И новое утро, и я опять гуляю с собакой и думаю обо всём. О том, что, наконец-то, пришло и воцарилось тепло в мире, что душа в грудной клетке застучала о ребра, силясь выпрыгнуть наружу, о том, что зелень, прорастающая из земли это так обыденно и всегда неожиданно по весне, о платоновском рассказе о цветке, который давеча читала с дочкой. Я снова внутренне восхитилась платоновским словам, я снова внутренне не согласилась с платоновскими мыслями - ну не прорастает из мертвого живое, в песке не выживают цветы, только наличие чего-то трепещущегося в недрах даёт шанс чему-то подлинному произрасти вовне.
Соседка тетя Валя выходит навстречу с лопатой, я отворачиваюсь в досаде, уже полгода мы не здороваемся после очередной стычки из-за какой-то фигни. Она примиряюще мне улыбается: «Дин, можно Маша придёт ко мне попить чаю, я испеку торт». Я молчу, разбившись об всегдашнюю искренность её очередного заскока. Она любит моих детей и не устаёт доставать меня. Уже который год упрямо и безнадежно. «У нас завтра субботник, мы будем сажать цветы. Ты, конечно же с нами» - кидает она мне. «Конечно же нет - отбрыкиваюсь я - Мне есть где стоять кверху сракой, уж точно не в центе газона». Она неодобрительно хмыкает. Почти 20 лет она пытается меня дрессировать. Я, кстати, люблю копать, иной раз на даче в азарте я могу перекопать весь участок - отлично разгоняет кров, превосходное упражнение для залежавшейся плоти. Не доставай она меня так настойчиво, я перекопала бы ей все окрестности, но, но, но... Я не хочу. Меня легко взять голыми руками, она не знает об этом, она включает весь арсенал своих осудительно-побудительных аргументов, я в ответку ощетиниваюсь вовне оборонительной колкостью своих многогранных колючек.
Она обожает мою Машу, мою Машу обожают все - воплощение вздорной капризной нежности. Как её можно не любить?, она мягкая и теплая как мёд, она светлая и сияющая как солнышко в погожий день. Лучиками веснушек своих она способна пробуравить любое сердце. Тетя Валя завсегда покупает мороженое ей, возвращаясь с рынка с авоськами. Я вспомнила, как лет 20 назад, я гуляла с собакой и она с супругом своим выматерили меня в окно.
Знакомство состоялось.
Тогда я пришла домой в волнении с зарождающимися слезами на глазах, а муж, увидев меня такой, выскочил за дверь и, спустившись на этаж, загрохотал об их дверь. «Удавлю, твари» - завопил он на весь подъезд. Сквозь тихость и мирную сдержанность иной раз в нём вспыхивает это охранительное негодование. Больше я не слышала в свой адрес ничего дурного. Мой спокойный муж иногда бывает чрезвычайно убедительным. Мы могли морально дубасить друг друга изо дня в день, но всегда защищали друг друга от атак внешней среды. « Я свою сестренку Лиду никому не дам в обиду. А уж коли будет нужно, я и сам её побью» - кидаю мужу сообщение в личку. «Ага» - отзывается он, ни о чем не спрашивая.
«Можно, можно Машу пригласить в гости, если она захочет. Она захочет, конечно же» - говорю я тете Вале.
Мне почему-то рисуется картинка, как через лет десять после какого-нибудь неминуемого взрыва неведомо чьей бомбы мы сидим с тетей Валей на обломках этого мира и лузгаем семечки. А между нами моя светящаяся Маша. «Ты меня бесишь, Дин» - кидает небрежно мне тетя Валя и отплевывает в сторону кожуру. «Взаимно» - октликаюсь я и плююсь в другую сторону ошметками семечек. И мы обнимаем Машу каждый со своей стороны. А она светится. И нам тепло.