«Рыжов лежал в бинтах, как мумия Тутанхамона. Хотя, не лучшее сравнение, фараон «зажмурился» пару тысяч лет назад, а мой непутёвый друг был жив, и даже румян местами. Вот только был он не в себе.
(часть 1 -https://dzen.ru/a/ZiEm8fut0nvvYiEE )
Лежал, дышал, возможно что-то слышал, а в сознание не приходил. Рядом тихо плакала жена, поглаживая его по руке, стояли хмурые друзья, с нелепыми апельсинами в пакете… Апельсин! Я вспомнил, что апельсином угостил водителя такси, и рванулся из палаты, желая пообщаться с ним немедленно.
Водитель, усатый дядька, чувствовал себя довольно бодро, в гипсе и с шикарным «фонарём» в пол лица. Он одиноко курил в туалете, и явно «обрадовался» моему появлению, поспешив уединиться в кабинке за фанерной дверью.
Дешевая защелка вылетела от лёгкого пинка, усатый притаился на унитазе, и, втянув голову в плечи, старательно делал вид, что занят важным делом, забыв при этом снять портки.
- А я – чо? Я – ничего такого… Вот, гололёд, зараза, втемяшились чуток. А он же еще и не пристёгнутый был…
- Дядя, ты мне лапшу не вешай, он сзади сидел, а это самое безопасное место в машине. Друг сейчас в белом по самые уши, а ты, смотрю, бодрячком скачешь – несправедливо это и даже, я бы сказал – обидно. Может тебе вторую руку сломать, для симметрии, и обе ноги в придачу?
- Ну ладно-ладно, чего ты! Не надо членовредительства. Только не пойму я, в чем предъява-то? Ну да – виноват, впиндюрился. И чего теперь, расстрелять меня за это? Всё же ровно было, блин, и откуда эти уроды появились на дороге…
- А вот с этого момента поподробнее, и без прикрас. Только факты, усёк? Кстати, а ну освободи апартаменты, всё равно симулируешь, нечего унитаз занимать.
Он бочком, опасливо косясь на меня, вышел их туалета, и, подёргав себя за ус, категорично заявил:
- Только это… ничего подписывать больше не буду! Гаишники бумагу «сляпали», по протоколу я – «не справился с управлением, превысил скорость, уснул за рулём», и так далее. А этих-то… нигде не указывал про них, потому как нет тела – нет и дела. Вот!
- Так ты что, сбил кого-то?
- Ой, не знаю я… Тебя, когда высадили, дальше поехали, да только не далеко уехали. Не было никого на дороге – зуб даю! Друг твой ругаться начал, музыка ему моя не нравится. Я только взгляд отвёл, кассету вытащил, глянул на дорогу – бля-а-а! Два фраера перед капотом! Руль рванул вправо, и по тормозам. Да гололёд ведь, ну и сгрёб их к едрене фене. А тут сугроб обледенелый, подскочил как на трамплине, кувыркнулись, да на крыше еще метров тридцать катились, пока в столб не вписались. Ну, думаю – амбец, попал Петрович как распоследний мудак. Лежу значит, больно мне, грустно и обидно, сознание не терял, окна выбиты, дует, зябко. Слышу: хруп – хруп, по снегу к нам кто-то шкандыбает, и отчего-то жутко стало мне. Глаза прикрыл, дохлым прикинулся, а сквозь ресницы-то вижу, двое их, и живые, как мы с тобой! Не поверил даже. Вытянули они из салона кореша твоего, ошмонали, с шеи сняли цепочку с кулоном таким, массивным. Переглянулись и потопали себе, а меня чего-то озноб колотит, выбрался кое-как потом, смотрю, а следов-то НЕТУ! Снежок только-только прошел, беленький такой, сахарно свежий, друган твой лежит, а вокруг… чисто!
- Здорово заливаешь! Как же они, по-твоему, снегом хрупали, если следов не осталось?
