.
Если ни всех сразу готов был людей кот любить, то хотя бы кого-то одного. Лучше даже, если, кого-то одного. Но он где-то затерялся в толпе. Все не шел и не шел. Кот себе его представлял мужчиной средних лет, приятной упитанности, от которого пахло бы беконом и рыбой. Может рыбак? Без собаки. Или охотник…Нет, охотников без собак не бывает…рыбак…или не важно даже кто, но обязательно чтобы с большим в доме креслом.
Он видел такие через окна в чужих квартирах. Но что-то такой никак не попадался. Кот даже был согласен уже на тощего очкарика из первого подъезда, который имел весьма болезный вид, но иногда делился с котом сосиской, да и тот разве что делился, а с собой никогда не звал. Даже гладить не пытался. Поломает сосиску на кусочки, положит и смотрит. И все…Молчат смотрит.
Бабушкам, что подкармливали, был кот всегда благодарен и рад, но почему-то не рассматривал их, как кандидаток на своего единственного человека. Может потому, что они были на всех? Так года полтора все ждал, до второй в своей жизни зимы…
И жизнь его особо не отличалась от жизни всех дворовых котов. Уносил ноги от собак, прятался под машинами, убегал от мальчишек, лазал по помойкам. Все, как у всех.
Только вот два года для домашнего холеного кота – юность. А на улице не каждый и доживет.
Кот этого не понимал, но факт оставался фактом, тут больше трех лет выживали только счастливчики и избранные баловни судьбы. Вряд ли он был баловнем, если среди многих, многих мужчин средних лет и средней упитанности, проходивших каждый день мимо со станции, и ни один даже не обратил внимания на кота, просто хотя бы чтобы доброе слово сказать. Да и кому нужен обычный кот с ободранным ухом и детским хвостом? Может очкарик потому и делился угощением, потому что не видел в своих очках, что кот ничем не примечательный?
Но сосиски были нормальные, свежие. И на том спасибо.
Все изменил в его жизни случай.
Как-то спасался от собаки целых четыре квартала. А может и все пять. Собака хозяйская была. Просто сказал мужик «фас», она и сорвалась. В тот день кот резко разочаровался в мужчинах средних лет и средней упитанности. Собачников он недолюбливал с детства, но чтобы вот такая подстава…... Не ждал. Такие персонажи представлялись ему почему-то добрыми. А вот как оно бывает. Еле ноги унес.
Очнулся в незнакомом месте. Так далеко он еще не забирался. А зачем? Помойки везде похожи, магазины одинаковы, дворы тоже, враги одни и те же. Лучше уж ближе к тому подвалу, где точно знаешь – защиту найдешь. Какой-никакой, а родной дом.
А тут вот лапы куда занесли. Сел у подъезда, осмотреться, отдышаться. Дом старый какой-то…вокруг деревья, кусты, собаки той не видно нигде…
Баба какая-то по дороге идет. Сумку тащит. Средней упитанности, но старше чем средних лет. И рыбой от сумки тянет. Ага, минтай…значит. Этот запах он знал, бабки варили вместе с овсянкой для объема. Но все равно вкусно. Лучше чем мойва, которая перепадала чаще…
Походка у бабки немножко мужская, вразвалочку, даже он бы сказал мужицкая, если бы мог говорить. Хотел было посторониться, пропустить, а тетка его как хвать…. и подмышку.
-Да ты новенький? Чужой? Вот и пойдем со мной….
Кот хотел было рыпнуться, вырваться, дать деру, голос подать на худой конец. Голос у него был зычный, почти как гудок завода за станцией. Это он с детства копировал, думая что где-то там, за кустами большой сильный кот и так надо. Но не издал ни звука, и замер будто бы испугался.
Тетка поставила сумку около двери второго этажа, а сама поднялась еще на два. Четвёртый выходит.. Высоко. По дереву лезть до четвёртого высоко. Там кошка белая в его дворе жила, часто у окна сидела. Так только пару раз отважился забраться на тополь перед ее окном. Высоко. Третий – еще ничего, а четвертый страшно.
