Цель дня
Ребятушки достают блокноты и записывают сначала название дня – «День Младенца». Я говорю о начале работы по теме смены и главную цель сегодняшнего дня – «Почувствовать себя младенцем». Многие игры, упражнения и задания будут опираться на психолого-педагогический метод «проживания», когда нужно не вообразить, не представить, а постараться именно прожить определенный период времени в том или ином образе. Это наиболее эффективный метод получения и освоения опыта той или иной ролевой идентификации.
Разминка «Эмоция (ощущение) – плач»
Для младенца почти единственный способ заявить о своих чувствах, эмоциях, ощущениях – это выразить их через плач. Давайте потренируемся в возможности понимания плача ребенка. Сообща подбираем список возможных эмоций и ощущений ребенка: боль, интерес, страх, радость, одиночество, холод, жара. Гм, гм, подходит ли сюда радость, и может ли ее ребенок выражать в плаче?.. Это довольно сомнительно. Но отчего ж не попробовать. По коробочке Люда выбирает «угадывателя», уходящего за дверь. А мы договариваемся с остальными, какое чувство будет в плаче выражено.
Минут пять из нашего класса доносились стоны и рыдания, прерываемые моими ограничивающими возгласами. Конечно, пока все больше напоминает игру, но ничего, скоро лагерники почувствуют на себе все «прелести» младенческой а заодно и родительской жизни.
«Родитель и младенец»
Усложняю игровую ситуацию. Теперь разбиваю всех на пары «Родитель-младенец». Стараюсь сделать так, чтобы получились в парах «мальчик-девочка». Получается. Первыми девочки будут играть роли мам, а мальчикам придется выступить в роли младенцев.
На полу расстилаю большие черные занавески и предлагаю мальчикам улечься на них, а девочкам взять в руки простыни, которые каждый принес с собой.
«Пеленание» - это первое задание. Нужно запеленать младенца, так, чтобы, с одной стороны, ему было достаточно удобно, а с другой, - он не мог самостоятельно раскрыться и уползти куда-нибудь.
Таня на этом упражнении – «скрытая камера». Напомню, что так мы называем людей, которые письменно фиксируют все происходящее в лагере. Для примера – вот как Таня фиксирует происходящее:
«На середине кабинета расстелены черные покрывала. На них располагаются те, кто младенцы (но пока без простыней). Они уже плачут и капризничают. По свистку родители пеленают своих младенцев. Они должны быть аккуратными и не сделать больно своему чаду. Если бы я не знала, что они играют, я бы подумала, что я в роддоме».
Решаю оценить это первое задание, и в качестве эксперта по пеленанию приглашаю Аллу Даниловну (дальше будем по-простому – Даниловна), мою напарницу. Она – учитель географии, и у нее сегодня консультации к экзамену, но вот уже вернулась и может оценить успехи в пеленании.
Даниловна долго расхаживает, комментирует и, в конце концов, в качестве победителя выбирает пару Катя – Максим. Максим действительно премиленько замотан и лежит с таким же очень умильным видом. Вручаю звезду Кате как лучшей «маме» в этом задании.
«Пойми, что хочет» - следующее развитие игры. Договариваемся с ребятами, что младенцы могут хотеть:
- кушать;
- пить;
- какать;
- писать;
- гулять (имеется в виду – надоело лежать, чтобы поносили);
- играть (то есть, чтобы его заинтересовали чем-то или дали игрушку).
Но выразить все эти потребности можно только через плач, задача «родителя» при этом понять, что же хочет его «чадо».
Родители – «мамашки» выходят из класса, а я договариваюсь с «младенцами», что на первый раз они будут хотеть кушать. Приглашаю «мамашек».
«Кирилл приставил пальчик ко рту. Данил громко кричит. Леша спокойно головой качает. Димка не поддается на уговоры. А Мурат сдался и уже кушает. Родители говорят, что дети хотели кушать, но некоторые не поняли ничего», - комментирует Таня.
Ну, что ж в целом все удачно. Пойдем на второй тур. На этот раз договариваюсь о «какании». Логично: покушали – покакали.
«Кирилл тянет ручки к Маше. Дима делает печальное лицо, а Марина пытается его посадить. Настя пеленает Диму.
Рита говорит, что не поняла, чего хочет Мурат. Люда держала Данила над ковриком, но он заснул».
А теперь меняем роли в парах. Посмотрим, на что способны мальчики в роли «папашек», у которых в роли младенцев выступят девочки.
Так, а по времени нужно поторапливаться, уже пришли мои девчонки-«ветераны». Они уже одиннадцатикласницы, сегодня у них была консультация, и я пригласил их помочь мне в проведении следующей «кульминационной» в Дне Младенца игры.
