Сегодня будет долгожданное продолжение истории нашего заточения в карантин. Начало можно прочитать здесь. Это вторая часть. Это третья. И это четвертая. А я продолжаю.
В прошлый раз я писала, что нам сложно было найти язык общения с молодым французом, но постепенно мы более-менее приноровились. Кроме этого появились и другие неожиданные проблемы. Однажды утром он просто взял и вылил в раковину приготовленный мной кофе. Прямо весь кофейник. Я в этом напитке ничего не понимаю и готовлю его так, как меня муж научил. Но Александер решил, что этот кофе слишком слабый. А ему надо крепкий. Я все понимаю, но выливать-то зачем? Мой муж любит именно такой, он бы его и выпил.
Александер сказал, что раз я не особо умею варить кофе, то теперь это будет делать он. Набил кофеварку очень плотно. Утрамбовал. Сварил. И весь кофе сам один выпил. Целый кофейник. Я-то кофе не пью, мне фиолетово. Но для мужа мне пришлось варить новый. Справедливости ради скажу, что однажды наш француз дошел до магазина и, среди прочего, купил большую пачку молотого кофе.
В другой день он кое-как смог объяснить нам, что какое-то время работал в пекарне и умеет печь хлеб. Я обрадовалась, хотя ровно перед пандемией (как в воду глядела) освоила выпечку домашнего хлеба. Но Александер сказал, что испечет хлеб сам. Ладно. Раз в пекарне работал, то должен что-то в этом понимать.
Еще на стадии замеса теста я стала подозревать неладное. Батоны выглядели уж очень красиво - как для фото. Александер их сфотографировал со всех ракурсов и гордо отправил фотки кому-то по вотсапу. Я еще тогда спросила, а не слишком ли мало воды в тесте. По моему опыту, на этой стадии тесто не должно было так здорово держать форму. Но он меня заверил, что все под контролем. Он знает, что делает, а во время выпекания поставит в духовку плошку с водой.
Действительно поставил плошку на поднос и засунул все это дело в духовку. Готовый хлеб напомнил мне фразу из "Понедельника": "Груши отдашь Модесту. Он у нас Камноедов". Хорошо, что у нас есть куры. Эти железобетонные конструкции мы размочили в воде и скормили птичкам.
На Александра было больно смотреть. Он очень расстроился этой неудаче. И предложил приготовить к обеду рис по его уникальному рецепту. На грибном бульоне. Решили дать ему еще один шанс. Куры были очень довольны. Потому что только они и смогли это съесть.
Александер был полностью раздавлен. Мы его утешали, как могли. Мол, молодой еще, опыта пока маловато, научишься. Но он явно что-то задумал. В глазах юного француза горел огонь несломленного неудачами духа.
На следующее утро мы проснулись от приятного запаха, доносившегося с кухни. Александер колдовал у плиты. Мы приготовились к худшему, утешая себя тем, что, в крайнем случае, нас выручат куры. На завтрак нас ждали горячие блины. Очень даже вкусные. Надо было видеть ликующую физиономию нашего французского "шеф-повара". Наконец-то у него что-то получилось. Мы совершенно искренне их похвалили и с удовольствием съели.
Но почему-то больше он блины не пек, хотя мог бы и повторить успех.
Во всех этих историях главной проблемой было то, что Александер всячески хотел показать, что он все знает лучше. Я-то уже домохозяйка с опытом и в два раза старше него. Предлагала научить, показать, подсказать. Причем делала я это очень мягко и тактично. Но он гордо отвергал мою помощь, а потом мучительно переживал неудачи. Все проблемы он создавал себе сам на абсолютно ровном месте.
Подозреваю, что такой стиль поведения проявился не только во время его пребывания в нашем доме. Когда мы научились расшифровывать гремучую смесь из языков, на которой мы общались, он рассказал кое-что из своей жизни. И это было грустно. Но я расскажу об этом в следующий раз.