Глава шестая. Бывший прораб
В конце сентября 2006 года приехал в Бишкек к одинокому Мурату Хамитулы племянник – Алижан Парнак. Широкоскулое лицо с бронзовым загаром выдавало в нем степняка. Пытливый взгляд производил впечатление ожидания ответа на немой вопрос. Племянник изредка навещал дядю, так что не удивил приездом. Более того, обрадовал старика гостинцами и родственной компанией. Конские деликатесы всегда привозил – казы, жая. Знал, дядька любит. Не забывал и про напитки. Сам не увлекался, но не прочь был хлопнуть рюмашку-другую.
Славно посидели, родню повспоминали. В живых мало кто из стариков остался.
– Скучно живешь, Мурат-ага, – сказал племянник, ковыряясь в зубах после обильного ужина. – Времени у тебя хоть отбавляй, а вот с деньгами, похоже, напряг, – обвел взглядом обшарпанную кухню, как бы собираясь составить смету на ремонт. – А мог бы в Таиланд слетать, поразвлечься. Тропики, море, девушки шоколадные… Экзотика! Старики туда только за экзотикой и летают. Омолаживаются душой!
– Сам-то бывал? – скользнул заинтересованным взглядом Мурат.
– Каждый год, – соврал племянник не моргнув глазом.
Красавец, острослов, ему и здесь кызымки не отказывают!
– И море там есть?
– Хоть утопись.
– А альбатросы?
– И альбатросы, и девочки. В Таиланде все есть!
Старик тяжело вздохнул:
– Хотелось бы, конечно.
– Понимаю, – посмотрел на него испытующе племянник, – финансы поют романсы.
– Поют, – подтвердил Мурат-ага.
– Есть возможность заработать хорошие бабки.
И замолчал, словно мысленно взвешивая предстоящее предложение.
– Делов-то – раз плюнуть, – изрек после паузы.
И опять замолчал. Пауза затянулась надолго. В который раз гость прикидывал: стоит ли старику поручать ответственное дело? Хотя хорошо знал способности бывшего прораба – работал у него одно время на стройке. Ушлый! И мозги мог «запудрить» заказчикам, и работяг подчинять своей воле. Но когда это было-то?
Старик же после упоминания об альбатросах, прикрыв глаза, стал вспоминать детство. Словно книгу с картинками перелистал. Большим фантазером рос, начитавшись в детстве Жюль Верна, Майн Рида, Фенимор Купера и прочих романтиков. От отца, пропавшего на войне, книги остались. В морозные вьюжные ночи мальчик Мурат, прижимаясь к теплой печке в деревенской избе, мечтал о жарких странах и бурных морях. Альбатрос в душе, расправляя крылья, призывал: «Давай, Мурат, рванем в штормовой простор». «Вот вырасту, – обещал мальчик гордой птице, – уж тогда и рванем!» Вырос. А все откладывал и откладывал: «Вот окончу институт, устроюсь на работу, накоплю деньги, уж тогда…»
Женился на последнем курсе, сын родился, потом дочь. Основным смыслом жизни стало воспитание детей. Альбатрос уже редко бередил душу, а он, не совсем уверенно, увещевал: «Вот вырастут дети, встанут на ноги, уж тогда…» Годы наслаивались, оставляя на лице отметины-морщины. Жена ушла в мир иной, дети разъехались по разным городам, а «черепашьего супа» из романтической песенки так и не похлебал. Не довелось.
Алижан все молчал, глядя в окно, за которым густели сумерки. Взвешивал все за и против.
– Ну? – прервал молчание старик, дернув головой. – И что там у тебя за работенка? Коней угонять? – пошутил неуместно.
Слухи доходили о лихих делах племянника. Да и сидел он…
– Почти угадал! – усмехнулся Алижан, ничуть не обидевшись шутке дяди. – У сенатора в Астане похитят внука. Будешь посредником в получении выкупа.
Старик, изобразив скрещенными пальцами тюремную решетку, приставил ее к глазу.
– Я тебя вижу, ты меня нет!
– Не арестуют! По телефону будешь контактировать.
– Вымогать деньги, хочешь сказать?
– Свое вернешь! Строил, строил развитой социализм, а когда его развалили, ни хрена тебе не досталось. А они, – кивнул на потолок, – хорошо поимели! Пусть теперь делятся.
Старик долго молчал, прикрыв глаза. Прошлое с настоящим тасовал. Много что построил, будучи прорабом. Радовался каждому сданному объекту – они как памятники его труду. И в коммунизм верил. А сейчас вон на продуктах экономит.
– Эй, уснул? – окликнул старика Алижан.
– Какая сумма выкупа? – открыл старик глаза.
– Пятьсот тысяч долларов. Станут торговаться – разумно сбавишь. Не тебя, прораба, учить.
– Откуда такие деньги у сенатора? – засомневался старик.
– У зятя займет. Буржуй он новоявленный.
– С ребенком вот… – вздохнул старик, – нехорошо это. Может, самого сенатора похитишь?