В общем, оказались они, кот и тетка около двери. Позвонили. Тетка позвонила, а кот так и продолжал болтаться у нее подмышкой, как плюшевая игрушка, только глазами моргал. И куда делась вся эта его боевитость и храбрость? Дверь открыла другая баба. Еще не бабка, но тоже уже в годах. Боле щуплая, ростом пониже, вроде как помоложе чутка и в валенках. Вот умора. Так только на улице ходят. И то в морозище, а сегодня всего то морозец, пока убегал аж согрелся.
А тут вроде халат, кофта, пальто нету, а валенки. Вот чудная то….
-Симка, гляди кого я тебе принесла? Как твой Гришка – один в один, даже ухо вот гляди рваное.
Это знак, бери значит…
-Ивановна, ты сдурела что ли? Мы ж порешили с тобой, никаких больше дома котов. Как твоя Зайка померла, так и порешили. Куда нам? Сами того гляди помрем.
-Вот я тебе и принесла. Ты ж моложе меня будешь на семь годков почти что.
-И что с того? Коты ж не семь живут…. Вон Гришка все 20 оттрубил и еще бы пожил, если бы рыбу не спер и всю не сожрал целиком. Разве ж можно в таком возрасте….
Будем кормить дворовых, опять там одной рожать, зимой удумала, дура…. А ты м не кота. Пусти иди к ним, пусть приживается.
-Дык новенький, задерут, ты ж Рыжего знаешь. Спуску не даст. Нам потом опять мазать? У меня с того раза руки еще болят.
-И то верно. Ладно, давай на пару дней, а там поглядим…
Васей будет.
Васей так Васей. Хоть какое-то имя. А то ж, у него никакого так и не было отродясь.
Вася – нормально, хорошо Вася.
Так оказался кот вдруг дома, с теткой Серафимой, при миске с разбитым краем, но это ерунда, при кресле, пусть на таком как в мечтах, но кресле. Без выгула, вот это было, конечно, плохо. Но зима на дворе. Самое трудное оказалось- понять, что надо делать свои дела в такой таз с газетами внизу. А закапывать как? Эти газеты роешь, роешь и все одно воняет. Правда Сима чистоплотная оказалась, газету исправно меняла. Не все так страшно. Кормила тоже хорошо. И курочка была, и мойва с кашей и колбаса и даже специальные кошачьи пакетики. Знатно кормила. И ни с кем не надо было делиться.
Та тетка, что его сюда приволокла, тоже появлялась частенько. Чай пили, говорили подружки о том, да о сем, пели даже как-то песни. Раньше кот и не слышал такие, из машин да окон обычно что-то такое другое – туц, туц, туц…. А тут протяжно так, красиво. Особо любили про златые горы, про какие-то там реки, полные вина. Даже кот знал, не бывает таких. Ну хотят, пусть поют.
Прижился и славно. И та, что Ивановна, оказалась так по батюшке названной, а имя у нее было простое Катерина, Катька еще проще.
И не такая уж она была мужеподобная и неуклюжая, как сначала показалось. Косолапила только слегка. А так – вся чистенькая, опрятненькая, ладненькая, платочек беленький с головы и дома редко снимала, на шее крестик на цепочке, на носу очки. Обычная такая бабуля, не очень старая еще, лет этак семидесяти…. Больше людей в квартире не жило никого. Разве что докторица иногда приходила, давление Симе измерять. Как-то два мужика заходили пару раз. Не поверите, совсем одинаковые. Кот такого никогда не видел. Чтобы люди похожие друг на друга как две капли воды. Котят таких видел, бывало, но чтобы люди. За креслом отсиживался, так, на всякий случай. Хозяйка вокруг них хлопотала, суетилась. А так все вдвоем жили…
А зачем ему больше людей? Больше и не надо. Хотел же своего человека. А тут почти что двое своих. Сима и Катька. И обе его.
Как-то Симка в больницу на неделю попала, так Катерина приходила кормить кота, разговаривала с ним. Хорошо устроился, не пропадет.
Жизнь то налаживается!
