Между прочим, и судоводитель он был никакой.
Судоводитель он был слабый. Навигация, как наука, была для него запредельно сложной. В карту он смотрел как в «китайскую грамоту». Элементарные вещи, как прокладка курса и обсервация давались ему с трудом. Навигационных приборов он просто боялся. По-английски говорить почти не умел. Не понимаю, как он работал на других судах? Даже после трёх рейсов в нашей конторе не умел правильно пользоваться ни САРПом, ни GPSом, а уж нести радиовахту на GMDSS для него был «тёмный лес».
Вот вам пример его судоводительской бестолковости. Дело было около Антарктиды, в море Содружества. Принимает он у меня вахту в четыре часа ночи. Заглянул в радар, а позади нас отметка. Только что прошли айсберг. Он увидел отметку вблизи судна и спрашивает: «Это что такое? Судно какое-то появилось?» А я решил приколоться: «Да» - отвечаю – «Он нас обгонять собрался». Тут он засуетился и «наехал» на меня: «А ты с ним связывался? Говорил ему, что мы буксируем подводное оборудование? Чего он жмётся к нам по корме? Ему что, места мало для обгона? Он что, наших сигнальных огней не видит?» Он даже не понял, что на экране радара высвечивается неподвижный объект, а между тем каждый штурман может отличить стоячую цель от приближающейся. Ну, судоводителю это ясно как божий день, а уж старшему помощнику капитана должно хватить только короткого взгляда на экран.
И подобные случаи были не единичны. А когда мы становились на якорь на рейде Парамарибо, он брякнул: «Надо тормозить кормой на ветер». Ни тогда, ни сейчас я не понимаю, что он имел в виду.
Хорошо ему было, когда у него на вахте стоял четвёртый помощник. Но четвёртых сократили и настали чёрные дни Блёклого. Всё приходилось делать самому. Впрочем, Георгий Викторович постоянно пытался «перевести стрелки» и загрузить своей работой других. Но это ему удавалось всё реже и реже. Так как мы уже поняли его натуру и деликатно посылали его на три буквы. Первым в открытый конфликт с ним вошёл начальник рации (или, как теперь называется, помощник капитана по радиоэлектронике). Человек он прямой и открыто высказал старпому о его недостатках. Скандал в радиорубке вышел крупный. Но Блёклый почти перестал доставать радиста. Потом настала моя очередь.
Как-то я посоветовал Савину, как бывший старпом этого парохода, наилучший вариант выполнения одного дела. Чтобы и быстро и с пользой для всех. Так он, недолго думая, приказал, а вернее нудно предложил мне сделать это самому. Я до этого долго терпел, но тут не выдержал и взвился. Тут же на мостике высказал ему в резких выражениях всё, что я о нём думал, и что копилось долгое время. Ну, думаю, сейчас побежит жаловаться капитану и жди неприятностей. Он и побежал, и нажаловался. Капитан меня вызвал и провёл беседу. С капитаном я, конечно же, разговаривал не так резко, но попытался аргументировать своё поведение. Каждый остался при своём мнении, но зато меня старпом тоже перестал особо доставать. Так мы и жили. Встречались только на стояночной вахте или на смене ходовых вахт. Но и этого было достаточно.
Поднимется на мостик, сядет за компьютер и начнёт что-то печатать, новую инструкцию или приказ. Потом вдруг с возгласом: «Компьютер не занимать!» - умчится куда-то. И нет его по часу, бывало. А ведь нам тоже требуется свои документы делать. Сворачиваешь его писанину и работаешь. Так он прибежит и обижается, что заняли компьютер. Надоел до чёртиков. Выпросили у начальника вычислительного центра старый «комп», и установили ему в каюту. Так он всё равно постоянно занимал компьютер на мостике. А как он работал на компьютере? Это хохма. Набьёт пару слов и смотрит несколько минут на монитор, потом ещё несколько слов. Простенький приказ на четверть страницы занимал у него пару часов. Мало того. Он его распечатает на принтере, прочитает и тут же бросит в мусорную корзину. Какого, спрашивается х.. ты распечатывал? На экране прочитать не мог? Столько бумаги извёл впустую, пропасть!
Составлял Викторович «Судовое расписание по тревогам». Документ серьёзный и необходимый. Расписание должно быть составлено перед выходом судна в рейс или хотя бы в первые дни после выхода, чтобы экипаж знал свои обязанности на случай аварии. Расписание по тревогам – это основа организации борьбы за живучесть судна. Так гласит НБЖС. Так вот мы больше месяца жили без расписания. Старпом всё никак не мог сообразить, кого куда поставить. И это притом, что многие члены экипажа остались на своих местах. Чего проще. Замени выбывших на новых и всё. Так нет. Он всё перетасовал по-своему. Долго мучился, а когда распечатал всю «портянку», оказалось, что не тот файл в печать пустил.