-- Пусто. В избе пусто. На душе пусто, куда деться от этой пустоты? Жить. А как дальше жить? Где ты сейчас Марфа? Видишь ли, меня? Скажи, как мне жить? Я не хочу жить, ох, горько мне и солоно, -- разговаривал сам с собой Василей сидя за пустым столом. Фотинья уложила Власика спать, а сама все прислушивалась, что там отец делает?
-- Хоть бы руки на себя не наложил. -- Переживала Фотька. Раньше она бы и не подумала об отце. Руки на себя наложит, еще бы и веревку подложила. А теперь что-то перевернулось в душе. Понимать стала и отца и мать. С Марфой много разговаривала. Та ей рассказала, какая меж ними с Василеем любовь была. Как мечтали они пожениться, а потом родители все их мечты сломали. Фотька все думала:
-- Как родители отца могли сломать жизнь единственному сыну? Это все вера, не хотели они Марфу другой веры. А какая разница, ведь Господь он един для всех. И молятся ему, и просят у него помощи, только мы крестимся двумя перстами, а Марфа тремя. Но Господь то един, всех слышит, -- размышляла Фотинья. Отец сидел за столом низко опустив голову.
-- Папань, вы бы ложились шли, поздно уже, да и вам отдохнуть надо, день такой тяжелый был.
-- Да дочка, а день и вправду тяжелый был. Прасковью не хоронил, но потом тяжело было, когда вошёл в пустую избу. А сейчас еще тяжелее. Как жить дочка, как? Не смогу я видать без Марфы то жить, нет, не смогу. По щекам и бороде текли запоздалые слезы.
-- Да, потерялся отец, видать и вправду сильная любовь была, -- размышляла Фотинья глядя на отца.
-- Ты Фотинья вот что, возвертайся домой жить. Тяжко мне с Власием будет, за ним пригляд нужен, а я часто в лесу подолгу нахожусь. Маленький он еще, что бы одному оставаться.
-- Папань, я подумаю, ничего обещать не буду.
-- Ты подумай, подумай, -- сказал Василей не поднимая головы.
Секлетинья все поджидала Фотьку. Она не торопила девушку, знала, что ей сейчас очень тяжело, ребенок остался без матери. Старуха знала, как девушка привязалась к мальчишке. Но и понимала, что большие перемены в семье грядут.
Фотинья пришла рано по утру.
-- Ранняя ты девка, -- толи похвалила, толи поругала старуха, Фотька так и не поняла.
-- Ну как они там? -- Спросила ведьма.
-- Плохо, печаль и тоска поселились в избе. Отец вообще на белый свет смотреть не хочет. Власик хоть и не плачет, но видно, что плохо ему без мамки. Ты знаешь, отец попросил на заимку вернуться..
-- Ну, а ты что же? -- Спросила старуха.
-- Ну, а что я, не знаю.
-- Коли надо, то иди, подмогни отцу с мальчонкой. -- Сказала Секлетинья.
-- Не могу я там, хочу все забыть, но что-то черное поднимается внутри, когда я там. Обида за матушку, не заслужила она такого отношения к себе. А получается, что за поступки бабки с дедом ответила матушка. Она так же замуж за отца не хотела, да кто бы ее спрашивал. Вот и ответила. А как ей бедной жилось? Два платьюшка на всю жизнь, да и те латаные, перелатанные. А покойную Марфу в золото, да меха обряжал. Вот вспоминаю и поднимается муть в душе.
-- Отпусти девка все это. Не вспоминай, молись за душу покойной Марфы, ей сейчас это надо, -- посоветовала старуха.
-- Да я стараюсь, только память куда деть?
Только зорька позолотила верхушки деревьев, в избу кто-то постучал. Секлетинья нехотя поднялась со своего лежака.
-- Кого это нелегкая принесла в такую рань? Она открыла дверь, на пороге стоял Василей держа за руку Власика.
-- Привел-таки? -- Спросила ведьма.
-- Привел, забирай, -- он подтолкнул мальчика вперед. Тот с испугом попятился к отцу.
-- Папаня, не оставляйте меня здесь, я с вами хочу. Молчаливые слезы катились по щекам ребенка.
-- Со мной нельзя, -- ответил Василей и круто развернувшись быстро пошел от избушки.
-- Папаня, не бросайте меня, -- с тоской крикнул мальчик. Он смотрел в след уходящему отцу с мольбой и слезами.
-- Ну, что ты милок? Не надо плакать, здесь не так плохо как ты думаешь. Лес он много чудес имеет. А я научу тебя многому, если ты захочешь. Ты послушай, как прекрасен лес утром. Птички просыпаются, наводят красоту и начинают петь. А я научу тебя понимать птиц, о чем они поют. Мальчик перестал плакать.
-- Правда научишь?
-- Правда милок, правда.
Власик оказался смышленым мальчонкой в делах ведуньи. Старуха потихоньку принялась обучать его. Тот хватал все на лету. Очень ему понравилось работать с травами. Они со старухой надолго уходили в лес, собирали травы, старуха учила понимать птиц, и зверей. У мальчика был идеальный слух, однажды он рассказал ведьме, что слышит как стонет земля.