И чего это он все мужичков присматривал? Сразу надо было больше теткам с авоськами на глаза попадаться, а не зря время тратить на мужчин. Вот Симка и Катька без мужиков, значит знают, что делают.
Симка и Катька
Все бабушек последние лет 20 знали как закадычных подружек. Везде вместе. И гулять, и в магазин, даже в поликлинику. Обе подкармливали кошек во дворе, да и своих имели, на почве чего и познакомились, когда Серафима в этот дом «размерялась».
Судьбы у них были разные, но в чем-то похожие. А теперь, ближе к финишу жизненного пути, так считай, что одинаковые.
Были они друг у друга и у кошек. Без мужчин. Это Васька правильно отметил. Только не потому что не хотели или зло какое затаили, а так уж получилось.
Серафима – старшей дочерью в семье была. Отец с матерью жили вроде более-менее дружно, в среднем как все жили. Дочку любили, отец жену не обижал, не гулял. Только вот выпивал иногда. Правда по праздникам только. Но кто ж по праздникам не выпивает? В общем лет до 17 Симка счастлива была. Правда сестричку всегда хотела, но у матери сердце было не очень, завели щенка Борьку.
Потом кошку Ночку, вся черная была, как уголек, потом отец даже рыбок купил. Работали оба, и отец и мать на заводе за станцией, сама Симка решила во что бы то ни стало десять классов кончить, потом чтобы институт и на тот же завод, но не мастером, как родители, а инженером.
Только тогда до завода надо было две станции на электричке из соседнего поселка проехать. Но всю жизнь все равно в этих краях прожила.
Хотя тогда думалось – весь мир увидит! Обязательно. Все мы мечтаем так в юности. И мечты у всех девушек схожу. По крайней мере в одном поколении. . Чтобы выучиться, потом чтобы муж хороший, чтобы детки. Симка хотела, чтобы не один, чтобы несколько деток, так веселее.. Время было - время надежд. Война кончилась, самое трудное послевоенной время миновало. Симка уже через три с лишним года после победы родилась. Батя живой, не то, что у многих. Кормилец в семье есть. Завод тогда на фронт работал, мужики «бронь» получали, самые опытные и ценные кадры. Не одним же бабам «воевать», хотя бабы основную лямку на себе и тащили все эти четыре года. Но то ж прошлое, оно прошло, не забылось, но прошло, впереди время, полное надежд. И на дворе весна.
И надо же было такому случиться, что мать вдруг узнала неожиданную новость. Что тяжела…, что не просто так живот тянет да мутит на мясное. . Когда уже все сроки для того вышли, когда уже вроде как даже стыдно и поздно…В сорок то два по тем временам. И срок уже большой….как-то прозевала за домашними делами то. И дочке школу кончать, и вообще…
Решила рожать. Буду и все. Врачи отговаривали, пугали. Нет, рожу и все тут. Симка обрадовалась, будет сестричка. Но все по-другому вышло. Родить родила. Сложно, раньше срока. Двух пацанов. Сразу. Врачи говорили не выживут, ни мать, ни дети… мол, мы же предупреждали вас. Дети выжили. И мать тоже. Только прожила после родов всего год. Подкосило ее это позднее материнство и два недоношенных сына. Не выдержало сердце. Вот осталась Симка с отцом и двумя младенцами на руках. Отец сначала держался, в ясли детей устроил, подработку нашел, полгода где-то держался, а потом запил. По-черному. Симка пыталась и вразумить, и убеждала, и плакала, и говорила, что одна детей не поднимет никак. И детдом ни за что не сдаст, тем более 18 ей сравнялось. Братья ведь. Какое уж тут образование, какой институт. Школу успела закончить – уже хорошо. Ясли, пеленки, каша, детские болезни, капризы, вечно пьяный отец, что сам хуже ребенка. Вот так сбылись ее мечты. Отец и работать бросил. Хорошо хоть государство Симку не оставило, да коллеги отца да матери. То продуктов принесут, то одежку малышам, то игрушки, то книжки. В общем выживали. Пока отец однажды не ушел и совсем не пропал. Замерз под кустом…А как она его тогда искала. Братья с ветрянкой дома оба…. Отца нет, что хочешь то и делай, бегала, бегала, не нашла…..
