Замаскировавшись и заняв свои позиции, группа захвата ждала команды от Немцова, готовая к решительным действиям. Но майор молчал, скептически наблюдая за Панфиловой. Он понимал, что в рядах его коллег начались волнения, поскольку никто не ожидал, что его возлюбленная окажется способна противостоять бравому и опасному капитану Зиминой, на которую с нескольких сторон были нацелены снайперы. Нина как обычно действовала не по плану, не по их плану, о котором и не знала, и не подозревала, срывая операцию. Но операция была крайне секретной, и дабы избежать утечки информации и минимизировать риски, учительнице намеренно не стали ничего говорить, чтобы не спугнуть и не спровоцировать. «Пусть пока спецы посидят в засаде. Одному Богу известно, что дальше учудит моя сумасшедшая училка.», — с иронией рассуждал Олег, не предполагая, что случится в следующую минуту.
— Ах ты тварь, — Игошин рванул с места и, заскользив по льду, налетел на Панфилову, приставив к ней пистолет, — да я тебя за Полину убью, глазом не моргнув.
— Два, четыре, шесть, восемь, не пугайся, очень просим... — пугающе завыла Нина и протянула к Илье руки, — поиграй немножко с нами, может быть, останешься живая. Холод, ночь, деревья гнутся, каждый хочет ото сна проснуться. Только отгадай загадку, кто, где прячется, всё по порядку.
— Чё за хрень?! — дёрнулся ФСБшник, глядя в стеклянные глаза учительницы.
— Алина? — ликующе воскликнула Ниночка и посмотрела перед собой.
— Какая, бл*ть Алина? Ты головой поехала вслед за ней? — выругался Илья.
— Алина здесь, смотри, — учительница указала куда-то рукой, и ФСБшник непроизвольно посмотрел в указанном направлении, но ничего не увидел, чертыхнувшись.
— Заткнись, училка, — взбесился Игошин и выстрелил в воздух.
Но Ниночка не испугалась его и будто застыла, отрешённо завыв их с Алиной детскую считалку. Илья напрягся, прикидывая в уме, как себя повести дальше с обезумевшей Ниной, осознавая после отношений с Оленёнком, что с такими двинутыми надо быть крайне осторожным. Он медленно отодвинулся от воющей училки, стал отползать от неё, но она резко схватилась за его пистолет, нажимая на курок.
— Вы убили Антона, вы убила Олега, вы убили Алину, я убила Полину, я убью и тебя, а потом и себя, я замкну череду страшных смертей, и воцарится мир на нашей земле, — зловеще-протяжно запела Нина, вцепляясь в пистолет.
— Немцов, вашу мать, — вскрикнул Илья, переполошившись за свою жизнь, — сделайте что-нибудь.
Олег махнул рукой, и спецы группы захвата выбежали из своих укрытий. Раздался вой сирен, оповещая о прибытии скорой помощи.
— Оля, — бросил он на бегу сестре, — займись Полиной, на нарах отоспится, — Лаврентий, задержи Игошина. Наконец-то мы повязали эту сладкую парочку.
Щепликов лихо выкрутил побледневшему Игошину руки за спину, но тот и не думал сопротивляться, находясь под впечатлением.
— Зимина Полина Аркадьевна, вам предъявлено обвинение в умышленном убийстве, — начала Ольга, но Полина не дала ей договорить.
— Капитан Зимина, — платиновая блондинка в погонах гордо вскинула голову, — не забывайтесь, лейтенант Немцова, я выше вас по рангу. И умоляю, дорогуша, давай без прелюдий, вы меня уморили порядком. — раздражённо процедила она и вытащила нож из своего бронежилета. — Что-то вашу училку в законе накрыло знатно, или притворяется?
— Не похоже, — Оля обеспокоенно посмотрела на брата, заботливо прижимающего к себе Нину, — Олег, как она?
— Срочно врача сюда, — только и выкрикнул сквозь слёзы Немцов.
Он накрыл возлюбленную своей курткой и поцеловал в посиневшие от холода губы. Но Нина не реагировала на него, не шевелилась, точно уснула с открытыми глазами, как тряпичная, безвольная кукла.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — взревел Олег, глядя на безжизненную и бездыханную учительницу, — снова я тебя подверг опасности, чуть не потерял. Прости, прости, прости.
— Немцов, ты явно недооцениваешь свою училку, — Полина наклонилась и странно ласково потрепала Нину по рыжим спутанным, запорошенным снегом волосам, — она, глянь, как воинственно обрушилась на меня из-за тебя. Твою грешную душонку спасала, девочка. Береги её, не будь дураком, как до этого, Олежка.
— Полина Аркадьевна, — Нина очухалась и заверещала, — вы не умерли?
— Типун тебе на язык, — Зимина поплевала через левое плечо, — да я в огне не горю, в воде не тону, феникс бл*дь, несокрушимый.
— Но я же вас убила, — учительница ошарашенно посмотрела на целую и невредимую Полину, — я тебе нож в грудь воткнула. Прости Господи! — перекрестилась она и закрыла боязливо рот руками.
— Ой, Ниночка Тимофеевна, тебе несомненно респект и уважуха, ты крутая, — ухмыльнулась воскресшая капитан, — но там от ножа одно название, им, разве что, овощи стругать в салат, к тому же у нас с Олежкой Павловичем знатные бронежилеты. Он вон тоже сидит, рыдает, живехонький.
Только тут Нина окончательно пришла в себя, почувствовав близко-близко терпко-соленой, родной, мужественный запах Олега. Она посмотрела на него и будто увидела впервые, заново.
— Ты? — учительница коснулась щетинистой, мокрой от слёз и пылающей от мороза щеки.
— Я, — он наклонился к ней, целуя мягко в уголок губ, — остался жив, благодаря тебе, любимая.
— Благодаря мне? — Нина непонимающе отстранилась от Олега и заглянула в его заплаканные сине-зелёные глаза, преисполненные страданием, страхом, болью и любовью к ней.
— Ты как всегда сыграла мимо нот, но нам это вышло только на руку, — майор горячо поцеловал обветренную, покрасневшую руку Ниночки, — моя любимая учительница в законе.
— Я хочу присутствовать на допросе Полины и Ильи, это возможно? Или, — задумалась Панфилова, — меня тоже посадят? Я ведь напала на человека с холодным оружием! Олег Павлович, это же статья!
— Мы незаметно перешли на вы, — устало усмехнулся Немцов, — а в этом есть своя какая-то особенная прелесть! Хочешь, чтобы я тебя посадил? Можем дома у меня устроить, там как раз есть допросная, в которую не ступала ни одна женщина. Я тебя с удовольствием и посажу, и накажу, преступная Нина Тимофеевна.
Ниночка заливисто взвизгнула и обвила шею Олега, забыв на время о горестях минувшей ночи, впуская в свою светлую душу новый рассвет, а в сердце истомившуюся, выстраданную любовь. «Что-то мне подсказывает, что это не конец. И мы с Немцовым счастливы...относительно счастливы...пока...на время. Пока не грянет новая буря в наших отношениях, будто нам отведены отношения только в таких обстоятельствах на грани, между штилем и штормом, шатко над пропастью. Я не в силах ничего изменить и пока рада тому, что у нас есть с любимым, что мы снова обрели друг друга. И будь что будет!», — заключила мысленно Нина и упоительно поцеловала Олега.