Душевная беседа в теплой обстановке среди самых настоящих этнических евреев стала для Задорнова неким душевным посылом, растопившим его заледеневшее сердце.
«Надо же! Когда шёл сюда, думал, что буду общаться с заунывными стариканами со скрипучими голосами, которые окончательно испортят настроение. А тут столкнулся с довольно интересными людьми. Эти потомки Моисея вполне себе открытые и душевные люди с активной жизненной позицией. Если, конечно же, и со своей стороны проявить должное уважение и внимание!..» - подумал про себя капитан, лицо которого уже успело раскраснеться от трех выпитых чашек вкуснейшего ароматного напитка.
- Николай Ефимович, - Доротти Моисеевна внимательно следила не только за тем, чтобы чашка опера не была пуста, но и за всеми тонкостями разговора, - мне кажется, что наша бессонница оказалась кстати. Хоть какой-то от нее вышел толк. А теперь внимательно слушайте и только успевайте записывать.
- Я буду очень вам благодарен, - Задорнов с готовностью приготовился фиксировать в потертый блокнот важные сведения, чтобы впоследствии при необходимости перенести некоторые из них в протокол в качестве документально оформленных свидетельских показаний.
- Дорочка!.. – Ефим Маркович изобразил на лице самую благодушную улыбку, - А ведь это я предложил совершить ранний утренний моцион. Помнишь, какой свежий бриз был тогда?..
«Как же умиляет их нежное общение. Сейчас, по всей видимости, последует почти литературное изложение подробностей предрассветного часа первого августа сего года. А мне повезло, что Доротти Моисеевна в компании своего дражайшего супруга совершила таки утренний моцион в нужное время и в нужном месте. Похоже, что после подробного описания морского бриза, перемешанного с характерным запахом водорослей, выброшенных на песчаный берег приливом, мы, наконец-то, доберемся и до сути!..» - от мыслей лицо капитана озарилось широкой улыбкой.
- Фима, ты же помнишь, как пахло ламинарией? Мне так нравится аромат этой водоросли и моря, которым можно насладиться только здесь!.. – седовласая женщина манерно закатила глаза, как бы вызывая в памяти утренний шлейф пляжа.
- А ведь тогда был такой странный туман! Помнишь? – в голосе мужчины появилось удивление, - Я еще сказал, что он даже не поддавался порыву ветра, и, словно шапка, навис над тем… зловещим местом. И это притом, что легкая дымка над водой с появлением предрассветного бриза тут же исчезла.
- Да, дорогой! Если бы я и забыла что-то, то ты мне обязательно напомнил бы. И за это у меня к тебе огромная благодарность!.. – Доротти Моисеевна опять манерно закатила глаза, бросив перед этим быстрый взгляд на гостя.
«Все-таки… у многих евреев есть одна общая черта!.. Они говорят на одесский манер, словно их территориальная принадлежность никоим образом не изменяет говор» - произвел мыслительную оценку семейной четы Николай.
- Представляете, Коленька, наше негодование, - седовласая женщина решила обращаться с собеседником в более «фамильярном» виде, считая это приемлемым в силу собственного возраста, - когда мы с мужем увидели, что дама….
Доротти Моисеена сделала драматическую паузу, словно почувствовала себя примой на театральных подмостках.
- Да, уж!.. – тут же воспользовался возможностью выразить собственное мнение Ефим Маркович, - А ведь она была довольно крепкого телосложения и достаточно высокого роста, если сравнивать с обычными представительницами слабого пола.
Окончание фразы глава семейства сопроводил немигающим взором на супругу, которая внимательно выслушала мужа.
- И как мне сразу в голову не пришло, что данная представительница, как ты выразился, слабого пола, была довольно сильной!? – жена своей фразой явно сделала упрек супругу на его вклинивание в разговор при описании незнакомки.
- Извините!.. – решил встать на защиту Ефима Марковича капитан, считая, что мужская солидарность сейчас будет к месту, и, привлекая к себе внимание Доротти Моисеевны, - Но ведь был туман… как вы говорите.
- Да-да, туман-туман!.. – хозяйка номера отвела от мужа строгий взгляд и посмотрела на Задорнова, - Мы подошли ближе и затаились в кустах, откуда открывался хороший обзор.
- Я даже оцарапал руку о куст шиповника!.. – мужчина для убедительности показал присутствующим красный след на предплечье.
- И что вы увидели? – сдерживая нахлынувшее нетерпение, спросил капитан.
- О! – воскликнула Доротти Моисеевна, - Женщина в ярко-красном вечернем платье тянула по песку, нет по камням какую-то тяжесть. Грешным делом, у меня даже мелькнула мысль помочь «бедняжке».
