За день перед выпиской, которая была назначена на понедельник, Егор Осадчий отправился к тестю с разговором. Было решено, что он поговорит с ним, постарается все объяснить, а потом, судя по его настрою и реакции, позвонит Наде, и они с сынишкой либо приедут, либо нет.
Все будет зависеть от того, захочет ли Игорь Алексеевич нормально поговорить с дочерью или будет возмущаться до крайности.
Егор пришел с бутылкой хорошего вина, на столе стояла закуска, и даже котлеты жарились на сковороде. Магазинные, правда, но запах от них исходил неплохой. Сверчков ждал зятя, который предупредил о своем приходе заранее. Вики, слава богу, дома не было. Егор знал, что в это время они с Надей и Витей в больнице у мамы.
— Садись, Егор. Что за дело у тебя ко мне? Уезжать что ли собрались куда?
Егор к разговору был готов и даже волновался не сильно. Просто надо было решиться начать его, а там уж как пойдет.
— Игорь Алексеевич, — начал он перед тем, как сесть за стол. — У меня к вам очень серьезный разговор. Прошу вас, отнеситесь с пониманием к тому, что я скажу.
— Ой, давай вот без этих экивоков ваших, зять. Не мудри, что там у тебя, выкладывай.
— Я очень люблю вашу дочь Надю. Она моя жена и мы счастливы с ней. Мои чувства взаимны. Воспитываем сына, которого я тоже очень люблю…
Игорь Алексеевич смотрел на него во все глаза и было такое чувство, что он как лев, готов к прыжку. Егору стало немного не по себе.
— Так вот, — набравшись храбрости, продолжил он. — Все замечательно, кроме одного. К великому нашему с Надей сожалению, нам пришлось ввести вас всех в заблуждение, когда мы решили пожениться. Дело в том, что Витя — не мой сын, он сын Стивена.
Самое главное было сказано. Егор подошел к столу, разлил вино и посмотрел на тестя прямым открытым взглядом. Игорь Алексеевич отставил свой бокал в сторону, помолчал с полминуты и наконец произнес:
— Ну и что? И в чем проблема? Ты только сейчас об этом узнал?
— Нет, конечно. Я знал об этом с самого начала.
Дальше ему пришлось немного слукавить, а точнее, умолчать о том, что это Надя сделала ему предложение, а не он ей.
— Надя не скрывала от меня, что в положении, когда мы решили пожениться. Но я любил ее, понимаете, и женился, несмотря ни на что.
— Похвально. А что же Стивен?
Игорь Алексеевич сохранял спокойный тон в разговоре, но Егор видел, как у него ходят желваки на скулах, значит, он еле сдерживает себя.
— Стивен… ну что Стивен? Заявляет свои права на отцовство. Мы хотим эту проблему разрешить мирным путем. Запрещать ему видеться с сыном мы не можем, пусть приезжает, общается. Витя, когда подрастет, узнает правду. У нас нет другого выхода.
— Замечательная история с географией, — высказался тесть. — Одна мама, два папы, один здесь, другой черт знает где. И ты, взрослый мужик, считаешь, что это нормально?! Вы что, с ума все посходили что ли?! А ребенку каково? Узнать, что его мать его нагуляла, а? Об этом вы втроем подумали?!
Игорь Алексеевич стал заводиться.
— Я прошу вас, давайте поговорим спокойно. Надя его не нагуляла, у них со Стивеном был роман, не продолжительный и никуда не ведущий. Надя не хотела уезжать в Англию, хотя была влюблена в Стивена. Он и до сих пор был бы не прочь ее вернуть, но здесь без вариантов. Мы любим друг друга, и Надя уже объяснилась с ним.
— А как же этот стервец узнал, что ребенок от него? — продолжал негодовать тесть.
— Ну это уже его дело, Игорь Алексеевич. Сейчас ведь это не сложно, было бы желание. Заподозрил что-то, сделал тест ДНК. Неважно, как он узнал, но он стал настаивать на отцовстве. Мы решаем эту проблему. Но хочу, чтобы вы знали: я никогда, ни при каких обстоятельствах не откажусь от Нади и от Вити. Он для меня родной сын, и этим все сказано.
— С матерью что? Она из-за этого чуть жизни не лишилась? Из-за ваших махинаций с замужеством?
— Не было никаких махинаций. Я уже говорил, мы поженились по любви. А Стивен решил поделиться с ней своими проблемами с отцовством, рассказал ей все, искал поддержки, ну а финал вам известен.
Наступило тягостное молчание, которое прервал Егор:
— Мы с Надей решили пойти в этом вопросе до конца и честно рассказать вам все, чтобы к выходу Марины Яковлевны из больницы никаких недоразумений не было. Моя мама знает правду, отчим пока лишь догадывается.