Если бы его в ту же больницу, где мать рожала не привезли и там бы одна нянечка его бы не узнала, так и похоронили бы где-то как не опознанного. И как она узнала то этом опустившемся мужике, который жену за руку держал и переживал за нее, когда рожать привезли, такой весь в себе уверенный и надежный. Не знала она, что жена померла… из больницы вроде всех тогда выписали. Узнала уж только от Симки, когда та за отцом пришла…за телом…
Вот горе то. Молодая девчонка и два дитя на руках.
Так и растила. Братья сначала ее Сима звали, как говорить начали, а потом мама. Хотела она их переубедить, да зачем это в три года то? В три года мама нужнее, чем сестра. У всех есть…, пусть и у них будет, раз папы нет. А как папу чужим детям сыскать, да еще двоим, когда ты одна на всем свете. Бабушка одна еще до войны померла, вторая в войну, дедов тоже нет. Когда папу искать. Выдохнула только когда братья в армию пошли. Вот тогда она хоть свет белый увидала. Только возраст уж старой девы был. И так она умаялась, так устала от этой взрослой жизни. Отцу была считай за жену – готовила, обстирывала, лечила. Братьям за мать. Сил на осталось чтобы это снова повторить, чтобы весь пусть заново, даже с замечательным мужчиной рядом. А был ли такой? Ну женщина она была интересная, неглупая, правильная. Конечно, кто-то и интересовался….Но как-то она откладывала на потом, на потом…. А потом глянула – женаты даже те немногие ухажёры, что были с работы, с детьми, у одного уж внук родился. Куда ей теперь в матери? И сил нет. А как опять двойня? Вдруг это у них семейное. Ладно, хватит, наигралась в семейную жизнь. Разве что на танцы с кем сходит или в кафе…
А там братья женятся, будут у нее «внуки». Хоть и знали они уже к тому времени, что не мама им она, а мамой звать продолжали и детям будет бабушкой, кем ей еще быть. Так и получилось….
Братья выросли, женились, семьи завели, детей. Своя жизнь у них началась. Квартиру вот разменяли, чтобы рядом, за две станции, но отдельно. Чтобы и Серафиме на старости лет покой и не разлучаться совсем. Но жизнь все равно разлучила. Сначала навещали часто ее все, потом реже, все больше она к ним. Потом и она стала не чаще раза в месяц внукам подарки возить. Все больше телефон. Поговорят, скажут, что все нормально и хорошо. Ну на Новый Год всегда звали. И ездила. Потом поняла, что дома лучше. Посмотрела намного телевизор, да спать. Плюс дома кошки. Их кормить надо. А еще подружка тут новая – Катерина. Тоже одна. У нее так вообще никого. Вот с ней как-то лучше. И темы общие для разговоров есть, и болячки общие, и кошки у них у обеих.
Несчастной и одинокой Серфима себя на чувствовала. Потому что если уж что – сыновья как штык по первому зову. Вот когда в больницу увозили тут же примчались, все бросили, приехали. А по пустякам что их беспокоить? Что, Катерина батон хлеба не купит, если сердце прихватило. А она ей потом тоже…. Зачем зря родных волновать.
Она лишний раз и врачей не вызывала. Только уж когда совеем прижмет. Да у нее свои лекари были. Кошки. Всегда две в доме. Последние Варька и Зайка. Варька 13 лет прожила, Зайка 12. Два года как Зайки нет. А до них Гришка был, сначала с Марфой, потом уже с Варькой, потом Марфа умерла, Зайку с улицы принесла. От Гришки у Варьки еще и котята были, потом сыновья в врачу его свезли…чтобы мать не превратилась в бабульку со ста кошками в доме.
Но кошки у них в доме были в общем-то всегда. Одного котенка братья и притащили. Нашли во дворе, принесли, тянут друг у друга, того и гляди пополам разорвут, мол мама, я нашел ,а он не отдает. Как игрушку. Пришлось тогда отобрать, все объяснить, котенка отмыть и оставить….
