В тайваньской прессе проскочила новость о том, что при выборочной проверке чая перед его упаковкой по результатам очередного чайного конкурса выяснилось, что один из чаев-призеров, заявленный как Алишань, оказался смесью тайваньского улуна с бирманским. Всем, понятное дело, надавали по шапке. Те наши тайваньские коллеги, которые бдят, молодцы. Ну а те наши тайваньские коллеги, которые бодяжат, немножко удивляют, конечно. Сам факт разбодяживания чая я еще понять могу — в конце концов, в некоторых регионах это даже легитимизировано. Но того азарта, с которым люди с не совсем тайваньским чаем лезут на тайваньские конкурсы, я, наверно, никогда не пойму. Бунтари, тоже мне.
Ну и интересно, конечно, расширение географии компонентов купажей. Обычно новости о подделках чая на Тайване связаны с Вьетнамом. А тут вдруг Бирма. Она же Мьянма. Немного неожиданно. Тем более, что наши бирманские коллеги очень сильно завязаны на Юньнань, причем завязаны по похожей схеме — они гонят в Китай чай, который потом, грубо говоря и опуская разные тонкости, становится пуэром. Но при этом улуны в Мьянме тоже есть, причем те, что я пробовал, были как раз в тайваньском высокогорном стиле. Так что чисто технически с Алишанем их мешать можно. Но все равно удивительно.
Интересно, кстати, было бы изучить структуру подобных коллабораций. Непал и Индия. Мьяна с Лаосом и Китай. Вьетнам (а теперь еще и Мьянма) и Тайвань. Придумать какой-либо проект с названием «Неформальная чайная экономика», устраиваться на чайные фабрики по всему белому свету с фальшивыми усами и узнавать всю истинную правду. А потом сгинуть где-нибудь среди мешков с одним чаем, выдаваемым за другой чай. Романтика!