Москва встретила Катю неласково: едва она вышла из метро, её чуть не сшиб с ног бегущий мужчина, вероятно опаздывающий на судьбоносную встречу. Вместо того, чтобы извиниться, он крикнул ей, убегая: "Понаехала деревенщина! Раззявила варежку"!
Кате стало обидно, но она ничего не ответила. Поправив тяжёлую сумку на плече, она отправилась дальше, по адресу, заученному наизусть.
Она приехала из небольшого городка, чтобы ухаживать за своей тётей Елизаветой. В последний раз Катя видела её очень давно.
С детства неразлучных сестёр жизнь раскидала — Елизавета вышла замуж и уехала с мужем в столицу, а Оксана, мама Кати, осталась в родном городе.
Особого участия в жизни племянницы Елизавета не принимала, но на день рождения неизменно посылала подарок — небольшую сумму денег.
Скоро она и сама стала матерью, родились близнецы, мальчик и девочка. Когда детям исполнилось три года, мальчик погиб, выпав из окна седьмого этажа. Эта трагедия не могла не отразиться на психическом состоянии несчастной матери. Женщина часами сидела, уставившись в одну точку, и даже плач голодной дочери не мог вывести её из этого состояния.
Наконец, её поместили в психиатрическую клинику, а дочку взяла к себе на время мать мужа, женщина хитрая и до крайности скупая. Она постоянно плакалась на нехватку денег. Её сын, муж Елизаветы и отец девочки, не выдержал и уехал в Среднюю Азию, где и пропал.
Узнав об этом, Оксана Ивановна срочно выехала в Москву. Вместе с ключом от квартиры свекровь сестры вручила ей и племянницу, Леночку.
Девочка была неразговорчивой, и как ни пыталась Оксана вызвать улыбку на её лице, ничего не получалось. Женщина убрала запущенную за время болезни сестры квартиру, и когда Лиза выписалась, её ждал уютный, чистый дом, в котором вкусно пахло борщом.
— Спасибо, Ксюш, ты даже не представляешь, что ты для меня сделала, — плакала на плече сестры Елизавета, — оставайся подольше, а?
— Я не могу, меня дома ждут, — собирая сумку, отозвалась Оксана, — лучше вы с дочкой приезжайте к нам. Может, моя Катюша расшевелит твою Леночку?
Узнав, что муж сестры оставил её без средств к существованию, Оксана Ивановна пыталась помочь сестре по мере сил, посылала ей деньги, продукты и вещи для дочки. Через какое-то время Елизавета смогла прийти в себя и устроится на работу.
Но их пути с сестрой снова разошлись на годы.
**
Елизавета нашла работу в одном из обменников, которые появились в Москве на каждом углу. Деньги платили хорошие и она пропадала там, старалась подменить всех, кого можно, чтобы доченька её, Лена, была в школе не хуже других.
Но она не подумала о том, кто заменит её саму. Модная одежда не смогла заменить материнского тепла и внимания. Лена выросла равнодушной и избалованной. Ей все были должны и мать в первую очередь. Девушка была очень красива, следила за внешностью и модой, в то время как мать стала болеть — её стала подводить память. Елизавета не могла больше работать с деньгами и устроилась в магазин, фасовщицей.
Понятно, что денег, которые она зарабатывала, теперь не хватало на амбиции доченьки. При первой же возможности Лена вышла замуж за самого перспективного поклонника — пьющего вдовца Анатолия, у которого, однако, была большая комната в историческом центре города.
Со своей двоюродной сестрой Катей, она не общалась, и не могла знать, что та также успела выйти замуж, но для того, чтобы продать себя подороже, а как ей тогда казалось, по-любви. Её избранником стал парень, учившийся на два класса старше. Красавец, душа компании. Катя влюбилась без памяти, жила, дышала им. Дождалась из армии, после чего они сразу поженились.
Катя ушла жить к мужу, родители выделили им две комнаты в своём частном доме. Но жизнь не заладилась: не прошло и года, как Катя вернулась к родителям и подала на развод. Причиной стала измена мужа.
Оксана Ивановна приняла дочь, и не стала учить жизни, хоть и переживала, что та делает ошибку. Но, потихоньку всё забылось — Катя устроилась на работу и теперь пропадала там.