Не хотела она тогда никого брать. Когда собака свой век отжили, да кошка, да рыбки подохли все, потому что отец им «выпить» дал… никого не хотела. Слишком тяжело терять, даже глупых рыб. Рана от потери матери болит, собака ушла в тот же год, кошка за год до….. То ли по старости, то ли чувствовали все и бежали из этого ада….
Но вот пацаны притащили малявку. Как обратно во двор снести….кем она будет в их глазах то? Оставила.
Им по шесть лет тогда было…..Котенок кошкой оказался. Плодовитой до невозможности. Плодилась она раза по три в году и все по 6 котят. И раздавала Симка приплод, и просила мужиков утопить, целых десять лет так, да даже больше, может и все пятнадцать…со счету сбилась. Потом сбежала кошка и пропала. Бросив котят слепых в доме. Последних. На старости лет двоих только принесла. Один из них – Гришка. Второй – Маркиз, черно-белый, с близнецами жить остался, как переехала, а Гришу с собой забрала. Весь в мамку по плодовистости. На старом месте, кто его знает, где детей строгал, гулял по округе, где вздумается, а тут дома в квартире закрыт.
Марфу уж старухой беззубой с улицы Сима принесла, на доживание, на год всего у той сил и хватило.. Кот обрадовался, обхаживал, но детей не вышло. Какие уж там романы… Обошлось. А как Варька сразу появилась, так все – «внуки» пошли. Старый конь борозды, не портил… Даже доктор сказал, что проблему решал, мол кот то у вас еще хоть куда… Еще года три точно после отцовства своего пожил. Вместо него Зайка в дом пришла…
И решила теперь Сима держать двух кошек… может двоих котов, но только не семейную пару, а потом никого уж совсем не держать. Здоровье все хуже, кому оставишь такое наследство? Подвальных хоть всем миром кормят, и общая это ответственность, а эти – чисто своя.
Пока вот Васька в ее жизни не случился.
Но она слово с Катерины взяла, как кот остался.. Мол, если со мной что раньше тебе – Вася твой.
-Да ты что мелешь - -засмеялась Катерина. Ты и меня и его еще сто раз переживешь. Но слово дала.
И чем старше Вася становился, тем чаще про это слово подруга ей напоминала. Мол сыновьям, кот ни к чему, у них свои там есть и собака и черепахи, а старый кот им совсем не нужен, да и не знает он их, видал мельком пару раз, не считается…, а тебя знает.
-Возьму, возьму я твоего Ваську – успокаивала подругу Катерина, будучи уверенной, что уйдет на тот свет первой, даже раньше Васьки.
И ушла раньше….Васьки Только Симка все равно ж опередила в этом деле – пришлось кота Катерине себе забирать.
Когда ему уж лет 11 было, сама Сима до 75 месяц на дожила, а уж Катерине 82 сравнялось. Вот куда ей кот? Но обещала же. И все думала, что скажет, попросит сыновей тоже мол если что… Васю к себе…Но на похоронах было как-то не к месту, на 40 дней все как-то по быстрому справили, да и сама заболела, ладно, потом скажет, на годовщину. А годовщину ребята у себя отмечали дома…. Куда уж к ним ехать. Так и не сказала. А они, видать о коте и думать забыли. Мало ли возле матери крутилось котов. Не все ее. Кого-то подлечить брала и выпускала, кого-то у знакомых на пару дней, как-то и Катеринина кошка у нее неделю жила, пока та кухню красила…
Никто про кота не говорит, значит и нет его.
Жизнь самой Катерины была ничем не примечательной, после войны у многих судьба складывалась похоже.
Жили они на соседней же улице, в небольшом доме барачного типа на две семьи. Почти у самой станции. Отец на фронт ушел. Почти сразу как война началась. Он учителем в школе был. Хотел ученикам пример показать, как правильно, как надо.
Мать осталась одна с детьми-погодками мал мала меньше. И в положении. Катькой. Не знала сама еще, чтобы мужу сказать. Может и остался бы… Похоронка пришла уже через полгода.
