Сменила рясу на шальное платье,
Помадою замазав строгий рот
И, пятками избитыми вперед,
Шагнула в мир твой, рассучив объятья, Смешная, неумелая бредёт. И, вопреки злословью словомора, Подол на сиры клочья изорвав, Законы кровью писаны поправ, Без злобы, без сомнений и укоров Бредёт да набирает силу скоро, Сердца и души дрожью взволновав.
Дождись! Среди отверженного сброда,
Нищанкою взирая в неба синь
И затмевая тысячи богинь,
Послушливой души обрушив своды,
Она войдет, упрямая Свобода!
Лишь ты холодным сердцем не отринь…
Сменила рясу на шальное платье,
Помадою замазав строгий рот
И, пятками избитыми вперед,
Шагнула в мир твой, рассучив объятья,
Смешная, неумелая бредёт.
И, вопреки злословью словомора,
Подол на сиры клочья изорвав,
Законы кровью писаны поправ,
Без злобы, без сомнений и укоров
Бредёт да набирает силу скоро,
Сердца и души дрожью взволновав.
Дождись! Среди отверженного сброда,
Нищанкою взирая в неба синь
И затмевая тысячи богинь,
Послушливой души обрушив своды,
Она войдет, упрямая Свобода!
Лишь ты холодным сердцем не отринь…