- Да слышал я, вот как тебя сейчас! И не пьяный был, век воли не видать! Тут менты набежали, ну… в смысле, гаишники. Потом скорая подкатила, и увезли нас. А я вот теперь и думаю, сбил же я их, ясно видел, только не было удара, как будто сквозь тень проскочил. Как они увернуться могли – не понимаю…
Мужичок трындел еще что-то, о ремонте машины, страховке и прочих проблемах, а я думал о кулоне. И не кулон это был у друга, а древний артефакт, который он выпросил у меня на время, поносить, да перед дамами пофорсить. И унесла меня память в недалёкое прошлое…
Эпизод 2
НАЗАД в ПРОШЛОЕ
Страна – вечного лета, страна – улыбок, страна – куда хотелось бы вернуться. Много эпитетов я слышал о этом чудесном месте, а вот бывать здесь не доводилось, и поэтому, к командировке отнёсся как к небольшому приключению, решив совместить приятное с полезным.
Неделя пролетела быстро, суетно, но плодотворно. Со всеми делами управился, и в запасе оставались еще два дня, которые я выцыганил у руководства по телефону. Отель приличный, на окраине города.
Вдоволь отоспался, поплавал в бассейне – не впечатлило, а городской пляж разочаровал неухоженностью и мусором. А посему, следующий день решил посвятить открытым морским просторам, и живописным островам, виденным в рекламных проспектах.
По утру, примкнул к группе украинских туристов, внёс свою лепту в купюрах русскоязычному гиду, и вот, скоростной катер, осеняя солеными брызгами, несёт нас в море.
Первый остров, второй, третий… Красота неописуемая, пальмы, сахарно белый песок, прозрачность воды поражает кораллами, и разнообразной живностью. Гид пояснил, что острова здесь, в большей степени, необитаемы, но, в глубину острова лучше не соваться.
Кролики и мартышки живущие здесь безвредны, а вот змеи, скорпионы, и прочие пауки – весьма опасны для туриста. Я осмотрелся, действительно, скалистый рельеф, склоны гор поросли густыми зарослями, колючим кустарником и лианами. Увиденное к прогулкам не располагали.
Натянул маску, трубку, ласты и, нырнул в изумрудные воды лагуны. Красоты, красоты и красоты! Акул не видно, а разнообразие рыб поражало... Подразнил мурену в кораллах, шуганул невозмутимую крылатку, и, заполучив пяток игл от морского ежа – выбрался поваляться на песочке.
Загорать быстро наскучило. А вокруг буйство красок первозданной природы. Гид убеждал любоваться этими красотами на расстоянии, но, запретный плод сладок, я не утерпел и решил, что надо мне – «до ветру», так сказать.
Незаметно ускользнул в кустики, и потопал вверх, продираясь сквозь кустарник. То тут, то там попадался мусор, значит, кто-то захаживал в эти дебри и до меня. Змей не встретил, пауки и скорпионы разбегались, а длинноухие кролики меня не боялись, и сновали прямо под ногами.
Взобравшись на скалу, я подивился открывшемуся простору, и здесь, пожалуй, воочию можно было убедиться, что старушка земля наша круглая. Горизонт, явно выгибался пологой дугою, во всю необъятную свою ширину. Оглянувшись на остров, я как бы споткнулся взглядом о что-то постороннее в зелёном рисунке покрывающем сушу, а приглядевшись удивился.
Немного в стороне, на склоне, среди зелени, виднелась неказистая лачуга, крытая пальмовыми листьями. Ага, значит, кто-то тут обитает и из племени хомо сапиенс, любопытно бы взглянуть. Приблизился к строению – тишина. Впрочем, что-то такое... тихо-тихо и как-то заунывно, звучит на грани восприятия.
Обогнув кустарник, я удивлённо замер. На небольшом помосте, свернув ноги калачом, восседал старичок закутанный в оранжевую хламиду. Выглядел он отрешенно, и прикрыв глаза, что-то монотонно напевал. Определённо монах и, наверное, отшельник, коли один он тут – заседает, подумалось мне.
Деликатно кашлянув, я привлёк к себе внимание. Дедулька открыл очи, и удивлённо на меня воззрился.
- Здрас-с-сти вам, - кивнул я вежливо.
Улыбнувшись, тот кивнул в ответ, сложив перед собою ладони. «Гость в дом – радость в дом», читалось в его хитрых глазках. Легко поднявшись, он жестом пригласил в свою лачугу. Грех отказываться если приглашают, любопытство так и распирало, я вошел – огляделся.
