Отпустив причитающую кикимору обратно в болото, наша компания решила вернуться домой. Бегать по деревне ночью в поисках Елизаветы и ее подруги по несчастью, было бы глупо. Стоило дождаться утра и только потом снова начинать поиски. Ниточки этой сумасшедшей истории связывались самым неожиданным образом, но также неожиданно они и рвались, оставляя нас, ни с чем.
Леший совсем приуныл, а домовой вдруг предложил:
- Пойду и я по чердакам прошвырнусь. Может, кто из домовых чево слышал.
- А что ж вы раньше у других домовых не поинтересовались? – удивилась я. Но Кузьма на мой вопрос лишь недовольно фыркнул:
- Не вожу я дружбу с остальными домовыми! Разлад у нас! Непонимание! А Усыне нельзя по чужим домам расхаживать! Леший – существо лесное, ему нельзя границу пересекать!
- Что же ты с ними не поделил? – усмехнулся Вован и домовой моментально вспыхнул, залился краской до самых кончиков своих больших ушей.
- Што надо, то и не поделил! – огрызнулся он, отворачиваясь к нам спиной. – Но ради такого дела схожу на поклон!
Кузьма посеменил по тропинке, а леший насмешливо проворчал:
- Бабу они все не поделили. Домовуха Кукуля пришла из соседней деревни, там пожар был, и все дома выгорели. Вот и решила бедняга здесь счастье поискать да крышу над головой.
Если честно я даже представить себе не могла, что бывают не только домовые, но и домовухи. Никогда с таким не сталкивалась.
- И что случилось?
- Выбрала она Кузьму нашего, а домовые из других домов собрались, да намяли ему бока. Чтобы ему больше не досталось от них, Кукуля ушла жить к одинокой старушке на край деревни. Помогает ей, как может, да старается в стороне держаться. На ухаживания местных домовых не отвечает, прячется на чердаке все время. Вот такие дела…
- Неужели Кузьма от нее так просто отказался? – недоверчиво спросил Вован. – Боевой ведь и задиристый.
- Как же… отказался! – усмехнулся леший. – Три раза мы с банником ему помогали. Лечили шишки и синяки… А потом уговорили не лезть на рожон. Договорились, что подождут они с Кукулей до двенадцатого апреля.
- Почему так долго? – Вова шел рядом с Усыней и было заметно, что мужчины уже не испытывают друг к другу неприязни.
- Потому что этот день - Обручение Земины и Перуна. Домовые в этот день играют свои свадьбы и колобродят до первых петухов… - ответил леший. – Поженятся Кузьма с Кукулей и все, больше никто не посмеет их трогать.
- Страсти, какие здесь творятся! – воскликнул Вовка. Ему, похоже, начинало нравиться все происходящее.
Усыня довел нас до бани, а дальше само собой не пошел. Мне ужасно хотелось спросить, как у них с Лизой случились отношения, но делать я этого не стала. Все-таки лезть в чужую жизнь не очень хорошая затея. Может как-нибудь сам расскажет.
Поспать нам удалось всего лишь несколько часов. Марфа Васильевна встала еще засветло и принялась греметь посудой. А вскоре по дому поплыл сладковатый аромат пекущейся сдобы. Мы слышали, как старушка тоненько вздыхает, и не выдержали. Как можно было спать, когда бедная Васильевна так страдает?
- Ни слуху, ни духу от Кузьмы, - тихо сказал Вован, подняв глаза в потолок. – Неужели опять ему бока намяли?
- Нужно было не пускать его. – Сусанна поманила нас пальцем, чтобы мы придвинулись ближе. – Смотрите, Моховица ведь к людям пошла. Так? А кикимору поймать не так просто. Я бы сказала – невозможно. Я бы еще могла попытаться, а обычный человек на такое не способен.
- А необычный? – я пристально посмотрела на нее.
- Вполне себе мог бы и постараться. Колдун, например или ведьма, - девушка многозначительно приподняла темные брови. – Вот куда нам двигаться нужно. Искать колдовку. Уж слишком все подозрительно!
- Рано вы! – удивилась Марфа Васильевна, когда мы появились на кухне. – Чего не спится? Самое ведь время для сладких снов!
- Выспались уже. Нам бы узнать кое-что, Марфа Васильевна… - я присела на табурет, остальные тоже. Старушка тут же засуетилась у печки, наливая чай по кружкам.
- Спрашивайте, чего узнать хотите?
- Есть ли у вас в деревне м-м-м-м-м… ведьма? – спросила я, и она удивленно повернулась к нам.
- Ведьма? Ведьмы нет… Есть знахарь, Кирилл Михайлович. Он у погоста живет.
- Знахарь? – переспросила Сусанна. – То есть зла он не делает?
- Да какое там зло! – почти обиделась старушка. – Человек он хороший! И человеку и животинке поможет завсегда! Отвары его кого угодно на ноги поставят!
- Понятно. Вы не обижайтесь, мы просто интересуемся, какие в вашей деревне личности проживают, - улыбнулась ей девушка, подвигая к себе кружку. – Ох, как пахнет вкусно! Здесь, наверное, чабрец?
Я догадалась, что Сусанна уводит тему, значит, ее действительно заинтересовал этот знахарь.
Напившись чая с пирогами, мы сходили в летний душ, вода в котором была очень уж бодрящей, и засобирались на прогулку по деревне. Марфа Васильевна рассказала, где что находится и снова горько всхлипнула, вспомнив Елизавету.
- Сил нет, уж ждать… Может, девки моей уже и в живых нет?
- Думать даже не смейте, - я обняла ее. – Найдется Лиза. Чувствую я.
Мы пошли по заросшей спорышом тропинке, а она долго смотрела нам вслед.
- Нужно знахаря этого проверить, - сказала Сусанна, как только наша троица завернула за угол дома. – Не нравится мне он…
- Ты его еще в глаза не видела! – возмутился Вован, но я поддержала подругу:
- И что? Тебе не странно, что такой хороший человек почему-то у погоста живет?
- Вот именно. Значит, берет оттуда что-то, - кивнула Сусанна. – А светлые лекари кладбищенским продуктом не пользуются.
- Кладбищенским продуктом… - фыркнул Вовка. – Выражения-то какие… Ладно, пошли, посмотрим на знахаря.
Деревенский погост мы нашли сразу. Стоило нам дойти до конца главной улицы, у кромки леса показались первые, потемневшие от времени кресты.
На кладбище было тихо, пели птички, высокая трава холодила ноги утренней росой. Некоторые могилы выглядели ухоженными, но большинство из них уже скрывали густые заросли.
- Смотрите, вон какое-то строение. – Вован указал на обитую железом крышу. – Наверное, это и есть жилище знахаря.
Подойдя ближе, мы увидели небольшой домик, стены которого вплотную соседствовали с надгробиями. Если честно я как-то по-другому представляла себе дом доброго лекаря. Этот был мрачным и темным, с мутными стеклами и поросшей мхом дверью.