- Мам, ты сильно торопишься? Сейчас быстро заскочу, денег на карту закину и поедем, хорошо?
- Хорошо, сынок, ты не торопись, успеем, мне не к спеху, магазины сейчас допоздна работают, уж всё не раскупят. А тебе много денег на карту- то надо? А то поди давай я тебе скину, у меня есть маленько, а ты мне как раз живую денежку дашь, не верю я вашим картам.
- Мне бы тысяч 20, мам. Есть?
Галина Александровна, едва услышав сумму замахала руками.
- Ой, что ты, что ты, Феденька! У меня столько нету. А тебе на что такую сумму на карте- то держать? Люди умные сейчас наоборот советуют, мол снимать надо с карты деньги- то, а то сколь кругом мошенников!
Федя глянул на мать и улыбнулся.
- Да ладно, мам, не задержатся они у меня на карте. Настюша попросила немного скинуть, ну и Вике тоже надо, чтобы не обидно было. Да по мелочам ещё, за свет заплатить, за то, за другое.
- Это сколько же ты девкам денег собрался на карточки перевести?
- 5 тыщ одной, да 5 другой.
- А за какие заслуги им такие деньжищи, Федя? Не многовато ли будет им по 5 тыщ- то? Ты и так им обоим вон как помогаешь! Что одной алименты, что второй, да сколько ещё помимо алиментов бабы твои с тебя тянут! Ты сам скоро без штанов останешься, сынок! Помяни моё слово, в добрые всё равно не влезешь, сколько не давай, а матерешки - то ихние хоть как слова доброго о тебе не скажут.
Федя как то враз рассердился, нахмурился, свёл брови на переносице, и сурово глянул на мать.
- Ты вот что, мама... В мой карман не лезь. Изношу одни штаны- новые куплю, а сколько денег мне дочкам своим давать- не твоё дело.
Галина Александровна поджала губы и отвернулась, сделав вид, что смотрит в окно. Федя, видя, что обидел мать немного смягчился, улыбнулся, и сказал:
- Мам, может хватит уже, а? Ты пойми, это мои девчонки! Мои, не чьи-то. Моя кровь, твоя, батина. Кто им ещё поможет, если не я? Кто их обеспечивать по твоему должен? Вот ты молчишь, когда я вам помогаю, когда Ирке денег подкидываю, да племянникам. Так почему мои дочки тебе поперёк горла стоят? Почему, мам?
Галина , продолжая смотреть в окно, молчала. Федя тоже замолчал, сосредоточившись на дороге. Так, в молчании и ехали. Фёдор задумался, и грешным делом забыл, что не один в машине, а потому аж вздрогнул, когда мать внезапно начала говорить. Громко, визгливо, так, что каждое слово проникало глубоко в голову, и отдавало там неприятным звоном.
-Девки- то твои, Федька, да ведь у их кроме отца ещё и матери есть, а у матерей мужики другие. Тьфу, вертихвостки, что одна, что вторая!
-Кто вертихвостки, мама?
-А то не ясно, кто? Что матери, что дочки! Как что надо от тебя, так без мыла куда полагается залезут, а так- и как звать не помнят!
- Ты считаешь, что моих детей должны воспитывать и содержать чужие мужики, с которыми их матери живут? А с какой радости-то?
- А с такой! Уж если взял с довеском, так неси ответственность. А то взяли моду, Федя то, Федя это! Говорю же, без штанов скоро останешься, и крыша на голову упадёт, пока ремонт доделаешь в квартире!
- А я никуда не спешу. Всё успею, но дочек не брошу. Всё, мам. Разговор окончен.
Галина Александровна домой приехала совершенно не в духе. Нет, это совсем никуда не годится. Ездят на Федьке эти его бывшие, как хотят, а он и рад стараться, из кожи вон лезет. Одна рама и осталась от сына, исхудал, осунулся. Мало того, что алименты им каждой платит, одевает- обувает, да и так ещё денег даёт. А сам-то чай не миллионы зарабатывает! Квартиру убитую купил, а ремон пятый год не может сделать, всё в своей избушке живёт. Нет, ты смотри, какой! И слова ему не скажи, всё в штыки воспринимает. Надо же так, мои дочки, и всё тут! А тут ведь бабка надвое сказала, чьи они, то ли его, а то ли нет.
Федька женился не сказать, что рано. Ему уж к 30 годкам шло, а всё бегал, как шалопутный. А тут, увидал внучку соседскую, и пропал.
И эта пигалица, не смотри, что и 20 годков нет, а глазками стреляет, лыбится. Вот и долыбились, пузо на нос полезло.
Ох, как не хотела Галина эту Олю! Они же с соседями враги заклятые, а гляди-ка, породниться пришлось.
Федька особо не спрашивал, так, перед фактом поставил, мол женюсь, и всё тут. А Галя с мужем что? Поскрипели зубами, поворчали, да на том месте и сели.
У Федьки избенка худая была, там и стали жить.
Галина всё с ехидцей к Ольге подходила, мол ну как тебе в замуже живётся? После городской квартиры да в эту конуру?
Ольга только улыбалась в ответ, мол нормально, привыкаю потихоньку. Федя вот воду в дом обещал провести, да туалет тёплый сделать.
Настя у них родилась, так Фёдор работал на износ, всё для своих девочек. И туалет, и вода в дом, и одежда не одежда. Хорошо жили, ничего не скажешь. А потом, когда Насте лет 5 было, словно кошка чёрная меж ними пробежала. Может материны молитвы до Бога дошли, что не пара они, а может просто характерами не сошлись. Разошлись они тогда со скандалом. Ольга Настю собрала, да в город к себе уехала.
