Если Магда и была психически больной, то к настоящим иди-откам ее все-таки никак нельзя было отнести. Когда отца все-таки удалось уговорить, и он поместил ее в закрытое лечебное учреждение – частное и очень дорогое – она его возненавидела.
На мать ненависть тратить не стоило. Мать была маленькой изящной женщиной, очень красивой, робкой и тихой. Она не то, что боялась Магды – она была от нее в ужасе.
— Я тебя умоляю, — говорила она отцу, — Я не могу жить с нею в одном доме. Она ходит по ночам, ей ничего не стоит взять любой, самый опасный предмет, подойти к нам, и …
Мать билась, как чайка в клетке, и это стало одной из причин того, что отец в конце концов согласился на лечебницу. К той поре, когда Магде исполнилось десять лет – глаза матери расширялись, когда дочь входила в комнату, точно пере ней представал персонаж из фильма ужасов. Еще немного – и мать не выдержала бы – собрала вещи и ушла. Она готова была уступить Магде все – дом, отца, богатую жизнь – лишь бы не находиться с ней рядом.
Стоило ли уделять хоть толику чувств такой трусихе? Она не заслуживала даже ненависти.
Больше детей у нее быть не могло, и Магда относилась к матери с презрительной жалостью, понимая, что, когда придет время, она всегда сможет убрать ее со своей дороги.
Другое дело – отец. Николай Платонович обращался с дочерью с исключительным терпением, но Магда знала, что он был очень жестким деловым человеком, и кроме легального – имел еще и теневой бизнес. И в этом мире до сих пор царили первобытные законы, так что расслабляться там не приходилось, нужно было держать нос по ветру.
Оказавшись в лечебнице (отдельная комната, похожая на номер первоклассной гостиницы), Магда поняла, как она может извлечь выгоду из своего положения. Во всём этом был ключевой момент – отец чувствовал себя перед ней виноватым.
Да, он платил сумму, которая другому показалась бы целым состоянием, за ее лечение – вернее, за изоляцию. Магда получала сильные лекарства, позволявшие ей не только избегать депрессии, но частенько получать кайф, находясь в состоянии эйфории. Время от времени отец брал ее из лечебницы, чтобы повозить по магазинам, сводить в кафе. Но Магда настояла на том, чтобы он давал ей еще и карманные деньги, причем немалые.
— Зачем тебе? — удивился было отец, — Живешь на всем готовом.
Она лишь пожала плечами, и намекнула, что любит на досуге побродить по интернет-сайтам и заказать себе что-нибудь там.
Отец пошел на сделку – он хотел видеть дочь счастливой, но Магда ни разу не отчиталась ему, что и как было ею куплено. Распоряжалась она деньгами совершенно другим образом.
Все сотрудники, работавшие в клинике, получали хорошую зарплату, начиная с санитарок, не говоря уж о медсестрах и врачах. Но Магда устраивала что-то вроде игры с теми, кто ухаживал непосредственно за ней. Ей нравилось, что она может унизить человека, причинить ему боль, а потом заплатить ему за причиненные страдания. И он не только будет молчать и не пожалуется на нее, но согласится повторить такое вновь и вновь. Деньги лишними не бывают.
Начинала Магда с мелочей. – могла выплеснуть в лицо санитару горячий чай, или выхватить у медсестры шприц и ткнуть ее иголкой. Но со временем развлечения становились все более изощренными.
Так, она нередко брала порцию каши, принесенную на завтрак, закидывала ногу на ногу и вываливала овсянку на свои тапочки. А потом говорила санитару:
— А теперь ешь. И вылижи так, чтобы не осталось ни капли…
…И да, плата была щедрой, и на Магду не пожаловался никто. Когда ей исполнилось двадцать, и ее «выписали» из больницы, главврач жал руку ее отцу, и говорил, что Магду вполне уже можно «выводить в свет». Конечно, нужно приглядывать, но все же…
Николай Платонович не решился увезти дочь в Россию, где была сосредоточена большая часть его бизнеса, и выбрал для нее этот тихий европейский городок, где купил ей квартиру, нанял прислугу и часто приезжал ее навестить. И он был благодарен врачам за то, что дочь научилась контролировать свое поведение.
Правда и тут она грешила, но какое-то время это все было по мелочи. Гонять по ночным улицам, превышая скорость, напиваться в баре до невменяемого состояния, снимать мужчин определенного сорта и заставлять их выполнять ее прихоти… О ней сложилась слава, как об эксцентричной дамочке, безбашенной на всю голову. Добропорядочным мужчинам с ней лучше было не связываться, и все же, до какой степени Магда больна – не знал никто.
Что касается любви – был случай, когда она запала на одного модного голливудского артиста, и потребовала у отца, чтобы тот их познакомил. В представлении Магды – привез звезду к ней в гости, а там уж она не упустила бы такую возможность. Но Николай Платонович точно знал, что этот номер не пройдет, и отвлек дочь круизом на яхте, где она увлеклась другим мачо, не зная, что тот специально нанят ее отцом.