Жилище поражало суровой роскошью спартанца. Окна без стёкол, и даже без рам, небольшой помост застлан циновкой, алтарь со статуэтками Будды и ещё каких-то азиатских божков. В подставках курились ароматные благовония. Незамысловатая посуда... медный рукомойник.
Да-а, небогато живёт ветеран заморский. Впрочем, много ли ему надо, фруктов вокруг в избытке, кролики бегают – мясо, причем диетическое без холестирина. Тёплая одежонка не нужна – вечное лето. А уж когда сильно прижмёт, ну соль там, спички, рис для плова, сел на лодочку и греби не спеша на материк. Посетил сельпо местное и назад на остров. Живи и радуйся, наслаждайся нирваной до скончания веков. Красота! Хотел бы и себе на старости лет такую вот дачку на острове заиметь.
Пока я размышлял, дедуля сноровисто заварил чаю и, улыбаясь протянул мне ароматный напиток. Благодарно кивнув в ответ, я принял чашу. Ммм... без сахара, а вку-усно! И тут я увидел ВЕЩЬ... на шнурке. У оконного проема болталась покачиваясь от легкого ветерка, потемневшая от времени бляха. Взглянув вопросительно, я получил ответный кивок и взял её в руки.
Ух-х... что это? Лёгкое покалывание в пальцах, головокружение. Перегрелся на южном солнышке? Возможно. Чувствительно колотит сердце, с чего бы такое волнение, неужели из-за бляхи? Хотя, вовсе и не бляха это, а... Майн гот, да что же это такое?! Вещица любопытная. Тяжелый металл, латунь или бронза?
Литьё, кругляш примерно пяти сантиметров в диаметре... Чувствую, как от волнения вспотели ладони, отстранил руку подальше, продолжаю разглядывать на расстоянии. На лицевой стороне объемное изображение – Гаруда, персонаж из буддийской и индуистской мифологии. На обратной стороне животное. Лев это или волк? Под ним два скрещенных клинка, а ниже письмена незнакомого шрифта...
Очень непростая вещица. Много лет увлекаюсь геральдикой, не оголтелый фанат, конечно, но в теме разбираюсь неплохо. Соответственно, удивить чем-либо сложно, но такой экземпляр попал в руки впервые и раньше я подобного не видел. Да и не значок это, а то, что носится на ленте или шнурке, для этого и петля специальная имеется, в которую продет шнурок. Может быть награда?
Видя мой интерес, монах не мешал, сидел молча и как бы отстранёно. Но отстранённость эта была показушной. Всеми фибрами души я ощущал, что видит он меня насквозь, как рентгеном прошивая взглядом полуприкрытых глаз, с лёгкой улыбкой на лице. Уловив момент, когда я отвлёкся от созерцания он поднял чайник и, взглянул вопросительно, а дождавшись утвердительного кивка наполнил чашку до краёв. Не надеясь на ответ, я всё же поинтересовался:
- Откуда это у вас? Что это такое?
Как будто поняв смысл вопроса, монах неопределённо пожал плечами, и улыбнулся. Дублировать вопросы на других языках наверняка бессмысленно, и хоть полиглот из меня никакой, я всё же попытался:
- What is it? Whence it at you?
Отрешенный взгляд, явно не понимает, а если... на-немецком:
- Was ist das? Woher es bei Ihnen?
Увы, грустно улыбаясь, монах отрицательно покачал головой. Ну да, глупо было надеяться, что сидящий на острове монах-отшельник, пусть даже и буддийский, владеет европейской мовой.
Ох и понравилась мне эта безделица, аж скулы сводит. И каким же макаром мне сторговать её у тебя, дедуля? А-а, не знаешь? Вот и я – не знаю, но попробую. И что же предложить тебе взамен? Фотоаппарат, но он на берегу, в сумке с полотенцем. Сбегать что ли?
Нет, пожалуй, не стоит. На кой ему фотик, кроликов объективом пугать? Да и вещицу из рук выпускать не хочется, она, отвечая взаимностью, явно не желала покидать мои ладони. Интересно, а деньги его интересуют?
А почему нет, святым воздухом сыт не будешь, а значит – на что-то он покупает продукты. Похлопав себя по карманам, я выудил «лопатник» и вопросительно взглянул на деда. Взгляд его не выражал никаких эмоций, и лишь лёгкая полуулыбка озаряла покрытое морщинами лицо. Ну что же, приступим по всем канонам аукционного жанра.
