Прошел час, а Гриши все не было. Через два часа родители засобирались домой.
В это время Варе позвонили:
– Красовский Григорий Викторович – ваш родственник?
– Да, это мой муж. Что случилось? – спросила Варя, бледнея.
– Он попал в ДТП. Его доставили в больницу на скорой. А машина…
Варя не стала слушать дальше.
–Папа, давайте быстро в больницу, Гриша разбился.
Часть 1
Через час Варя уже беседовала с лечащим врачом Гриши.
– Все не так плохо, как могло бы быть. Ваш муж сказал, что у машины отказали тормоза. У Григория Викторовича сотрясение мозга, сломано ребро справа, и самое неприятное – это перелом правой ноги в двух местах. Сейчас он уже в палате, вы можете к нему пройти, – сказал врач.
В палате, кроме Гриши, никого не было, хотя стояли еще две свободные кровати.
– Варя, ты когда домой ехала, не почувствовала, что с тормозами что-то не так? – спросил муж.
– Все было нормально, я не смогла припарковаться с первого раза, поэтому вперед-назад поездила. Если бы тормоза не работали, я бы заметила.
– А когда ты к дому подъехала, не видела той синей машины? Или кого-нибудь подозрительного? – спросил Григорий.
– Как раз когда я парковалась, подъехали родители, так что я сразу к ним пошла, по сторонам особо не смотрела, – ответила Варя.
– Варвара, а ты понимаешь, что это серьезно? Если бы я не сел сегодня в твою машину, то завтра в больнице могла оказаться ты. Это уже не сплетни, не мелкие пакости с цветами, даже не телефонное мошенничество. Машину сейчас проверят, и, если это не случайность, то надо будет написать заявление в полицию – пусть ищут твоего недоброжелателя.
– Папа то же самое говорит. Он сказал, что полиция будет разбираться только с ДТП, а все остальное для них вряд ли интересно. Поэтому он обратился к одному своему старому приятелю – тот тоже когда-то был следователем, а сейчас уже какой-то большой начальник в этой системе. Сегодня они встретятся, посмотрим, что он посоветует.
– Я пока тебя ждал, стал вспоминать, кто бы мог мне желать зла до такой степени. С дамами у меня все нормально, своего бизнеса у меня нет, так что я ничего не придумал.
– Знаешь, я тоже думала о том, кто бы мог на меня так вызвериться. В отличие от вашего бизнеса в нашем серпентарии и за меньшее друг друга подставляют. Но для того, чтобы организовать такую травлю по нескольким направлениям, нужна не только фантазия, но и средства. Наши тетки на такое тратиться не станут.
– Ладно, поезжай домой. Вызови такси. И дверь на ночь закрой на оба замка. Утром встанешь, сразу мне позвони. Если ночью что-нибудь случится, тоже звони.
– Не беспокойся, меня папа ждет, он меня домой довезет. Завтра после работы зайду. Пока!
На следующий день после обхода Григория неожиданно пришла навестить девушка, которую он не видел уже года два. Это была Вероника – дочь маминой подруги.
Они жили по соседству, их матери дружили, и Гриша с Вероникой в детстве общались очень часто. Но после школы их дороги разошлись.
И вот Вероника стоит в дверях его палаты – в белом халате, но не в таком, какие выдают посетителям, а в таком, какие носят врачи.
– Вероника! Сколько зим, сколько лет! Как тебя сюда занесло? – удивился Григорий.
– Работаю я здесь. Только не в травматологии, а в терапии. Вот пришла тебя навестить. Мама моя вчера, как узнала, что с тобой случилось, велела тебя проведать и передать вот это.
Вероника достала из пакета, который держала в руке, связку бананов, яблоки и гранатовый сок.
– Мама сказала, чтобы ты все это съел и выпил.
– Спасибо, конечно, но мне тут и родители, и Варя приносят столько, что можно взвод солдат накормить, – поблагодарил девушку Григорий.
– Удивительно, но у меня сегодня день встреч со старыми знакомыми. Сейчас, когда к тебе шла, в вестибюле встретила Люсю Пономареву, – сказала Вероника. – Ты ее помнишь?