Когда Магда познакомилась с Петром, она ни секунды не сомневалась, что это судьба. Что-то произошло с ней, какая-то перемена, слишком сильно он взволновал ее сердце.
Когда же Магда поняла – а влюбленные женщины такое понимают интуитивно – что Петр никогда не будет с ней по доброй воле, она впала в ярость. Позвонила отцу и сказала:
— Я его убью. И его жену тоже.
Николай Платонович несмотря на то, что не отличался богатым воображением, представил себе все очень живо. С Магды станется. Раздобудет где-нибудь пистолет и устроит стрельбу. Тогда ее в лучшем случае навсегда запрут в какой-нибудь клинике, уже отнюдь не элитной. И еще он понял, что на этот раз новой «игрушкой» отвлечь дочь не удастся. Все было слишком серьезно.
— Ну и чего ты добьешься? — спокойно спросил он.
Напускным было это спокойствие, но Магда не поняла.
— Он не будет с другой, — объяснила она.
— Но и с тобой он не будет. Ты что, согласна навещать его могилу на кладбище? Это тебя устроит?
Магда молчала.
— Доверься мне, — попросил Николай Платонович, — Я все устрою.
— Убей хотя бы его жену. Чтобы ее не было в природе.
— Ты останешься довольна.
…Через несколько дней случился тот самый пожар. А потом Петр позвонил Магде и сдавленным голосом попросил разрешения провести с нею вечер.
Но Николай Платонович не был бы собой, если бы не держал в рукаве еще одну козырную карту – на всякий случай. Запасной вариант.
Магда согласилась оставить в живых только ребенка, но Николай Платонович решил сохранить жизнь обоим пленникам. Он решил, что именно так Петр попадет в еще большую зависимость от их семьи – не то, что шевельнуться, вздохнуть без разрешения не посмеет. И если когда-нибудь зять даст понять, что больше не может терпеть эту муку-мученическую ради ребенка, тогда на сцене и появится Люся.
Робкая Люся, которую ничего не стоило запереть в том самом особняке, где держали и ее сына. Люся знала, если она хоть раз попробует подать кому-то весточку, что они живы – будут предприняты некоторые действия, в результате которых эта весть окажется ошибочной.
Николай Платонович был доволен собой – теперь не было нужды беспокоиться об этом ребенке, о Мите – за ним ухаживала мать. Дочь счастлива, зять вышколен и да… чего там греха таить – совесть не отягощают лишние убий-ства.
…Но каким образом Магда вызнала, как обстоят дела, Николай Платонович так и не узнал. Она свела знакомство с одним из охранников пленников, время от времени звонила ему, и как уже привыкла – щедро оплачивала его услуги. Благодаря этому, она знала о женщине и ребенке всё. Здоровы они или больны, чем занимались вчера и что будут делать сегодня. Ей нужно было держать эти ниточки в своих руках, и она в этом преуспела.
Охранника, как и сына ее мужа звали Дмитрием. Магда называла его Митяй, чтобы не путаться.
…Когда Петр бежал за ней по лестнице, а она неслась как дол-банная Золушка в одной туфельке, она повернулась, скрючила пальцы и зашипела. Он понял, что еще движение – и она вцепится в него этими длинными наманикюренными ногтями. Но не от этого, совсем не от этого, лицо его было совершенно белым.
…Машина рванула от его офиса с такой скоростью, точно Магда собиралась участвовать в автомобильных гонках.
Петр долго стоял у края тротуара, глядя ей вслед. Теперь все зависело не от него, а он других людей…. И это было особенно страшно.
…Магда понимала, что еще чуть-чуть, и ее остановят, она нарушила все мыслимые дорожные правила. Она припарковалась и выхватила из сумки телефон.
— Митяй, — сказала она, — Чтоб сегодня же ты снес головы обоим….
— Серьезно? — засмеялся он, решил д-урак, что она шутит.
— Можешь не головы, — она поправилась, — Но, чтобы к завтрашнему дню их в живых не было.
— Что случилось? — спросил он, поняв, что Магда говорит серьезно.
— Кое-кто не заслужил, чтобы они продолжали существовать. Ты потеряешь работу, но я все оплачу…
Но том конце Митяй помолчал несколько мгновений.
— Хозяин – барин, — сказал он, наконец, — Прикажете – сделаю. Но перед отцом-то вашим мне как отчитываться?
— А это не его проблема – моя. Пусть копается в своем бизнесе и не лезет мне в душу.
— Ну а потом-то что делать? — чувствовалось, что совершенно неожиданное приказание сбило Митяя с толку, — Вы хотите, чтобы их никто не нашел, концы в воду, да?
— Перво-наперво, ты пришлешь мне фотографии. Со всех сторон и хорошего качества. Я обклею ими стены в чулане. Так что мой дорогой муж, когда будет там сидеть, сам налож-ит на себя руки.
- А сами-то как после этого дальше жить будете? — вдруг спросил Митяй.
Окончание следует