Знаками показав, что вещица мне очень приглянулась, я положил перед дедом сотенную купюру местной валюты. Дед смотрел и молчал, еще купюра – тишина. Еще сотня... другая... третья, улыбнувшись шире, дед сдвинул презренные бумажки в сторону и указал на нож висевший у меня на боку. Хм… губа не дура!
Вынув клинок я протянул его рукояткой вперёд, он повертел его в руках, попробовал остроту заточки, довольно покачал головой. Приложил широкое лезвие к щеке и, прикрыл глаза, как будто слушает историю его жизни. Очевидно почувствовав боевое прошлое холодной стали лицо его стало серьёзным и задумчивым. Провёл пальцами по наградной гравировке и, взглянул вопросительно. Но как ему объяснить, что там написано?
Всё равно не поймёт. И вряд ли он знает про нашу войну, про Кавказ и Кизляр, где сделан был этот нож… Взвесив его на ладони, он, как бы приноравливался к оружию оценивая его возможности, покрутил в пальцах, перебросил в другую ладонь, и тут клинок буквально ожил, с потрясающей быстротой завертевшись в руках серебряным диском.
Вот тебе и монах, божий одуванчик! Дедуля явно сбежал из Шаолиньского монастыря и, засел тут отдыхая от суетной жизни. Будто в подтверждение догадки, почти без замаха он метнул нож мне за спину, и… еще не видя цели, я уже по звуку знал – не промахнулся.
Бамбуковый шест в руку толщиной был пробит насквозь, но… стоял тот шест в десятке метров! Сидя, и вот так, словно шутя?! Хм… я на такие фокусы неспособен. Достоин уважения ветеран заморский. Показать бы ему по-русски большой палец вверх но вовремя вспомнил, что у них сей жест означает ненависть к оппоненту. Поэтому, оценив мастерство я приложил ладонь к груди, и лёгким кивком дал понять что восхищен.
Старичок далеко не прост, знает толк в холодном оружии, и владеет им отменно. Вот значит какой у нас бартер вырисовывается. Жаль, конечно, жаль мне расставаться с ножом, но инициатива была моя и, идти на попятные – уронить своё достоинство. Да и цацка так прилипла к ладони, что знаю – ни за что не расстанусь с ней…
Да будет так, я принял окончательное решение и, передал монаху ножны. Сложив ладони перед лицом он кивнул благодарно, я повторил этот жест. Слава ясноликому Будде, обмен состоялся! Впрочем, дед что-то пытается объяснить, указывая на амулет. Сосредоточился, пытаясь вникнуть, с серьёзным выражением на лице он поясняет жестами, что на шею эту штуку одевать нельзя.
Решив уточнить, и как бы спрашивая показал, что надеваю его на шею, и тут же отдёрнул руки, взгляд монаха метал гром и молнии, было ясно что этого делать нельзя ни в коем случае. Почему? Не понятно. Ладно, потом разберусь. Кивая и приложив руку к сердцу, я заверил служителя, что всё понял и не поступлю опрометчиво. Нельзя так нельзя, очевидно, предназначен сей предмет не для ношения, так пусть он будет украшением моей коллекции.
Откланявшись, и бормоча слова благодарности, я покинул "отставного ниндзю", и поспешил к берегу, резонно опасаясь отстать от туристов, так как солнце клонилось к закату. Прижимая к груди добычу и уворачиваясь от колючек, я торопился и вдруг, запоздало осознал, что монах за все время не вымолвил ни слова...
Уже в Москве, попытка выяснить историю и происхождение артефакта, вызвали совершенно непредсказуемые последствия с детективным уклоном.
Что означает эта вещица, было очень и очень любопытно, желая развеять завесу тайны, я двинулся по пути наименьшего сопротивления. Но всезнающий интернет, молчал как рыба об лёд, подтвердив лишь мои скромные знания о Гаруде.
И это всё, конкретики именно о предмете я не получил, и только напрасно потратил время. Оставался старый и проверенный способ – торгаши на Арбате. Но и тут сплошное разочарование. Это казалось странным, но никто не мог дать мне вразумительный ответ по сувениру.