– Люсю Пономареву? Нет, не помню, – ответил Григорий.
– Ну, здрасьте! Она училась на класс младше тебя, вместе с нашим Вовкой. Еще влюблена была в тебя, как кошка. Когда ты в десятом классе за Леной Светловой стал ухаживать, она везде за вами таскалась – вы в кино, и она в кино, вы на пляж – и она туда же, – напомнила Вероника.
– А! Вспомнил – была какая-то девчонка! Я тогда у подъезда Лену поцеловал, а эта Люся ей камнем в спину запустила. Как она сейчас?
– Понятия не имею. Я ее спросила, что она здесь делает, а она буркнула, что пришла маму навестить, и быстро ушла. А тебя долго в больнице продержат?
– Врач говорит, что неделю полежать придется, посмотрят, что с головой. А потом домой долечиваться выпишут.
– А как ты один дома будешь? Варя ведь работает, – спросила девушка.
– А она на работе договорилась – как только меня выпишут, она отпуск на две недели возьмет. А потом уже я и сам буду, как кузнечик, на костылях прыгать, – ответил Григорий. – Ты скажи, сама-то как?
– Хорошо. Замуж в сентябре выхожу.
– За Глеба?
– За него, за кого же еще.
– Дождался, значит.
– Так что, надеюсь, что ты в конце сентября уже без костылей будешь. Ваших родителей и тебя с Варей заранее приглашаю, а официальное приглашение чуть позже будет. Ладно, отдыхай! Я пойду поработаю.
Григорий попытался вспомнить, как выглядела эта Люся Пономарева, но у него так ничего и не получилось.
Пока Григорий лежал в больнице, было установлено, что тормоза у Вариной машины были испорчены специально. Завели уголовное дело, и Варе, и ее родителям, и Грише пришлось отвечать на многочисленные вопросы следователя.
Параллельно с ним работал частный детектив, которого порекомендовал Михаилу Владимировичу его старый знакомый.
Алексей – так звали детектива – начал раскручивать дело с другого конца. Он пришел в фирму, где работает Варя, и поговорил с Василием Павловичем:
– Я частный детектив и, конечно, не имею права допрашивать ни вас, ни ваших сотрудников. Я могу только попросить ответить на мои вопросы. Мне нужно выяснить, почему в коллективе так резко изменилось отношение к Варваре Михайловне. И вам выгоднее рассказать все мне, не дожидаясь, когда к вам с этими же вопросами придет полиция.
– Хорошо, я сейчас приглашу Екатерину Ивановну – это мой заместитель. Она в курсе этой истории.
Действительно, женщина исчерпывающе ответила на все вопросы детектива. А тот попросили пригласить Ангелину, которая и принесла эту новость в офис.
– Ангелина, вы понимаете, что Варвара Михайловна теперь может подать на вас в суд за распространение клеветы? – спросил Алексей.
– Почему клеветы? Мне это рассказала девушка, которая работает в детском доме, – возразила Ангелина.
– Но вы ведь не удостоверились, что сообщенные вам сведения – правда, а распространили их в коллективе. И потом – а чем вы можете доказать, что вам об этом рассказала какая-то неизвестная девушка, которую никто, кроме вас, не видел, а сейчас ее не могут найти? Так что отвечать, судя по всему, придется вам.
На всех подъездах дома, где жили Варя и Григорий, были камеры, и камера соседнего подъезда зафиксировала, как в тот день, когда случилось ДТП, какая-то девушка в черном спортивном костюме вышла из синей машины и, остановившись на парковке, минут десять что-то делала около Вариного автомобиля.
Кроме того,лица всех трех курьеров, доставлявших цветы, были хорошо видны, к тому же молодые люди не прятались.
Но когда Алексей с фотографиями курьеров пришел в цветочный магазин, его хозяин не разрешил частному детективу посмотреть записи с единственной камеры:
– Был бы ты полицейский, я бы тебе все показал, а так, откуда я знаю, может, ты кого выслеживаешь, а я потом за помощь тебе под раздачу попаду.