— Вы с Надей решили…, а где же она, твоя Надя? Хвост поджала, тебя на амбразуру кинула. Знала, наверное, что ей мало не покажется, будь она тут.
— Они с Викой и Витей в больнице. Давайте сделаем так, ради Марины Яковлевны хотя бы, воспримем ситуацию спокойно по мере возможности. Не будем ссориться и раздувать скандал. Хотите поговорить с Надей, она готова прийти хоть сегодня вечером. Но я не могу допустить, чтобы моя жена была унижена или оскорблена.
Державшийся до сей минуты относительно спокойно, тесть вдруг взорвался:
— Унижена?! Оскорблена?! А о моей жене кто-нибудь подумал, когда своим безнравственным поведением чуть до могилы ее не довели? Своим враньем бесконечным? Не хочу я ее видеть! Живите себе в своем логове, и сюда ни шагу, понятно? И из больницы я сам Марину заберу завтра. Все, а теперь скатертью дорога.
Егор продолжал сидеть на своем месте, выслушивая гневную речь без эмоций. Когда Игорь Алексеевич замолчал наконец, он сказал:
— Давайте еще раз поговорим спокойно. Если мы все друг от друга отдалимся, то никому лучше от этого не станет, Игорь Алексеевич. И Марина Яковлевна будет переживать, она очень Витеньку любит. И для Нади это будет большой удар.
— Мне плевать на твою Надю!
— Хорошо, пусть так. Но если вы хотите высказать своей дочери все, что наболело, поговорите с ней с глазу на глаз. Как строгий отец с провинившейся дочерью. Она осознаёт свою вину перед вами и готова выслушать справедливые упреки, но не оскорбления и не отлучение от семьи. Это не правильно. Все мы люди и допускаем ошибки, раскаиваемся, переживаем. Ну простите нас, если можете.
Последняя фраза, видимо, произвела на Игоря Алексеевича должное впечатление.
— Простите… А что мне остается делать? Особенно, когда моя жена в таком плачевном состоянии. Только ради нее, слышишь? И Надежде передай, что никаких оправданий из ее уст я слышать не желаю. Хватит вранья! А мое отношение к ней с этих пор — это мое личное дело.
— Я понял, спасибо, что выслушали — просто сказал Егор и, попрощавшись, ушел.
Надя с сыном были уже дома, когда он вернулся. Она выжидательно и со страхом смотрела на него.
— Обошлось? — робко спросила она.
— Не убил, как видишь, — усмехнулся Егор. — Я думаю, конфликт удалось загладить кое-как. Он усмирил свой гнев ради Марины Яковлевны. Кстати, как она?
— Готовится домой. Я так боюсь, Егор.
Он пересказал жене разговор с тестем и предложил:
— Знаешь, теперь все всё знают. Давай вести себя просто и естественно. В конце концов, преступления мы не совершали. Закона не нарушали, а внутрисемейные дрязги есть у всех. Не захочет он смириться с ситуацией, никто его не заставит. Но я не думаю, что будут какие-то скандалы, хотя бы из-за Марины Яковлевны.
Надя согласилась с доводами и стала продумывать, как забрать маму из больницы завтра. Ей хотелось поговорить с отцом до ее выписки. И это ее нервировало. Ничего хорошего она от этого разговора не ждала. Но нужно было решаться, другого выхода просто не было.
Егор успокоил ее как мог и наконец она сказала:
— Вика обещала посидеть с Витей. Я с утра поеду к отцу, попробую поговорить, а потом мы вместе с ним заберем маму. Ты ведь работаешь, а Вика потом с Витей подъедут.
— Во сколько ее выписывают?
— После десяти, сразу после обхода.
— Ну и прекрасно. Тогда в обеденный перерыв я приеду за Викой, где-то к часу, и привезу их. Должен же я Марину Яковлевну увидеть.
Решили, что план хороший и расслабились слегка. Хотя волнений все же хватало. Завтрашняя встреча с отцом Надю совсем не радовала, но она надеялась, что ради маминого спокойствия он все же сменит свой гнев на милость.
На следующий день рано утром пришла Вика, которая застала Егора дома. Он закончил свой завтрак и собирался уже на выход, когда та позвонила в дверь.
— А, Осадчий, ты еще дома? Не надеялась тебя застать, — проговорила она, на что Егор спокойно ответил:
— Около часу дня я заеду и отвезу вас с Витей к родителям.
После этого он тут же вышел и захлопнул за собою дверь. Вика передернула плечами, скривила усмешку и направилась в Надину спальню, где та занималась сыном. Мальчик сидел на кровати и улыбался, когда она вошла.
— Привет, подруга, — заявила она. — Он у тебя такой спокойный, прямо как танк.