Как раз эвакуация началась. Всех, у кого дети…Собрались, поехали. Катька то не помнила сама ничего, грудная была еще, отец даже узнать не успел, что она родилась. Когда уходил, то за двух сыновей сражаться, а вышло, что за них и за дочь. Пока ехали в поезде тиф начался. Много тогда народу помирало. И оба брата. Какая-то бабушка мать успокаивала, мол Бог все видит, он знает, что делает, куда тебе без мужа с малыми и грудным. Они теперь ангелы, они теперь с ним, а тебе дочку растить. Мать плакала и убивалась, что поехала. Не все же уехали, надо было остаться. Завод пока не эвакуировали, значит еще можно было. А там может отбили бы немца… зачем поехала. Дети бы живы были…
Вернулась она быстро, как чуть фронт отодвинулся, так и обратно, домой. Приехала дом на месте, бомбежек не было. Только чужие люди там живут. Беженцы тоже, большая семья. Из блокадного Ленинграда. Вот где горе то! И без нее там тесно. Пошла в администрацию, мол так и так, дайте угол какой. А семья то теперь у них два человека всего. Вот и дали комнату в коммуналке на двоих с дочкой. Ту самую, где теперь Катерина и жила и доживала….
Сначала весь дом коммуналками был. Потом вдруг перестройку начали, расселение. Сделали отдельными квартирами два верхних этажа. Почему сверху начали – никто не понял. И Серафима уже в отдельную квартиру въехала. Потом то ли деньги кончились, то ли энтузиазм, первый два этажа дома так и остались по коммунальному типа – 6 комнат и одна общая кухня. Бывало и больше, шесть это еще нормально. Соседи как обычно – разные люди. Но привыкли, сжились, сдружились.
С матерью так вдвоем и жили. Училась Катерина на учителя тоже, хотела по стопам отца. Выучилась. Малышей взяла, хотя отец выпускников учил. Малыши ближе. Вышло тоже чужих детей растила. Своих хотелось, чего скрывать. И мужа хотелось, и семью. И пока мама не болела, казалось, что все это реально. Правда какие в школе особо женихи? Но тоже, как и у Симки были кое-какие воздыхатели.
Потом мама заболела. Сильно. Видно не прошло даром то испытание военное для нее. С головой стало совсем худо. Даже работу пришлось на пару лет оставить. Какая уж тут личная жизнь, когда надо на инвалидность прожить с человеком, которые перестал тебя узнавать. Да все куда-то собираться ехать на какой-то там вокзал, за какими то там детьми, которые ждут, которые сыновья. Катерина даже фото братьев не видела никогда, все потерялось, только карточка отца и матери, где они молодые совсем сохранилась. Она на отца похожа. А от братьев одни имена – Степан да Сергей. Вот и все. Одному было три годика, другому четыре. Потом мать умерла. Просто уснула и не проснулась утром. Снова школа, снова чужие дети. Раз уж мужчины судьба на посылает, так хоть дите. Решила родить просто для себя, от какого-нибудь порядочного мужчины, пусть даже женатого. Соседка так сделала в войну. Уже не молодая была, лицом совсем не хороша собой, а солдатика какого-то пригрела на постой. И сын такой ладный вышел – опора и надежда в старости для любой матери. Еще к Катерине сватался, а потом уехал на молодежную стройку и вернулся с женой. Зато семья, зато сын, потом внуки. Ну и что что одна и у солдатика того может своя семья где-то была. Не надо было ему знать обо всем…. Сметливая баба, соседка, оказалась, хоть и без образования. Слова коверкала так, что не поймешь, что говорит. Катерина тогда себе слово дала – изучить родной язык, да других ему обучить, не годится так уже в наше то время…Выучилась, других учит… а сына-опоры и надежды не нажила…И кто его знает что важнее…правильно говорить или простое бабское счастье…
Может и ей вот так, как она, раз уж все так вышло? Но Бог не дал. Попыталась. И не однажды. Даже соседи коситься стали, мол что это Катька мужиков стала к себе водить разных. С виду вроде порядочные, но разные ведь, да и она не шалава…. Неужто после смерти матери под откос девка пошла? Да какая уж там девка, старая дева…давно
Но Бог дето не дал. Видимо у нее самой что-то уж было не так по-женски.. Доктор пожала плечами, мол, не знаю, ничего такого не вижу, может опоздали вы просто… Так вошли в ее жизнь кошки. Сначала кормила в школе приблудных, потом возле дома. Там познакомилась с Серафимой. У той как раз Гришка котят заделал. Взяла котенка – Барсика. Решилась, наконец-то. С ним и жила. В коммуналке нескольких не заведёшь, конфликты неизбежны, так что у подружки было то два, то и больше, а у нее всегда один жилец. Иногда даже нет нет да «сынком» его называла.