Когда сестра позвонила Оксана Ивановна не сразу смогла узнать её голос.
— Оксаночка, здравствуй! — поздоровалась Елизавета.
— Здравствуй.. те, — Оксана перебирала в уме знакомых, пытаясь распознать голос.
— Ну, как вы там? Как племянница моя? — осведомилась Елизавета.
Оксана чуть трубку из рук не выронила:
— Боже мой, сколько лет! Лиза! Вот это сюрприз! Я тебя и не узнала! — обрадовалась она, — богатой будешь!
— Да теперь уж, наверное, не буду, — грустно отозвалась сестра, — ну, рассказывай, как живёте?
— Нормально живём! Антон мой на пенсию вышел, дочка с мужем развелась.
— Ох, а я и не знала, что Катюша замужем была, — сказала Елизавета, что ж не сообщили?
— Я звонила тебе, Лена трубку взяла. Я просила её передать тебе, что Катюша замуж выходит, чтобы ты перезвонила, и она обещала передать.
— Забыла, наверное, — чуть помолчав, отозвалась Елизавета, которая так и не ладила с дочерью, — ну, как свадьба была, рассказывай?
— А что рассказывать, если уж развелись! — ответила Оксана Ивановна, — да и свадьбы, как таковой, не было... так, расписались, посидели со сватами, и всё!
— Ох, вот и жизнь прошла... столько всего случилось, — вздохнула Елизавета.
— Ну, а у тебя как? — спросила её сестра, — голос у тебя какой-то странный, я тебя потому и не узнала сразу. Ты здорова ли?
— Я после инсульта, Ксюш. Потому подтормаживаю немного. Полтора месяца речь восстанавливала, как ты думаешь...
— Да, ты что! — охнула Оксана, — но Ленка-то помогает хоть?
Елизавета замолчала, и прикрыв трубку рукой, вытерла набежавшие слёзы.
— Лиза, алло! Алло, ты меня слышишь? — кричала Оксана в трубку.
— Да, да, слышу тебя, тут что-то отошло... Всё нормально у меня, — всхлипнула Елизавета.
— Что-то по голосу не скажешь, — усомнилась сестра, — выкладывай, что случилось!
— Я дала себе зарок не жаловаться! — прошелестела Елизавета, — но нету мочи... Не понимаю, чем я такое вот заслужила на старости лет... хоть бы скорее в могилу! Не нужна я родной дочери!
— Ну, ну, успокойся, Лиза. Что ты такое говоришь, — Оксана Ивановна осторожно подбирала слова: — дети бывает огорчают нас, но жизнь продолжается.
— Да, да. Конечно! Прости меня, дуру, я что-то расклеилась совсем. Конечно, всё наладится, всё будет хорошо... прости, что не выдержала, — всхлипнула Елизавета.
Этой ночью Оксана Ивановна долго ворочалась, не могла уснуть. Встала выпить валерьянки, чтобы успокоится и столкнулась на кухне с дочерью.
— Ты чего не спишь, ма? — спросила Катя.
— Да не спится вот... тётя Лиза звонила!
— Правда? И как у неё дела?
— Ты же с дочкой её не общаешься?
— Нет. Не довелось. Я её один раз всего видела, на похоронах дедушки, — сказала Катя, — а что? Что-то стряслось?
— Да так... — Оксана размышляла говорить дочери или нет, но после решила, что лучше сказать, — Лизу после инсульта выписали а Ленка не приходит помочь. По телефону сквозь зубы разговаривает! А Лизе-то тяжело хозяйство вести, одна рука у неё совсем нерабочая!
— Бедная тётя Лиза! — покачала головой Катя, наблюдая, как мать, растворив с водой капли валерианы, лихо опрокинула рюмку и поморщилась, словно от водки.
— Ладно, пойдём спать, нечего тут разводить ночные бдения! — поставив пустую рюмку в шкафчик, сказала Оксана Ивановна, — утро вечера мудренее!
На следующий день, взвесив все за и против, семья решила отправить Катю ухаживать за тёткой. Заодно развеется после развода, кто знает, может быть, удастся наладить и личную жизнь.
