Третий лишний 4
Артурчик от такой картинки, как Маринка, рядом с собой отказаться был не в силах. Тем более, что у девиц, которые крутились вокруг него в столице, временами прорывалось по отношению к нему открытое пренебрежение. Московского лоска не хватало, хоть убейся. Эти существа с силиконом вместо мозгов этот его провинциальный код считывали, как сканером, он иногда поражался такому их умению. «Курочку Рябу» в детстве не освоили, разве что «Мама мыла раму» прочитали, но вот эту способность или неспособность претендента содержать их прокачанную в фитнес-залах тушку высчитывали сразу.
Маринка была ещё не слишком испорченной. Похоже было, что её предки сознательно подставили дочуру, в расчёте на выгодную партию. Хех. Ну да, он партия выгодная, как говорится, «чоужтам».
– Ну что, Машк, в Москву?
– Я не Машка, я Марина, – строптиво возразила девица.
– Да мне по барабану, - усмехнулся Серов-младший. Одновременно восхитившись быстротой нужной реакции очередной соискательницы денег отца. – Ты гонор свой умерь, подруга. Я тебе не твой оруженосец Виктуар. И да, слушай, это правда, что всерьёз на бюджет собираешься, вот прямо так, без протекции? В Московский ВУЗ, да?
– И что? – удивилась эта кандидатка в жёны, деловито садясь и подбирая под себя свои длиннющие ноги. – Там всё так прогнило, что имея мозги и не имея папы, никаких шансов?
– Ну почему, статистическую погрешность никто не отменял. Но лучше всё же денежку иметь.
Маринка тратить родительские деньги на корочки не хотела. Она допускала, что будущий тесть мог бы озаботится получением образования, которое соответствовало бы статусу жены собственного сыночка. Но при любом раскладе уезжать отсюда всё равно нужно было обязательно. Её бывшие одноклассники, с которыми отношения и без того складывались не очень, теперь открыто объявили ей настоящую войну. И всё из-за отца, владельца градообразующего предприятия. Хотя если разобраться – и не из-за отца вовсе. Всему виной как раз и был её будущий тесть, навязанный отцом.
Дело в том, что кредит на развитие и реконструкцию завода давал банк Серова. Под грабительские, как водится, проценты (которые, впрочем, на фоне других банков казались вполне сносными). И как бы Вавилов-старший ни старался быть для работников предприятия справедливым собственником, вовремя платящим заработанное, денег на зарплату людям катастрофически не хватало, объяснить же причину открыто означало почти официально признать себя банкротом. Тогда не только заводу, но и городу хана. Вот Маринкины одноклассники, среди родителей которых было немало в разных чинах, от уборщицы до бухгалтеров, работников отцовского завода, и переносили недовольство своих родителей, сидевших месяцами без зарплаты, на неё саму. Уютно в такой атмосфере жить, по улицам ходить?
Исходя из этих соображений, отдать на заклание собственную дочь стало казаться Юрию Михайловичу вполне приемлемым выходом из положения. Он даже максимально завуалированно дал это ей понять. И Маринка, хотя и избалованная, но почтительная девочка, условия игры приняла. Потому и «не кочевряжилась» - именно так она воспринимала затеянную отцом сделку с замужеством.
Одна беда – к воспитанной почтительности, при её избалованности, прилагался ещё и ум. А он диктовал вполне определённую линию поведения, которая распространялась на всех прочих, включая и получившего отставку Виктора. Стервозную линию поведения, как защиту от угрызений собственной совести.
«В Москву, в Москву!» - стучало в висках, пока она одевалась. Пока ублажала Артурчика собственноручно заваренным кофе. Пока ехала с ним в его синем «Пежо» до города.
Чтобы там начать собирать вещи и всё больше настраиваться на скорейший отъезд.
Она не знала, какие в это время Серов-старший даёт младшему наставления.
– Девицу держи там в ежовых рукавицах, особенно разгуливаться не давай. Деньги? Ну, деньги трать – баба должна получать некие компенсации за некие ограничения. А главное – хоть мягко, с юмором, хоть жёстко, но пресекай всякие разговоры о свадьбе, регистрации брака и всей этой лабуде. На твой век баб хватит. Я тебе, сына, партию получше подыщу. Ты только это… наследника мне с ней не заделай. Просто поверь, не того поля она ягодка. Хотя и красивая. Ну а красивая, так пользуйся.
Артур, парень не глупый, слушая отца, про себя ухмылялся: ну батя прямо как барчуку-дворянчику белошвейку для утех нанял. Хотя по существу ведь так оно и было, ничего не менялось в этом мире, хоть при царе-батюшке, хоть при генсеках.