Сначала Барсик, проживший в общем то нормальную жизнь в 12 с половиной лет, потом Селедка. Кошка с таким вот странным именем. Больная, тощая, к школе прибилась, где раньше Катерина работала…
Ну ей ее и подсунули. Недолго вместе жили, пять лет всего, но счастливо. Болело у кошки пожалуй что все, не разберешь от чего померла. Ох, наплакалась тогда Катерина с ней…наамаялась.
Столько ночей ей отдала. Нет, больше не сможет так…, не выдержит…
Эта самая Селедка у Симы тогда и гостевалась… Вот и остались только подвальные обитатели. Зато много. Пенсии еле хватало чтобы купить рыбы, крупы, куриных обрезков и еды наварить….
А тут этот Васька. Что ты будешь делать? В сердце что то как екнет, будто должна его взять. В переселение душ, возвращения и девять кошачьих жизней Катерина не верила. В живучесть кошек – вот это да, но не в 9 жизней и какой-то там кошачий рай. Кошки и есть кошки. Померла так померла. Но когда мучаются жалко их не меньше, чем людей. И что ее дернуло кота этого подобрать? Сидел и сидел себе, даже не ластился и на руки или в дом не просился. Просто сидел. Знала бы наперед, пошла бы мимо….наверное. Проходила же раньше. Всех просто не обогреть…много их таких.
Надо вот теперь доживать свой век им теперь , как ни крути. Обещание дала. Эх, прибрал бы его Бог пораньше меня…. – думала иногда Катя… Или чтобы уж вместе разом… Чтоб не оказался опять на том же асфальте, где я его подобрала. Тогда молодой был, а сейчас? Без слез не взглянешь… Но Бог видимо не услышал этой молитвы. Или у него на кота были совсем-совсем другие планы.
Катерина померла. Быстро, сама испугаться не успела. Пошла воды в чайник налить, голова закружилась, упала и все. Тут нашелся хоть один плюс коммунальной жизни. Не пришлось одной в пустой квартире лежать с котом. Быстро врача, милицию, всех службы…деньги собрали, поминали, все как положено.
Может и правда Бог в этой жизни все видит. Или заранее знает. ….
Но кот остался в квартире один. Один в целой комнате. Где теперь была и кровать, и кресло, и стол и даже стол, куда обычно прыгать не следовало – все его.
Соседка напротив раз в день приходила воды налить, насыпать сухой еды, которую Васька не очень то уважал, но знал, меняла газету. Газету меняла нехотя, скорее клала новую поверх старой. И когда их там вырастало уже штук десять, целая стопка, и сосед сбоку начинал кричать, что в коридоре воняет кошачьим дерьмом и обещать «выкинуть этого гада», а он мог, пластиковый таз мылся и появлялась новая подстилка. До следующего раза.
К себе соседка Ваську даже на порог пускать на собиралась, из коридора тоже гоняла, да и вообще частенько говорила о каких-то новых жильцах, которые с ним разберутся….Звучало это как-то угрожающе не оптимистично. Пугала, но не обижала никогда…
Но было тепло, была еда, был, еще не выветрился совсем знакомый запах бабки Катерины. Может пошла куда. Может вернется еще. Может пошла хозяйку Симку искать, та точно где-то заблудилась. Уж сколько ее нет. Придут вместе. Завтра. Или еще через день. Будет ждать.
Может пойти их поискать? Да нет, лапы уж не те… куда уж ему идти. Лучше подождет.