– Кто его выкупать-то станет? – улыбнулся саркастически племянник. – Кому он нужен?
– Правительству, наверное. А ребенка – нехорошо это.
– Не бери в голову. Для малого это нечто вроде игры в казаки-разбойники. Да и няня его при нем будет. А сенатор, зачем он правительству?
– Заседать.
– Почему он заседает, потому что задница есть, – скаламбурил Алижан. – Другую приспособят.
– Хо-хо-хо, – только и проскрипел старик, соглашаясь.
Опять наступило тягостное молчание.
Пасмурное утро. За окном в тумане смутно просматриваются голые, облетевшие деревья, напоминая о старости. «А там, в Таиланде, – думалось старику, – круглый год лето. Море, пальмы».
Опохмелились родичи, поговорили предметно о предстоящей афере.
– Звонки из разных городов, – инструктировал племянник. – Первый раз – назначаешь сумму выкупа и сроки выплаты. Второй раз – сообщаешь, куда перевести деньги. И попробуй поймай тебя. Ты – Мистер Икс!
Алижан оставил старику два мобильных телефона с установленными номерами сенатора Тогузакова. Передал диктофон с записью голоса ребенка, чтобы при разговоре с сенатором «вплести» эту запись, имитируя, что внук его жив и здоров.
– Звонить будешь в конце октября. В какой день, я сообщу, – сказал Алижан, прощаясь.
Беспокойство начало бередить душу Мурата. Один остается с проблемами. Может, не надо было соглашаться? – думалось.
– Ну-ну! – похлопал Алижан по плечу дяди, узрев его волнение. – Все будет путем.
Аванс нехилый оставил.
– На одну поездку в Таиланд, считай, уже заработал! – улыбнулся. – Альбатрос там заждался.
Первые дни после отъезда Алижана старика мучили сомнения: так ли поступил, согласившись на кривду. Правильную жизнь прожил, копейки не то что у людей, у государства не похитил. Хотя возможности были.
Проходили дни, Алижан не звонил. Успокоился старик, наверное, передумал.
Рано утром двадцать первого октября Мурата Хамитулы разбудил телефонный звонок. Междугородний! Мурат это сразу понял: гудки требовательные. Снял трубку.
– Слушаю вас.
– Это я, Мурат-ага. Здоровье как?
– По возрасту, – буркнул старик. Первый раз не обрадовался племяннику.
– Настроение? Все от настроения зависит!
– С чего веселиться-то? – ответил старик вопросом на вопрос.
– Будем поднимать настроение. Два звонка и… «Синее море, белый пароход!»
– Гы, – прочистил горло старик, как бы подавившись слюной.
– Первый звонок завтра из Тараза. Безлюдное место там сам выберешь. Разговор не более трех минут. Трубку без отпечатков пальцев выбросишь. Иначе вычислят и найдут ее в твоем кармане.
Во рту Мурата соленый привкус, вспотели ладони. Сомнения: может отказаться? Но поздно, племянника подведет. Да и аванс нехилый получен. В случае чего, – подумал, – за один трехминутный звонок много не дадут.
– И что сказать?
– Деликатно так, но твердо назовешь сенатору сумму выкупа мальчика – пятьсот тысяч долларов. Начнет торговаться – сбавляй в разумных пределах. Ну а дальше импровизируй, тебя ли учить, Мурат-ага. Еще вопросы?
– Да все вроде.
– Диктофон, что оставил, при тебе?
– Подожди минутку.
Старик, тяжело вздохнув, сгорбившись, пошел за прибором.
– Вот он.
– Ну-ка включи.
Через несколько секунд послышался четкий детский голос: «Дедуля, я по тебе соскучился».
– При разговоре с сенатором вставишь эту фразу. О втором звонке с указанием счета, куда перевести деньги, сообщу дополнительно. Пока, конец связи!
Короткие гудки. Отключился племянник, оставив Мурата наедине с сомнениями. Все ли так делает?
– Хо-хо-хо, – проскрипел.
Стенные часы, словно сочувствуя старику, с астматическим скрежетом пробили семь раз и продолжили монотонно отсчитывать секунды, вычитая их из жизни Мурата. И ни одну ушедшую секунду невозможно вернуть ни за какие деньги. А дни, месяцы, годы? Так ли они прожиты?
Звонок сенатору от похитителей внука прозвучал только на третий день в половине десятого утра двадцать второго октября. К этому времени его телефонная сим-карта уже стояла в мобильнике Алмаза. Детектив должен был изображать чадолюбивого деда. Да и находился, когда просигналил мобильник, в его кабинете.
– Здравствуйте, Булат-ага! Внук ваш у нас гостит, – произнес звонивший, как бы желая обрадовать.
И замолчал в ожидании реакции.
Не проявлял спешки и «дедушка».
– Алло! Вы меня слышите? – прервал паузу звонивший.
– Продолжайте, – произнес спокойно полковник, не удосужившись поздороваться. И засомневался: «дядей» ли доводится сенатор звонившему? Голос старческий.