Фёдор в ту пору как с катушек съехал. Поначалу конечно помириться хотел, да куда там! Закусила Ольга удила, и ни в какую. Тогда то и пить Федька стал. Безбожно, по чёрному. Пил, да женщин менял, как перчатки. С пол года так и прошло, а потом Ольга к бабке в гости приехала, и по новой у них любовь закрутилась, да назад они сошлись.
Сколько- то прожили, да так случилось, что Ольга про похождения Федькины узнала. Про то, что когда не жили они вместе, не шибко- то он скучал. А узнала как? Сплетни по городку пошли, мол у Федьки Савина дочка родилась, а он и признавать не хочет.
Ох и всполошился тогда Федька! Ведь не знал он, ему та бабеночка и словом не обмолвилась, все молча, самолично решила, да девчонку родила. Она уже тоже не молодая была, бабочка- то эта, а деток не удавалось родить, а тут, с Федькой, словно по маслу вышло.
Федька, как на девку глянул, так и обомлел. Тут и экспертизы не надо, сразу видно, что его.
Пришел домой, да перед Ольгой покаялся, так мол и так, виноват, куролесил, пока не жили мы с тобой. Да, виноват, не сдюжил, но про дитя ни сном, ни духом не знал. Вот что хочешь делай со мной, хоть казни, хоть милуй, а дочку свою не брошу. Настенька мне родная, кровиночка, так и эта девочка моя, родная.
Ольга, хоть брови и нахмурила, а Федора даже зауважала. Это надо же, какой! Да другой бы на его месте отпирался, и дитя ни в жизнь не признал, а этот сидит, головушку свесил, казните его, или милуйте, дело ваше. Простила, а куда его девать? Хоть и набедокурил, а ведь свой же, родной.
Так и жили. Федя ту девочку удочерил, да официально алименты ей платил. и мало алиментов, так еще и помимо то то купит девочке, то это. то матери лишнюю тысячу сунет, мол купи что надо.
Ольга хоть и не бедствовала, хватало ей денег, а до того неприятно было, что он той, другой дочке наравне с ее девочкой помогает, что червяк какой-то в душе копошился.
Копошился этот червяк долго, да дыру и прогрыз в душе. Стали опять Ольга с Федором ругаться, не на жизнь, а на смерть. Точнее, ругалась в основном Ольга, а Федор, едва скандал почуяв, уходил из дома.
А однажды не выдержал, да в сердцах сказал, мол чем так жить, Оля, да ребенка своей руганью нервировать, уж лучше разойтись.
Ольга подумала -подумала, да решила, что прав муж- то. Собралась опять, да поехала в город, тем более там и для ребенка возможностей больше.
Так и стал Федор на двух дочерей алименты платить. Ольга поначалу думала, что помимо алиментов больше ничего и не дождется от бывшего мужа, а ты смотри-ка, честный Федор. Тысячу одной дочке дает, так тут же и второй, мол чтобы не обидно было. Одной курточку к зиме купит, и вторую по магазинам ведет, мол выбирай, дочка.
И на каникулах Федя дочек к себе брал, мол девчата сестры, и раз уж так вышло, то должны они знать друг друга. Мол вы, женщины взрослые, не противьтесь, пусть девчата общаются. Мы не вечные, а они всё же родные.
А женщины что? Подумали, да решили, что прав Фёдор. Пусть общаются сестры, тем более, что обид меж ними нет, отец никого не выделяет, и любит их одинаково.
Уже и дочка старшая школу закончить успела, и жена бывшая замуж вышла, и новому мужу ребёнка родила, и младшая дочь в старших классах, а папа всё так же им помогает. Одной дочке 5 тысяч даст, и другой следом, мол всё поровну.
Для Галины эта помощь как кость в горле. Вот ещё! Ирка, сестра младшая Федькина, одна тянется, троих детей нажила от разных отцов, и только один мало-мальски помогает, а те двое как истинные отцы, дело сделал, и в кусты.
То ли ей надо, чтобы и Федя так же поступал, то ли завидует тому, что может сын зарабатывать, да дочкам помогать, то ли переживает, что им, родителям, да сестре с племянниками меньше перепадёт, а только вечно недовольная мать, мол хватит, Федя большие они уже, да и матери у них есть, пусть тоже шевелятся. Да и вообще, платишь алименты, и будет с них, неча @пу баловать, да шиковать на твои денежки.
Федя как- спросил у матери, мол а ты много на одну свою пенсию наживешь? Вот то- то же, мама. Дорогая сейчас жизнь, а это девочки, у них на одни трусы да помады сколько денег уходит! Вот и помогаю, пока могу.
А Федя всё переживает, что в такое время тяжёлое нет у него возможности дочкам с жильём помочь, не по силам ему. Потихоньку откладывает им на свадьбы, чтобы потом неожиданностью не стали новости о замужестве.
Настя- то вон, уже с женихом приезжала, познакомила отца с кавалером. Невеста уже, институт через 2 года закончит.
Да и Вика, не смотри, что младшая, тоже парни кругами вьются. Не успеешь оглянуться, как говорится.
Девчата отца своего любят без ума и памяти, и не только из-за денег. Добрый он, папочка, хороший, и справедливый. И даже в мыслях не возникло ни у младшей дочки, ни у старшей об отце плохо сказать, потому что у обеих мамы за папу горой стоят.
Рассказ из цикла " Алименты страшный зверь".
Да, и такие папы бывают. Пусть не так часто, редкий экземпляр такие отцы, но встречаются. Эх, почаще бы.
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.