Здесь, в родном городке, Катя работала администратором в салоне красоты, и давно мечтала уйти оттуда, потому что хозяин, сорокапятилетний женатый мужчина, постоянно делал ей недвусмысленные намёки и иногда распускал руки, хватая её за мягкие места.
— Что я теряю? — сказала Катя матери, которая всё же беспокоилась за неё, — в Москве работы больше, не пропаду! И тётя Лиза будет под присмотром.
И Оксана позвонила сестре, представив дело так, что у Кати дела в Москве и ей негде остановиться.
Елизавета расплакалась от радости.
***
Она и правда, оказалась слишком слаба чтобы вести хозяйство. Квартира была запущена, и чтобы хоть как-то скрыть это, тётя устроила в ней полумрак, опустив тяжёлые портьеры.
Обняв тётку, Катя сразу принялась за уборку: первым делом раздвинула портьеры и открыла окна, стала вытирать пыль с полок.
— Катюш, ты бы отдохнула с дороги, — беспокоилась тётя Лиза, — я сейчас чайник вскипячу.
— Не волнуйтесь, я сама, — бодро отвечала Катя, — сейчас почаёвничаем! Мама там гостинец передала, мёд.
— А Антон всё занимается? Большая у него пасека? — спросила Елизавета.
— Да нет, он для души держит пару ульев. Но грозится заняться этим делом всерьёз! — Катя улыбнулась, вспоминая отца.
— Ой, — радовалась Елизавета, — прямо дышать легче стало, — спасибо тебе, Катюша!
Позже, за чаем, тётка узнала о подробностях её развода.
— Ну и правильно сделала, — сказала она, — ты молодая, жизнь только начинается! И хорошо, что детей нет!
— Ну, мне бы хотелось, может быть в будущем... если встречу хорошего человека! — мечтательно сказала Катерина, ставя на стол завернутую в газету банку.
— Дети не главное, — продолжала Елизавета, — вон, моя Ленка прямо в глаза мне заявила, что пока я жива, ноги её здесь не будет! Вот как это? Как такое возможно?
— Может быть, она чем-то обижена, — осторожно предположила Катя.
— Не знаю, что и думать, — лицо Елизаветы стало грустным и Катя поняла, что лучше сменить тему.
— А давайте сериал посмотрим! Вы любите? — предложила она.
— Точно! — обрадовалась тётя, сейчас начнётся мой сериал! Я смотрю два: утром бразильский и турецкий вечером! Правда, они у меня уж спутались в голове... а вы с Оксаной какие смотрите?
— Мама смотрит, — ответила Катя, — я иногда с ней за компанию.
— Ну, ладно, садись, если что будет не понятно, я объясню, — пообещала тётя. Лицо её сияло, впервые за много месяцев она почувствовала себя нужной.
Не прошло и недели, как Катя устроилась на работу администратором в дом творчества. Она как раз была на работе, когда дочь Елизаветы, Лена вспомнила о том, что у неё есть больная мать.
Женщина приехала без звонка и открыла дверь своим ключом. Она хотела зафиксировать антисанитарию, чтобы после ссылаясь на неё, отправить Елизавету Ивановну в социальное учреждение, где доживают свой век инвалиды.
С дочкой был и очередной муж, Гагик.
Увидев, что в доме прибрано, Лена удивилась и прошла прямо в обуви в комнату, где отдыхала Елизавета Ивановна.
— Мам, просыпайся, — растолкала она спящую мать, — ты что ж, врала получается, о своём состоянии?
Спросонок Елизавета не сразу поняла, что от неё хотят.
— Лена? — она уставилась на дочь, как на привидение, а потом подняла глаза на постороннего мужчину, который пялился на неё, ничуть не смущаясь, что перед ним пожилая женщина в одной рубашке, — ты чего?
— Вот, проведать тебя решила. Думала, ты тут помираешь! А ты, оказывается, врушка! Всё у тебя прибрано, супчик на плите!
— Это Катюша, — сказала женщина, – сестра твоя двоюродная погостить приехала.
— Ах, вон оно что? — нахмурилась дочь, — надолго?
— Что? — переспросила Елизавета.
— Надолго говорю, эта Катюша приехала? — нарочито громко заорала Лена прямо в ухо матери.
Та отшатнулась, и потянулась за халатом.