Антиквары пожимали плечами, удивлялись, рассматривали вещицу под лупой и извинялись… впрочем, один из них снизошел и, нацарапал на клочке бумаги адрес и телефон с напутствием:
- Это знаток азиатской тематики, и я думаю, он вам поможет…
Вроде бы спокойный и такой весь из себя интеллигентный дядечка, с бородкой а ля Чехов, только почему-то взгляд колючий, оценивающий такой взгляд, изучающий… Изображая радость, я поблагодарил антиквара и откланялся с тяжелыми мыслями.
То, что антикварный рынок полу-криминальный, давно и хорошо известно, поэтому, направляясь по адресу решил я перестраховаться. Машину оставил за пару кварталов, прошелся пешочком и, вставив в телефон «левую» сим-карту набрал номер:
- Адам Григорьевич? Добрый день, я по рекомендации, мне бы консультацию… Ах вы уже ждёте, вам позвонили? Очень… очень приятно, да, да, я уже на месте…
Вот даже как, ну что же, вполне ожидаемо его предупредили о моём визите, интересно девки пляшут если снизу посмотреть… На пороге меня поджидал «шкаф», в смысле не мебельный гарнитур, а человек широких размеров с интеллектом отбойного молотка на лице. Казалось, пиджак лопнет на его груди, стоит только пошевелить плечами, а голый череп матово блестел, отражая свет лампочки у входа. Молча кивнув, он проводил меня в полутемную комнату. А тут, ну прям отец родной, улыбка Чешырского кота, и азартный блеск в глазах:
- Ну, показывайте-показывайте что принесли...
Прильнув к лупе, он долго и внимательно рассматривал сувенир, а я, весь издергался, переживая… В комнате неуловимо витал запах кофе и дорогих сигар. А еще, это ни с чем несравнимый запах старины. Массивная мебель, тусклая бронза, хрусталь, пыльные гобелены, фарфор и картины, всё это вызывало ощущение, что я попал в закрома какого-то музея.
Дядя «шкаф» скромно стоял у дверей приглядывая, дабы посетитель не обидел корифея антикварного бизнеса… Корифей же сопел в две дырочки, поворачивал артефакт и так и сяк, пытаясь прочесть символы, беззвучно шевелил губами… Вот он отстранился, устало потёр глаза, мельком глянул на меня и, приставив стремянку полез вверх, выискивая что-то на книжных полках.
Не нравится, ох не по нраву мне, когда стоят за спиной. Хмурый дядя действовал мне на нервы, повернуть зажатое между мебелью кресло не было никакой возможности. В голову лезли неприятные мысли, и одолевали смутные предчувствия. Я томился в широком кресле, на котором возможно сиживала мадам Бовари, и дабы подстраховаться от неожиданностей, решил сыграть маленький спектакль.
Извинившись, поднялся, отошел немного в сторону, и потыкал в кнопки телефона:
- Аллё, Паша? Да–да… как и обещал, подъеду через час, только проконсультируюсь… Что? Не могу громче, я не один. Да–да, я тебе адрес называл, и сейчас я здесь, надеюсь, что скоро освобожусь…
Черт знает что в голове у «черного» антиквара, даст мне по башке его «шкаф Иваныч», а я нынче безоружный и одинокий, обидеть неожиданно, из-за угла – совсем даже просто.
А вот позвонил как бы, и пущай теперь думают, что местонахождение моё еще кому-то известно. Паранойя? Возможно, но лучше прослыть психом, зато быть здоровым, чем выглядеть здоровым и быть… в небытие… Ох, чего-то я намудрил, сплошная тавтология…
Антиквар тем временем, спустился вниз с толстенным гроссбухом в кожаном переплёте. Глянув на этот фолиант, даже не сведущему человеку стало бы ясно: стара книжица, ох стара, лет эдак восемьсот, а может и две тысячи…
Хотя – нет, две тысячи это пожалуй слишком, тогда и печатного дела еще не было. Обращался с книгой антиквар с величайшим почтением, сдул пылинки, и, натянув тонкие матерчатые перчатки, углубился в изучение страниц. Мне было скучно и неуютно в этом пыльном заведении, хотелось на воздух, к солнцу и людям…»
Юрий Воякин (продолжение - https://dzen.ru/a/ZiNwjw8USUt7Tlsk )