«И хорошо, что эта мысль не нашла реального продолжения. Иначе наша беседа сейчас была бы просто невозможна!..» - пронеслось в голове Николая, и он сосредоточил все свое внимание на дальнейших словах рассказчицы.
- Но пока мы решали вопрос о том, как лучше преодолеть разделяющее нас расстояние, по берегу или напрямую, - продолжала описание хозяйка номера, - эта особа быстроо покинула это страшное место. Сейчас, уже задним числом, мне кажется, что сам Саваоф защитил нас тогда. Иначе, как понять Промысел Божий, если не через спасение племени избранных?!
«Эх, Доротти Моисеевна, Доротти Моисеевна, вы очень интересно излагаете свои мысли. Возможно, при других обстоятельствах я бы даже углубился с вами в теологические рассуждения, о которых мне, конечно же, известно намного меньше, чем вам. Однако, будучи закоренелым атеистом, которому следует распутать сложное преступление, мне видится все происходящее исключительно через призму научно обоснованных событий. Другими словами, мне нужна четкая и вменяемая картина произошедшего!..» - прокрутив в голове незамысловатый ход мыслей, Николай почесал мощный подбородок, на котором уже появилась двухдневная щетина.
- Дорочка, но ведь тебе нельзя поднимать тяжести!.. – вдруг опомнился «внимательный» супруг, - Нужно было мне сказать об этом.
- Конечно же, тебе! – снова испытала порыв негодования невысокая женщина, встав со своего места и угрожающе приблизившись к супругу, - Только вот ты почему-то не выразил тогда желания.
- Дорогая супруга, но ведь мы только хотели полю… полюбопытствовать, что за туман такой странный был. Ведь даже сначала подумали, что это дым из-за пожара, и только потом поняли, что…. – Ефим Маркович явно хотел обойти разговор мимо обсуждения женщины в красном.
- Ладно, Фимочка, я уже поняла, что твоя спина приехала сюда лечиться от ревматизма, а не добавлять еще и грыжу. Ты мой рыцарь!.. – супруга явно наслаждалась властью над мужем.
- Дорочка, если бы ты только намекнула, то я всегда готов!.. – седовласый мужчина слегка покраснел, что, по всей видимости, было для него непривычно.
«Ого! А наш Ефим Маркович-то, похоже, испытывает некоторую неловкость, что, честно говоря, для меня большое откровение. Ведь зачастую евреи представляются холодными людьми, не способными к трепетным чувствам. Кроме, Золотого тельца, к которому они испытывают настоящую любовь!..» - пронеслось в голове Николая, наслаждающегося общением с этой занятной супружеской четой.
- Так, ладно!.. – Доротти Моисеевна махнула в сторону мужа пухленькой рукой, - Мы же не будем сейчас выяснять отношения при нашем госте. Я тебе чуть позже расскажу все, что думаю по этому поводу. Николя, вы же сильно интересуетесь тем, что мы видели?
- Да-да!.. – кивнул головой Задорнов, понимая, что единственным источником информации в этом супружеском дуэте может быть только его женская половина.
- Туман этот мне сразу не понравился. Такое впечатление, что сама природа была против него. Поднялся пронзительный ветер… морской бриз, но «Туманностям Андромеды», как я назвала для себя, хоть бы что. Висела такой шапкой, словно намагниченная какая-то!.. Мне до сих пор не по себе от воспоминаний!.. – женщина забавно сморщила кончик носа и громко хмыкнула.
- Но вы же все-таки смогли увидеть эту особу в красном платье? – напомнил собеседнице о ключевой информации капитан.
- Разглядела!.. – кивнула головой Доротти Моисеевна, - Эта, как вы выразились, особа показалась мне очень увлеченной, словно для нее не существовало больше ничего важного в жизни кроме ее… багажа. Я еще подумала, что тот… груз как-то мало вписывается в пляжную тематику. Хотя и ее одежда тоже была не подобающей.
«Так, если я не буду задавать уточняющих вопросов, то мы еще долго будем блуждать в потемках неведения. Интересно, охранник что-нибудь выдаст важного Виталику? Ведь попасть на то место можно было либо через его проходную, либо в объезд всего пляжа с западной стороны, что не очень удобно с точки зрения скрытости. Получается, что при удачном стечении обстоятельств….» - Николай не успел завершить свою мысль, так как Ефим Маркович выдал очередную реплику, непосредственно относящуюся к обсуждаемой теме.
- И красный цвет платья вызывающий!.. – в голосе старого еврея слышались осуждающие нотки.
- Ты, Фима, хочешь сказать, что тебе больше нравится какая-то другая расцветка? – снова накинулась на супруга хозяйка жилища.
