― Почему я? За что, мама? Как Влад мог так со мной поступить? Это же настоящее предательство! ― Лиза разрыдалась на коленях у мамы.
Ей казалось, что сердце вот-вот разорвется от горечи и обиды. И никто и никогда больше не сможет его излечить и заштопать все раны, которые так больно терзали милую Лизу.
― Мама, она была с ним, в нашей квартире. Он ее обнимал и целовал. Он смотрел на нее, как будто был влюблен по уши. Как такое вообще возможно? А как же я? Ну, скажи мне, пожалуйста, что все это сон, и я сейчас проснусь! Я не смогу это пережить. Я умру от боли, я не выживу. Мама!
Только она сама сейчас могла прочувствовать всю глубину и терзающую силу боли, рвущейся изнутри. Ни мама, ни подруги не понимали, как на самом деле ей было плохо.
Только к позднему вечеру Лизавета немного пришла в себя, смогла хоть чуть-чуть поесть, не понимая и не различая вкуса. И тогда мама решила с ней поговорить.
― Доченька моя, Лизонька, ну, перестань ты себя мучить. Что ты все соки сама из себя выжала? Ты только посмотри в зеркало, да на тебе лица нет. Ты вся серая, бледная, осунулась, как будто на пять лет повзрослела за один день. Перестань. Тебе еще жить да жить. Что, на этом Владе свет, что ли, клином сошелся? Встретишь ты еще своего мужчину, настоящего, искреннего, честного. Вот тогда и поймешь, что такое быть как за каменной стеной, по-настоящему любимой и желанной.
― Мама, ты ничего не понимаешь. Таких, как мой Влад, больше нет. Он один такой, я только его люблю и всегда буду любить.
― Ой, ну хватит. Поговорим об этом через полгода. Тогда и расскажешь мне, что никого и никогда не полюбишь больше. Хотя в одном ты права. Таких, как Влад, точно больше нет. Потому что я никогда еще не встречала такого наглого, самонадеянного, изворотливого обманщика.
― Мама! Как ты можешь такое говорить? Уважай мои чувства, пожалуйста!
― Тебе еще повезло, что отец сейчас не дома, а в командировке. Вот он-то без всяких слов объяснил бы твоему Владику, как нельзя обращаться с его единственной девочкой. И с тобой бы церемониться не стал. И уж тем более слушать эти сентиментальные разговоры, какой Влад хороший.
― Нет, мам. Папа не такой. Он бы меня понял.
― Это ты просто его ни разу в гневе не видела. Я бы не была так уверена. Да и вообще, какой нормальный человек сможет сдержать эмоции, когда происходит такое? ― Мама начала горячиться. ― Этот наглец, по-другому его и не назовешь, втерся к нам с папой в доверие, пользовался нашей добротой и помощью, а потом так обошелся с нашей дочерью! Бессовестный! Да где это видано! Чтобы я больше даже имени его не слышала в нашем доме!
― Мама! Хватит! Иначе я сейчас уйду.
― Куда это, интересно? Надеюсь, не к своему единственному? Пойми, доченька, тебе нужно забыть его, как страшный сон. И вообще, я бы сейчас о другом подумала: как выпроводить его из вашей квартиры поскорее. Аренду ведь папа оплатил, на год вперед. Я надеюсь, ты не позволишь этому человеку там оставаться?
― Мам, а куда, по-твоему, он должен переехать? Я из Москвы, у меня здесь есть вы, есть родной дом, а Влад совсем один. Не может же он переехать обратно в Волгоград, к родителям. У него тут и работа, и учеба, и друзья.
― Ну, пусть снимет себе другую квартиру. Неужели твой отец должен еще оплачивать жилье этому лентяю?
― На переезд у Влада денег точно нет, ― грустно вздохнула девушка, ― мы и жили последние месяцы только на то, что я зарабатывала, или папа давал. У Влада постоянно были какие-то проблемы с деньгами.
― Раньше надо было об этом думать. Нашел себе наивную добрую девочку ― квартиру сняла, денег дала, содержит его, поит, кормит. Милое дело! А у самого мозгов не хватило даже вести себя нормально. Знаешь что, доченька… Поначалу мне было тебя очень жалко, но сейчас я вижу, что ты снова выгораживаешь этого предателя. Подумай уже о себе. Хватит! Не хочу больше слышать ничего об этом беспринципном человеке. Квартиру пусть освобождает в течение трех дней. Иначе к нему придет полиция. Все документы у меня имеются. Можешь так ему и передать.