— Я не знаю. С ней-то мне полегче, и опять-таки веселее! Чай, не чужие, племянница она моя, тебе двоюродная сестра! Очень хорошая девочка! — нахваливала Елизавета Ивановна гостью.
— Ладно, мне пора! Я там продуктов тебе привезла... потом позвоню как-нибудь, — сдержанно сказала Елена, и кивнув Гагику, пошла на выход.
Выйдя из подъезда, она высказала мужу, всё что думала:
— Неспроста эта Катюша припёрлась из своего Мухосранска! К квартире принюхивается, зараза!
— Но ведь ты прямая наследница. Прописана. Чего тебе бояться-то? — флегматично поднял бровь Гагик.
— Да, на мать приватизировано. Она по инвалидности меньше платит коммуналку и вообще! Но.. надо пристальнее приглядеться к этой щучке! Кто она такая? Чего припёрлась? У неё своя мать есть!
Катя шла с работы, когда её окликнул незнакомый мужчина.
— Катя?! Можно вас? На минуточку?
Услышав своё имя, она очень удивилась, но потом решила, что возможно, этот мужчина отец кого-то из детей, посещающих дом творчества, где она работала. Она остановилась, и мужчина, догнав её, отвёл в сторону. Он выглядел серьёзно озабоченным.
— Вам лучше уехать! — без обиняков заявил он, — чем скорее, тем лучше!
— Почему? — спросила она, вглядываясь в его лицо и тщетно пытаясь узнать его.
— Не задавайте лишних вопросов! Просто поверьте, так будет лучше!
— Извините, но... как бы там ни было, я никуда не поеду! Я просто не могу!
— Моё дело предупредить! Но я... я умоляю вас, прошу! Подумайте...
Проследив, как Катя зашла в подъезд, Гагик сплюнул и пошёл к машине, за рулём которой его ожидала жена.
— Ну, что? — с нетерпением спросила она.
— Кажется, ты была права, — отозвался он, — у неё здесь интерес. Старуха, как пить дать, собирается отписать ей квартиру!
— Вот, блин! Тогда надо торопиться! Нам нужен план! — Гагик заметил, каким неистовым огнём загорелись глаза жены и понял, что она задумала что-то страшное.
— Может, нам просто пожить с матерью? И выжить эту, как её...
— Нет, это выше моих сил. Этот запах, эти фото моего покойного брата, весь этот хлам, что она копила всю свою жизнь… когда она умрёт, я просто закажу грузовик и вывезу всё на свалку!
— Да нет там никакого запаха. Чистенько, уютненько. Просто займём твою комнату, и твоей кузине ничего не останется, как съехать! — пытался уговорить жену Гагик, но та его не слушала.
— Можно одним ударом разрешить две проблемы. Знаешь, даже хорошо, что эта глупая провинциалка приехала, — заявила она.
— Лена, ты что? — ужаснулся Гагик, — ты что задумала?
Она посмотрела на него подозрительно сощурив глаза, и сказала:
— Да ничего. А ты о чём подумал?
— Я думал, что ты хочешь убить собственную мать и подставить свою сестру... прости, но это слишком!
— Поразительно... я об этом и не думала, это твой план, — она провела ему по щеке рукой, — и надо признать, он не плох! Молодец, Гагик! Спасибо за идею.
Он молчал, не зная, шутит она или нет. Она тем временем достала сигарету и безуспешно пыталась прикурить, щёлкая зажигалкой.
— Надеюсь, это шутка, Лена? — он достал свою и дал ей огня.
— Конечно, шутка, дорогой. Неужели ты подумал, что я способна на такое? — она затянулась, и завела машину.
— Уф, а я-то подумал... — выдохнул он, — ну расскажи, что ты придумала?
Но она снова не услышала его, улыбаясь своим мыслям.
***
Его спасло богатырское здоровье и то, что рядом оказался медик. Последнее, что он помнил, это стремительно наплывающая на него гранитная плитка на станции метро Курская.
— Помогите! — крикнула какая-то женщина, — мужчине плохо!
— Разойдитесь, я врач, — сказал молодой человек, пробираясь сквозь толпу зевак, мгновенно окруживших Гагика, — вызовите, кто-нибудь, неотложку!