Надя поздоровалась и сказала:
— Тебе не кажется, что ребенку такие сравнения не подходят, или ты без жаргона никак?
— Да при чем здесь ребенок! Я про Осадчего твоего…
— Так, — прервала ее Надя, — я тебя убедительно прошу, не называть Егора по фамилии в моем присутствии. Мне надоел твой пренебрежительный тон.
— Ну да, а он меня, наверное, Викулей или Викушей называет в разговоре, не иначе.
— Викой он тебя называет, даже не Викторией, представь себе.
На этом Надя прекратила никому не нужную перепалку и объяснила сестре, что нужно сделать и как собрать Витю к поездке к родителям. Все это время мальчик спокойно сидел на кровати и смотрел на них, улыбаясь.
Вика внимательно прослушала все наставления, взяла племянника на руки и сказала:
— Папашка там весь надухарился с утра пораньше, волнуется перед встречей с мамой. А еще тебя ждет, из глаз аж искры летят. Он мне рассказал про вчерашнюю беседу с твоим ненаглядным. Молодец, Осад…, пардон, Егор. Не ожидала от него.
— Мне кажется, ты много, чего не ожидаешь. Тебе что, нормальные мужчины на пути не попадались, Вика?
— Какие-какие? Нормальные? — она рассмеялась. — Я тебя умоляю, сестренка. Все мужики сво… Видела фильм?
Надя посмотрела на сестру сочувствующим взглядом, покачала головой и пошла к выходу.
— Все, до встречи, — сказала она на прощание, поцеловала Витю, который готов был расплакаться, и ушла.
Игорь Алексеевич встретил дочь более, чем нерадушно. Он открыл ей дверь и, ни слова не говоря, скрылся из виду. Надя выдержала этот выпад, разделась и зашла в комнату, где на диване сидел отец и демонстративно смотрел телевизор.
— Папа, надо поговорить, — сказала Надя. — У нас есть немного времени, давай объяснимся. Я хочу, чтобы между нами больше не было никаких недоразумений.
— А-а-а, нагулять ребенка на стороне — это значит недоразумение у нас. Я почему-то так и подумал, — высказался Игорь Алексеевич. — Мне людям стыдно в глаза смотреть, что я такую… дочь воспитал! А мать с инфарктом в итоге! Недоразумение, конечно. И младшая с тебя пример берет. Проходу этому денди лондонскому не дает! Он у вас один на двоих теперь что ли?!
— Па-а-а-па! Ну как же так можно! Оставь Вику в покое, речь обо мне сейчас. Я оступилась, да, была неправа, полностью осознала и раскаялась. Теперь я замужем, у меня все хорошо…, — попыталась Надя наладить разговор.
— Ты что, на суде? Себе в защиту речь произносишь? Не нужны мне эти громкие слова. Мало того, что оступилась, ты хорошего мужика еще обкрутила, чтобы замуж поскорее выскочить. И любовник твой тут как тут! Тьфу! Смотреть на это все противно. А матери каково? Порядочные доченьки… со стыда можно сгореть.
Надя повернулась и вышла из комнаты. В горле стоял противный, липкий комок, было обидно и досадно, что отец не хочет прислушаться ни к одному ее слову и гнет свою линию. Она заранее знала, что договориться с ним будет нелегко, но сейчас стало ясно, что у нее просто не хватает на это моральных сил.
Ей так хотелось поговорить с ним до маминой выписки, чтобы хоть чуть-чуть сгладить острые углы, но поколебать его пуританские взгляды на высокую мораль и нравственность ей не удавалось.
И вдруг что-то взорвалось внутри нее, лопнула какая-то пружина то ли терпения, то ли боязни. Она вновь вернулась в комнату и твердо заявила:
— Папа, ты прав абсолютно во всем. Я не оступилась, я повела себя просто безнравственно. И мне нелегко это осознавать, поверь. Но это все в прошлом, в прош-лом! У нас с Егором семья, мы растим сына. Я не могу растрачивать свои эмоции на пожизненное самобичевание. Мне нужны силы, чтобы вырастить и воспитать Витю. Ты понимаешь это?! Можешь осуждать, ругать и презирать меня, если по-другому никак. Но делай это так, чтобы ни маме, ни Вите не наносить вреда, я тебя очень прошу! И нам пора уже. Я жду тебя внизу.
Игорь Алексеевич растерялся слегка от этой пламенной речи, хотел что-то сказать или возразить, но Надя уже вышла в прихожую, быстро оделась и спустилась вниз. Ее душили непроизвольные слезы, но она изо всех сил старалась взять себя в руки.
Окончание следует
- Спасибо за прочтение! Буду признательна за ваши комментарии, отзывы и пожелания, дорогие читатели.