Лиза молча ушла к себе, легла на кровать, завернулась в теплый уютный плед и снова горько зарыдала. Безграничная любовь к Владу переборола и злость, и обиду, и разочарование, которые так сильно терзали ее еще сегодня утром. Девушка точно понимала, что готова простить что угодно, лишь бы только снова быть с ним.
Вдруг ее будто стукнуло током. Лиза вскочила, вытерла слезы, накинула куртку прямо поверх пижамы и, чуть не на ходу натягивая кроссовки, вылетела из квартиры.
― Лиза! Лиза! Куда ты? Остановись! Лиза! Что ты делаешь? ― кричала мама вслед на весь подъезд.
А Лиза, ничего не слыша и ничего уже не видя на пути, снова бежала к Владу.
Она шла по улице, почти бегом, сильный ветер сдувал с ног, а она все равно шла вперед и вперед. Какая-то неведомая сила вела ее к нему. Она просто не могла себе представить жизни без этого человека, была готова простить все.
Лиза трясущимися от волнения руками пыталась вставить ключ в замочную скважину. В этот момент за дверью раздались шаги и какой-то шум и грохот.
― А, это ты? ― Влад стоял на пороге, явно агрессивно настроенный. ― Я думал, твой папаша пришел выяснять отношения. Это же он у нас всегда самый умный, самый состоятельный, самый властный. Всегда знает, что и как нужно делать, что хорошо, а что плохо.
― Влад, подожди, остановись, пожалуйста. О чем ты говоришь?
― Да о том, что твой папаша всегда на меня давил. Он постоянно учил меня жизни, давал наставления. Как мне нужно обходиться с тобой, что можно говорить, а что нельзя. Он даже против моей работы был настроен, уговаривал меня устроиться в его фирму, к нему в подчинение. Представляешь? Якобы я зарабатываю копейки, а вот если буду как он, то смогу достойно обеспечить его дочь. Он и квартиру это сам нашел и оплатил, лишь бы мы с тобой жили недалеко, всегда были рядом и, следовательно, под его контролем. Он постоянно был со мной на связи.
― Почему ты мне никогда не говорил об этом, Влад? Я бы поговорила с папой.
― Ну, не мог же я жаловаться тебе на твоего же отца, это уж чересчур. Я просто пытался жить как раньше. Но это было чертовски тяжело. С того самого дня, когда он впервые решил со мной серьезно поговорить, я был как будто сам не свой. Мне постоянно казалось, что я не дотягиваю, не соответствую твоим запросам, что никогда не стану таким, как он. И вместо того, чтобы быть просто счастливым рядом с тобой, я как будто бежал по кругу за целью, которая так же быстро убегала от меня. Словно белка в колесе. Это сложно. И я перегорел. Я устал. В какой-то момент я поняла, что больше так не могу и не хочу. Это не мое. Я такой, какой есть. Я люблю свою работу, своих друзей, как я живу. Даже если это не нравится твоему папе.
― Влад… ― тихо промолвила девушка и села на стул.
― Да, Лиз, я любил тебя. Но больше быть с тобой я не могу. И, видимо, Лена стала просто таблеткой, которая помогла мне пережить всю эту боль.
В этот момент Лиза услышала шорох на кухне и поняла, что они с Владом не одни.
― Она что, до сих пор тут? Я думала, ты хотя бы постараешься все исправить. А ты?
― А я собираю вещи и хочу поскорее уехать отсюда. Чтобы не слушать речи твоего отца, что это он в очередной раз все купил, все оплатил. А я для него просто никто и ничего из себя не представляю.
Тут Лиза не выдержала. У нее словно пелена с глаз упала. Она впервые за два года серьезных отношений увидела, кто сейчас на самом деле стоит перед ней. Ей стало так противно, что свою неверность Влад оправдывал какими-то претензиями ее отца, будто прикрываясь. Он даже сейчас не мог по-мужски, честно ответить за свой поступок.
― А знаешь, что... Папа прав! ― громко крикнула она.
Влад даже отпрянул от неожиданности. Никогда раньше сдержанная и хорошо воспитанная девушка себя с ним так не вела, не разговаривала.
― Ты трус! Тебе было нечего возразить моему отцу. Потому что он абсолютно прав! Ты работаешь охранником в компьютерном клубе. Сидишь там целыми днями и ничего не делаешь! И все твои дружки такие же. У тебя нет цели в жизни. Тебе было не стыдно жить на мои деньги и деньги моего отца. У тебя хватило наглости привести сюда другую девушку. Да кто ты после этого? Знаешь, мама мне все правильно сказала. Таких, как ты, миллион. А я найду себе единственного, того, кто действительно меня достоин. Выметайся! Чтобы к завтрашнему дню ноги твоей здесь не было.