- Так эта… как у тебя. Ты ведь любишь теплые тона? – глава семейства уже явно пожалел, что коснулся столь деликатного вопроса.
- Ефим Маркович, - в очередной раз пришел на помощь седовласому мужчине Задорнов, - А вам не показалось, что эта дама нервничала или торопилась? Может, в ее движениях чувствовалась некая неуверенность? Она оглядывалась по сторонам, действовала импульсивно?
- Кхе-кхе!.. – прокашлялся свидетель, - Так она все сделала быстро, словно знала, что к чему. Как-то механически двигалась. Такое впечатление, что была уверена в полной скрытости. Мне еще показалось, что мы немного подсматриваем за ней.
- Не говори глупости, дорогой! – тут же поправила мужа Доротти Моисеевна, - Чего это мы подсматривали! Просто гуляли и дышали свежим воздухом. Кстати, у той особы глаза были, такие, ну, словно горящие, хотя это могло и показаться из-за света фар её автомобиля.
- Не совсем понял!.. – решил уточнить капитан, - Горящие глаза, вы сказали?
- Ну, она посмотрела в нашу сторону мельком и… мне так вот показалось… возможно, это мое воображение разыгралось. Конечно! Не иначе. У людей не может быть таких глаз.
«Опять какая-то мистика. То туман, который от ветра не рассеивается, то взгляд звериный, да еще и движения странные, словно у репликанта какого-то. Договорились. Меня же засмеют в отделе, если я с такими свидетельскими показаниями явлюсь к Мухину. Ну, и что мы имеем в сухом остатке? Красное платье, свет фар, спортивная и рослая женщина, которая нагло тащит по пляжу труп. Что-то здесь должно быть очевидным, только никак не пойму, что именно. Какая-то мелочь, способная пролить свет на это темное дело!..» - мысли сыщика бродили исключительно вокруг описания преступницы.
- А какие-нибудь приметы вы не рассмотрели? Ну, типа крупные родинки, явная хромота или татуировка на открытых частях тела…. – Задорнов с надеждой посмотрел сначала на Доротти Моисеевну, а потом и на её супруга.
- Нет, конечно! – уверенно откликнулась тут же пенсионерка, - В нашем возрасте, хоть и развита дальнозоркость, но, знаете ли, расстояние и плохая видимость не позволили нам что-то такое рассмотреть.
- А мне показалось, что у этой девушки крашенные волосы или парик, - пришел к неожиданному выводу седовласый мужчина.
- Опять ты за свое, ловелас?.. – уставилась округлившимися от недоумения глазами на супруга дочь Моисея, - Ты так хорошо разбираешься в женском вопросе, что у меня возникает желание уточнить некоторые детали!..
«Так-так, Николай, быстро прояви мужскую солидарность!» - мысленно обратился сам к себе капитан.
- Это важная деталь, Ефим Маркович! – громко похвалил главу семейства Задорнов, для убедительности даже внеся запись в раскрытый блокнот.
- Рад помочь! – бросил быстрый взгляд на супругу мужчина, - У меня глаз верный!..
«А вот эта фраза уже была лишней. Теперь за неё придется держать ответ. А еще говорят, что евреи осторожные. Я бы такую оплошность не совершил. Хотя у меня такого цербера в окружении не имеется!..» – ухмыльнулся своим рассуждениям сыщик.
- Давайте подведем итог вашим наблюдениям? – решил резюмировать всю информацию капитан.
- Давайте! – грозно посмотрела на мужа Доротти Моисеевна.
- Получается, что незнакомка в красном платье никого не опасалась, потому что действовала под прикрытием тумана и в предрассветный час, когда пляж пустынен. Так? – Николай посмотрел на супругов поочередно.
- Да-да! – поспешил согласиться глава семейства, демонстрируя доминирующую роль, - Именно так!..
- Но при этом она изменила внешность и старалась все сделать быстро? – продолжал уточнять капитан.
- Видимо, не так хорошо старалась, потому что Фима успел-таки срисовать с нее «эскиз» на память! – голос супруги не предвещал для ее благоверного ничего хорошего в самом скором времени.
- Ладно! – капитан встал со своего стула и положил на стол визитку, - Не буду больше вас отвлекать от отдыха. Спасибо за гостеприимство. Доротти Моисеевна, ваш чай просто божественный. Оставил свои контакты. Если что вспомните важное, то прошу связаться со мной в любое время. До свидания!
Сыщик крепко пожал руку главе семейства и двинулся к выходу из номера.
- Всего хорошего!.. – услышал вслед грудной женский голос Задорнов, закрывая за собой дверь.
«А теперь нужно еще раз все проанализировать, хотя делать выводы еще рано, ведь мои «следопыты» тоже могут принести в клювике что-нибудь интересное» - оценил результаты своего труда сыщик.