-- Да что ты милок, так уж и слышишь?
-- Да, бабушка, слышу, и сейчас слышу, -- он замирал и тихо стоял слушая.
-- А, что говорит-то тебе земля? -- Спрашивала старуха.
-- Говорит, что тяжко ей, вон понастроили всего, речки высыхают, пожары измучили.
-- Ой, милок, непосильный груз тебе на плечи свалился. Матушку землю не каждый может слышать, а еще и боль ее через себя пропускать, это сила нужна большая. Ну, коли так судьбе угодно, неси свой крест милок и никому не отказывай в помощи.
С приходом Власика в избе словно посветлело. Секлетинья очень привязалась к мальчишке. Сила в нем большая намечалась, старуха ее увидела еще до рождения ребенка. Вот и старалась эту силу в доброе русло пустить. А еще Власик учился понимать птиц и животных. Однажды наткнулись они с Секлетиньей в лесу на мертвую волчицу, рядом подле нее сидел малыш волчонок.
-- Бабушка смотри, маму его охотники подстрелили, -- мальчик подошел к мертвому зверю. Весь бок у волчицы затек кровью.
-- Давай похороним, -- предложил он старухе.
-- Дак чем же мы яму выроем? -- спросила старуха. Мальчик лег на землю и приложил ухо к земле, долго лежал слушал, а потом поднялся и говорит.
-- Пойдем посмотрим, -- они отошли от волчицы на некоторое расстояние и наткнулись на неглубокую яму. Кто и когда ее выкопал? Было неизвестно.
-- Ну вот, здесь и схороним, -- сказал Власий показывая рукой на яму.
-- Это тебе что, земля указала? -- Спросила ведьма.
-- Да, -- просто ответил мальчик.
Василей, после того как отдал ребенка Секлетинье больше не объявился. Фотинья не на шутку заволновалась. Пыталась смотреть где он, но не видела. Единственное, что она видела, жизни в песочных часах Василея совсем не осталось песка.
Василей уходил от сына с тоской, и неким облегчением, ему теперь ничего не мешало соединиться с Марфой. Придя домой, он быстро собрался в дальний путь. Переоделся в чистое белье, помолился на икону, доставшуюся ему от отца своего и вышел из избы. А путь у него и в самом деле был дальний. Закинув за плечи самодельный рюкзак, он не взял ружья. Впервые Василей уходил в тайгу без ружья. Долго он брел не разбирая дороги, пока не вышел к болотам. Гиблое это было место. Охотники десятой дорогой обходили проклятое место. И водилось в этих болотах такое, что не хотели охотники рассказывать, что довелось им пережить. Василей подошёл к одинокой сосне и сбросив рюкзак присел отдохнуть. Он облокотился спиной о ствол дерева и прикрыл глаза. Сон легкой дымкой окутал его. Сквозь сон он услышал голос Марфы:
-- Василей, ну что же ты сидишь, пойдем со мной.
Василей встрепенулся, -- Марфа, это ты?
-- Я милый, пойдем, -- она протягивала к нему руки. Он видел, что Марфа, как и прежде красива, шрамы, которые оставил ей медведь сошли, и кожа на тех местах была гладкая.
-- Марфенька, какая ты стала.
-- Что некрасивая? -- Кокетливо повела плечами она и звонко засмеялась. Василей вскочил на ноги, будто помолодел он, скинув с плеч годы и беды, пошел за Марфой протягивая к ней руки. А она, смеясь, увлекала его все дальше и дальше. Василей бежал за ней не разбирая дороги. Вдруг он сделав шаг ухнул в болото. Он опомнился, огляделся, Марфы нигде не было, только эхо разносило над болотом звонкий смех.
-- Марфа, помоги! Ты, где Марфуша?! -- Он барахтался в гнилой жиже и уходил все глубже на дно. Когда голова его почти погрузилась в кипящее пузырями болото, он последний раз посмотрел на небо.
-- Прощайте, не вспоминайте лиха, -- прошептал он и болото поглотило его урча и пуская пузыри.
Тамара Василеевна давно не виделась с Фотиньей и Власием. Фотька будто и не старела, когда саму Тамару годы не пощадили. После того как пропал отец, Фотинья хотела, чтобы Томча перешла жить на заимку, но та наотрез отказалась. Слишком плохие воспоминания у нее связаны с родительским домом. Заимка долго стояла без жильцов, пока не повзрослел Власий и не пришел туда жить. Фотинья так и осталась в лесной избушке Секлетиньи. Старой ведьмы не стало когда Власию, исполнилось восемнадцать лет. Она тихо ушла в вечность передав ему все свои знания. Власий, а в народе Влас огромную силу получил. Покровитель животных, он лечил людей и скотинку.
Наста все так же проклинала Тамару Василеевну, обзывая ее старой ведьмой. А старушка ушедшая в воспоминания совсем не слышала, что вздорная соседка несет. Она снова проживала свою нелегкую жизнь в воспоминаниях, которые нахлынули на нее.
-- Да будет тебе, Наста, успокойся, жизнь так коротка, а ты ее на проклятия растрачиваешь. Оглянись, красота-то какая...
Конец