Лиза гордо расправила плечи и громко хлопнула дверью.
Она с достоинством шла по улице к себе домой и улыбалась. Как бы больно ей сейчас ни было, она наконец-то поняла, что достойна намного большего в этой жизни, чем какой-то неудачник. Так легко и хорошо ей не было уже очень давно.
---
Автор: Ирина Родионова
---
Помни имя свое
Погодка выстоялась, наконец-то, в настоящую, русскую зиму. Легкий морозец, такой, как надо: не пробирает до костей, а румянит детские щеки. Солнце серебрит иней на деревьях, превращая обычные, неказистые, смешанные северозападные леса, в Берендеево царство. Небо сиреневое, акварельное, февральское, с чуть розоватым оттенком, обещает долгожданную весну. Снегири с алыми грудками облепили старую яблоню под окном, словно та, сумасшедшая, вздумала в преклонных своих летах выйти замуж и принарядилась по случаю, да порадовала хозяев сочными, яркими яблоками среди зимы.
Настроение у народа распрекрасное: почти все улыбаются. Устали от вечной слякоти, смурной серости и несвоевременной капели. Не нравится людям мягкость по европейски теплой зимы. Сопливая, унылая, отвратительная погода достала нынче всех до печенок. А тут – прямо праздник!
Выходной день, благодатная суббота. Мужиков унесло в деревенские пенаты, на рыбалку, на охоту, в баню, на дружеские посиделки с товарищами. Смотришь на окна проезжающих в лесную сторону автомобилей, газиков, уазиков, навороченных джипов и простецких копеек, диву даешься: морды у дядек счастливые, одни только водители серьезны и недовольны – им этот праздник, как лошадям – свадьба. В буквальном смысле. Вози пьяниц все выходные, вдыхай коньячные запахи, проклинай свой страх потерять водительские права. И зачем только согласился? Нафиг это надо? Лучше бы дома с женой сидел.
Так ведь тоже мало радости – забухтит благоверная, заноет: поехали на рынок, в торговый центр, по магазинам, к маме, к детям, еще куда-нибудь, к черту на кулички… Да ну ее – лучше уж чайку на костре вскипяченного хряпнуть и шашлыка поесть под ласковый матерок честной мужской компании. Байки послушать. Самому чего-нибудь наврать.
Вот и Серега Грабуздин нынче подвизался водилой для «пацанов». «Пацаны», Генка, Васька, Паша и Николай Феоктистович, старый рыбак, бывалый охотник, и вообще, чертознай, с которым можно на необитаемом острове жить с комфортом – все найдет, и еду, и воду, и дом из г.вна и палок построит, договорились собраться еще вчера. У них заминочка с водителем и вышла. А Серега и вызвался – Дашка согласилась его отпустить только при одном условии – не бухать.
Не то, что бы, Серега был уж таким «каблуком», да и Дарья противной не была. Просто месяц назад Серега проходил медкомиссию, где и выявили у него неполадки со здоровьем. Давленьице шабашило, голова побаливала давненько. А с давлением шутки плохи. А у Дарьи с Серегой внук недавно родился. Молодым помогать надо. Да и вообще, пожить бы еще годиков тридцать хотелось. В общем, Сергей решил бросить курить и завязать с выпивкой. Он алкашом не был, пил два раза в месяц, под хорошую закуску и душевную компанию. Но под стопку начинал нещадно смолить, как паровоз. А потом одышливо кашлял несколько дней. Потому и решили на семейном совете – не пить. Хотя бы не так часто.
Да и не очень-то хотелось – пить. Достаточно и чаю, крепкого, сладкого, на свежем, морозном воздухе, вприкуску с бутербродом. А больше всего хотелось послушать рассказы Николая, дяди Коли, так его звали сорокалетние мужики.
Дядя Коля жил в хорошем, крепком доме, прямо у озера. Рыбачье намерзнется по зиме, пока на лунках сидит – добро пожаловать на огонек! У Николая Феоктистовича уже и печка натоплена и банька созрела. Он имел собственную пасеку, сад, огород и все, что для нормальной жизни причитается. У него еще в восьмидесятых была выстроена «яма» для хранения овощей. Так это не яма – бункер натуральный получился. Кирпичный, с двойными железными воротами, под метровым слоем дерна. Внизу – метра три глубина. Там можно любой катаклизм спокойно пережить! И не похудеть, к тому же.