Мурат ожидал иной реакции дедушки. Засуетится, залебезит.
После повторной паузы – звонкий детский голос:
– Дедуля, я по тебе соскучился…
И опять старческий голос:
– Любит вас внучок, любит. Скучает, хотя ему и здесь неплохо. Кормим, развлекаем, вовремя спать укладываем.
– Ваши условия, – властный голос «сенатора».
– Уважаю деловых людей, – проскрипела трубка. – Не зря за вас голосуем.
– Сенаторов выбирают депутаты парламента.
– Все равно одобрямс. Пятьсот тонн капусты.
– Не понял, – продолжил игру Алмаз. Сенатор мог и не знать блатного сленга.
– Пятьсот тысяч.
– Полмиллиона тенге! – натурально удивился Алмаз. – Где же я вам их возьму?
– Пятьсот тысяч долларов, уважаемый Булат-ага.
После долгой театральной паузы:
– Полагаю, у вас достоверная информация обо мне: не ворую, деньги не печатаю.
–У зятя попросите.
– Не получится.
– Под проценты даст.
– Долг не смогу вернуть.
– Отработаете. При вашей-то должности, сенатор.
– Исключено. Двести тысяч. Но для этого надо продать квартиру. Десять дней отсрочки.
Звонивший опять замолчал. Может, совещаются, подумал Исаков.
– Триста, – проскрипел голос. – Но предупреждаю, разговор наш конфиденциальный. В полицию, знаю, вы уже сообщили о похищении внука. Крот там у нас, – сказал неуверенно звонивший. – Не выкупите ребенка, вреда ему не причиним – беспредел не по нашей части. Вывезем за пределы Казахстана. В Эмираты или еще куда, и будет он, повзрослев, каким-нибудь Абу Хасаном.
– Двести, и никаких торгов.
После короткой паузы:
– Ни вам, ни нам – двести пятьдесят, – проскрипел старик. – Три дня отсрочки. Сегодняшний день – первый! Не звоните по этому номеру. Сам позвоню утром двадцать пятого. Не вздумайте умничать, устраивая захват. Никаких киношных эффектов с передачей мешка с деньгами не будет. Переведете их на указанный счет. Потому-то полицию не стоит беспокоить, уровень не их.
– Три дня нереально, – возразил «сенатор». – Не успею квартиру продать.
– Кредит оформляйте, вам не откажут. А там уже разбирайтесь, не вас учить, Булат-ага.
Звонивший – у следствия с этого момента он проходил под псевдонимом Старик – отключился.
Мурат Хамитулы знал: аналитики Департамента внутренних дел Астаны без проблем определят координаты, откуда он звонил, а сыщики в штатском через четверть часа прочешут тот район вдоль и поперек. В выявленной зоне опросят людей, просмотрят записи камер наружных наблюдений близлежащих учреждений. Обо всем этом просветил его племянник. Потому-то, приехав из Бишкека в Тараз, звонил он из городского парка, безлюдного в это время года. Здесь же на скамейке оставил «чистый», без отпечатков, мобильный телефон.
После неприятного разговора Мурат-ага, собранный, как в былые годы, не оглядываясь, уходил из парка. Никакой сутулости в семьдесят два года, живой взгляд карих глаз. Молодила старика короткая стрижка жестких седых волос.
– Хо-хо-хо, – вздохнул устало только на троллейбусной остановке, вспоминая разговор с «сенатором», – грехи наши тяжкие.
В нем как бы уживались два человека: один энергичный, решительный, другой – неуверенный в себе пессимист. Но они мирно сосуществовали, и душевное состояние старика было спокойным.
После тяжкого вздоха Мурат-ага на всякий случай прочитал короткую молитву, которой выучила его в детстве бабушка. Любила сироту. Отец погиб на войне, мать скончалась в военное лихолетье от туберкулёза. Бабушка забрала осиротевших детей: старшую сестру Лиру, его и младшего братишку Рината.
Старик доехал троллейбусом до автостанции, сел в маршрутное такси до Бишкека. Тепло в машине, мотор монотонно урчит. Уютно. Так бы ехал и ехал до конца жизни.
Заснул. Сон ему: альбатрос над морем парит, а в море шоколадные девушки плещутся, машут руками, зовут в компанию. Идет он по берегу моря, утопая по щиколотку в горячем песке, ведет за руку внука сенатора.
– Дедуля, мы где? – спрашивает мальчик, запрокинув голову.
– Не выкупили тебя, увез в Таиланд.
– Это нехорошо, мама плакать будет.
Автобус подбросило на ухабе, старик проснулся. Вначале не понял, где он. И, сообразив, стал прокручивать сон. Вздохнул:
– Хо-хо-хо, грехи наши тяжкие.
И мысленно прочитал короткую молитву: «Ля иляха иль Аллах, Мухаммат – расулуллах».
Бабушка говорила, сорок раз надо повторить в тяжелые моменты жизни. Да зачем? Аллах и с первого раза услышит и поможет.
Продолжение следует...
Автор Казбек Исмагилов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.