Капитан, хоть и был еще далек от каких-либо конкретных зацепок в расследовании, однако ощущал удовольствие от некоторого положительного результата, связанного с рассказом еврейской супружеской четы. Ведь он получил не только подтверждение слов Галины Юсуповой, подслушанные им в кафе, но и некоторые дополнительные детали к образу женщины в красном. И только одно его тревожило, хотя и пока исключительно на каком-то подсознательном уровне. Николаю абсолютно претило даже одно упоминание о некоей мистике. А здесь уже в полный рост начинал фигурировать и загадочный туман, и даже горящий, нечеловеческий взгляд жуткой незнакомки.
Да, сейчас Задорнов пока еще списывал эти детали на разгоряченное воображение свидетелей. Но в глубине души у него уже начинало зарождаться чувство легкой тревоги. И с этим он абсолютно ничего не мог поделать.
«Вот что я всегда обходил стороной, так это всякого рода магов, экстрасенсов, колдунов, волшебников и даже священников. Причем последних именно из-за их связи опять же с этими самыми чудесами и сверхъестественным. Подумать только, сколько невежества можно обнаружить даже сегодня, в столь просвещенный век, когда уровень образования позволяет опираться исключительно на науку. Хорошо, что блюстители порядка представляют собой нечто среднее между юристами и спортсменами, да и, что греха таить, героями. А потому можно балансировать на грани между силой и умом, не забывая, конечно, об актуальном месте для маневра!..» - полицейский удовлетворительно хмыкнул, подводя итог обрушившимся на голову мыслям.
И в тот момент, как его ноги, самостоятельно выбирающие маршрут преодоления территории турбазы, привели снова к бассейну, он с ужасом обнаружил ту самую женщину, которая совсем недавно «атаковала» его. Хорошо, что она уже собралась уходить и чудом не заметила бравого капитана.
Задорнов замедлил ход и дождался, когда нетрезвая и разомлевшая на жаре, туристка скроется с горизонта. И тут ему на глаза попалась та «честная компания» подростков, которая всего час назад дружно обсуждала поступок толстяка, обрызгавшего его с ног до головы.
- Так, субчики, быстро ко мне! – громко скомандовал капитан, обращаясь в первую очередь к их главарю, который выделялся ростом и спортивным сложением, - Смирно! Сейчас же построились в шеренгу по одному!
По непонятной причине, а, по всей видимости, потому что были застигнуты врасплох, группа подростков замолчала и бросилась исполнять команду. А тот самый неповоротливый мальчишка, который исполнял роль давешней «бомбочки», попытался воткнуться в самый центр строя.
- А ты, солабон, - голос Степана стал немного мягче, но все же исключал любые виды непослушания, - марш в конец строя!
И уже через несколько секунд последовала лекция из «Курса молодого бойца». Курносые, веснушчатые и слегка загорелые на приморском солнышке пацанята вникали не по своей воле в суть морального кодекса будущих защитников Отечества. По окончанию незапланированной выволочки капитан лаконично закончил свою речь словами: «Вольно! Разойтись!».
Последнюю фразу полицейский сопроводил одобрительным кивком головы. Ребята, слегка понурив головы, разошлись по своим шезлонгам, негромко комментируя услышанное.
- Я тебе говорил, что он полицейский, а ты не поверил. Вот теперь и получили, - высказался рыжий подросток.
- А почему он тогда, как в армии, командует? Никакой он не полицейский! Обычный дядька, – не соглашался с ним толстяк.
- Вот арестует твоего папашу, сразу и поверишь, что не обычный дядька, - продолжал настаивать на своем рыжий.
- А моего папу не за что арестовывать. Он ничего такого плохого не сделал. Он начальник, кстати, - заявил толстый мальчик.
- А вот за тебя арестует. Ты же облил его водой, бомбовоз, - бросил на ходу рыжий пацан.
Толстяк с опаской покосился на капитана и замолчал. Потом он немного подумал и резко развернувшись, побежал за мужчиной.
- Дяденька полицейский, не арестовывайте моего папу, пожалуйста! Это я виноват! Больше не буду бомбочкой в бассейн прыгать и обливать прохожих! Обещаю! – запыхавшись, проговорил на бегу пацан.
Николай улыбнулся и по-доброму потрепал по волосам подростка: «Хорошо! Принимается! А за отца ты молодец, что заступился!».
Он протянул подростку руку, и тот, смущаясь в ответ, крепко пожал ее. На том они и разошлись.
Капитан, быстрым шагом направился к припаркованному служебному автомобилю, справедливо считая, что его подчиненные уже ожидают там своего начальника.