Со всеми материалами, которые ему удалось найти, частный детектив пришел с отчетом к Михаилу Владимировичу. Тот решил передать все следователю. Теперь тому было с чем работать.
Гриша уже передвигался по квартире с палочкой. Варя вышла на работу после отпуска.
В первый же день к ней подошла Ангелина и попросила прощения:
– Варь, ну прости меня, пожалуйста. Я не со зла, просто по глупости. Сама не знаю, как все это случилось. Мне этот сыщик сказал, что ты можешь на меня в суд подать. Я тебя очень прошу – не надо. Вот честно, я больше слова дурного ни про кого не скажу.
– Я подумаю, Ангелина, – сказала Варя.
Остальные коллеги тоже старались нормально общаться с Варей, но какая-то натянутость все же чувствовалась.
Варя вежливо отвечала на вопросы, которые ей задавали, но сама к общению не стремилась – она хорошо помнила общий «игнор», который устроили ей эти дамы.
В середине августа Варю, Гришу и Михаила Владимировича пригласили к следователю.
– Ну, что, мы во всем разобрались, человек, который испортил тормоза в вашей машине и устроил другие неприятности, задержан. Не стану скрывать, во многом нам помогли те материалы, которые передал нанятый вами частный детектив. Приведите задержанную, – обратился он к кому-то в коридоре, приоткрыв дверь.
Минут через пять в кабинет ввели девушку, которую никто, кроме следователя, раньше не видел.
– По документам это Симонова Алиса Михайловна. Она утверждает, Михаил Владимирович, что вы ее отец, – сказал следователь.
– Она ошибается, – сказал Михаил Владимирович.
– Ошибаюсь, да? – воскликнула девушка. – Вот мне мать так и говорила, что отец выбросил нас на помойку и знать не желает. А ты знаешь, как мы жили? Я мороженое попрошу, а мать мне говорит, что денег нет, я всю жизнь, пока сама работать не начала, в чужих обносках ходила. Износится вещь, а мать ничего нового не покупает. «Попроси, – говорит, – у своего отца, у него денег куча». И приносит мне чье-то ношеное тряпье. Вот как мы жили, пока вы свою Варю по морям возили.
– А теперь послушайте меня, – сказал Михаил Владимирович. – Я был мужем вашей матери официально – год и два месяца, фактически – три месяца. Кто является вашим отцом, я понятия не имею. Может, это тот мужчина, с которым я застал ее через три месяца после свадьбы, может, другой. Я, конечно, хотел сразу развестись, но мне объяснили, что развод с беременной без ее согласия невозможен. Я не стал настаивать, но из семьи ушел. Развели нас только когда ребенку исполнился год.
Михаил Владимирович помолчал, потом продолжил:
– Зная, что вы не моя дочь, я все-таки все восемнадцать лет официально платил алименты. Причем хорошие алименты. Куда тратила их ваша мать, я не имею представления, спросите у нее. Тогда было не так просто, как сейчас – анализ ДНК и все. Можно было, наверное, добиться, но я не стал этого делать. Я и так знал, что Алиса не моя дочь. У вас, Алиса, какая группа крови?
– Первая, – ответила девушка.
– И у вашей матери первая, а у меня четвертая. Любой школьник-троечник скажет вам, что это невозможно. Моя жена была в курсе всей этой истории, и она не возражала, что я перевожу деньги девочке – ребенок ведь не виноват, что взрослые не смогли разобраться в своих отношениях. И знаешь, Алиса, если тебе было так плохо жить, почему ты, когда нашла меня, просто не обратилась за помощью? Я бы тебе обязательно помог. А сейчас против тебе возбуждено уголовное дело. Благодари за сломанную жизнь свою мать.
Когда они уже ехали домой, Варя сказала отцу:
– Получается, что мать Алисы всю жизнь держала дочь в черном теле и готовила из нее живое оружие против тебя. Какой ужас! Мне жалко Алису. Ей точно дадут реальный срок?
– Не знаю. Я бы дал. В ней столько ненависти, мне кажется, такой человек уже не исправится, – сказал отец.
Автор – Татьяна В.