Но что там наши папашки?.. Да все нормально:
«Девочки ведут себя тише мальчиков…. Максим весело смеется…. Дима пеленает Марину, Мурат Риту. Настя спокойно лежит…. Дима понял, что его ребенок не хочет есть». Таня.
Заканчиваем игру, распеленовываемся и садимся писать засветку чувств.
«Я думаю, впечатления самые яркие. Такого не испытывал никто из нас. Даже я, записывая происходящее, и одним глазком все наблюдая, очень заинтересовалась. Меня впечатлил Кирилл и Дима», - это наблюдения Тани. Но это взгляд «скрытой камеры», взгляд со стороны, важный, но все-таки второстепенный по важности. А что испытали непосредственные участники «мероприятия»? Насколько они смогли ощутить себя в роли родителей и младенцев?
«Мне было чуть стеснительно. Но вообще было хорошо и прикольно. Я вспомнила свое детство. Еще хочется такого, чтоб пеленали детей. Еще мне хотелось, чтоб мы гуляли с детьми». Марина.
«Сначала, когда меня начали пеленать, я не плакал, а смеялся, а когда я начал пеленать, мне тало как-то неуютно. Ребенок плачет, и не поймешь, что он хочет. Но мне все равно понравилось». Максим.
«Мне понравилось быть младенцем, потому что все желания всегда выполняются. Хочешь писать – писаешь, хочешь есть – ешь. Еще меня любят и уважают. И делают все так, как я хочу». Дима (младший).
Так, у наших первочков все нормально. Они вполне определенно дифференцируют свои чувства в разных ролевых образах. Кстати, вот еще одна интересная засветка – у Риты. Она даже пытается спроецировать полученный опыт на своих собственных родителей:
«Мне больше понравилось быть младенцем, потому что мне нравится, когда бегают надо мной и предлагают что-либо. И я еще раз хочу побыть младенцем, но только с моими настоящими родителями.
А не нравится мне быть родителем, потому что я не хочу стирать пеленки и нянчить пупсика. А еще мне не нравится, когда пупс громко кричит, какает и делает большую отрыжку».
Ну, понятно. Хоть и не нравится – а что поделаешь? А что же наши ветераны пережили за это время?
Целая волна эмоций захлестывает Кирилла, который был в паре с Машей:
«Мне понравилось быть папой, но больше ребенком. У меня была прекрасная мама. Меня не покидало чувство заботы. Из нее (Маша) получится хорошая мама. Когда я был отцом, мне хотелось тискать свою дочку (и не потому, что она девочка, а потому что она была милая). Мне очень понравилось, я чувствовал, что хочу помочь ей (и я это сделал)».
У Леши в чувстве заботы более ярко проступает сознание ответственности.
«Младенцем быть легче, чем родителем, однозначно. Быть родителем предполагает определенную ответственность: вдруг ребенок хочет в туалет, а ему в зубы впихнут соску, и не всегда можно угадать, что же он хочет». Леша.
Но, кстати, с угадыванием не все прошло в рамках игровой реальности. В этом убеждает засветка Люды:
«Данил, конечно, мне подсказывал. Я перечисляла чувства, а он качал головой. Зато я ему ни слова не сказала. Только вот нос заткнула, но это вполне могло сойти за «писить». Ну, в общем-то, мне не совсем понравилось, как-то глупо, и я замечала, что у всех были подсказки, но без них никто ничего бы не понял…»
Ну, ладно, тем не менее, цель игры в общем достигнута: в той или иной мере каждый почувствовал себя младенцем. Можно переходить к кульминационной игре. Но на всякий случай, даю возможность высказаться желающим. Мои ветераны, точенее «ветеранши» (так мы называем старшеклассников, прошлых участников лагерных смен), уже проинструктированы и «рвутся в бой».
«Жестокие няни»
На эту игру меня навела сама наша сюрреалистическая в своей обыденной жестокости действительность. По телевизору прошел сюжет о том, как в одном из роддомов нянечка, не успевая уследить за всеми детьми, заклеивала скотчем рты самым крикливым из них. Попробуем воспроизвести эту ситуацию в игровом преломлении.
Мои ветеранши (три девочки) выступят в роли «жестоких нянь», а все лагерники станут кричащими младенцами. Инструктирую подопечных: нельзя молчать, нужно обязательно плакать, но плакать как можно жалостливее – тогда будет больше шансов продержаться «назаклеенным». А «нянь» настраиваю на то, что они заклеивают рты наименее «страдающим», кто хуже всего вжился в роль, и не может передать в плаче свою боль, отчаяние и одиночество. Они уже приготовились к заклеиванию, нарезав кусочки оранжево-ядовитого скотча. Ядовитого в смысле цвета. Наклеенная на рот эта полоска скотча выглядит вполне устрашающе.
Оставшаяся с прошлого полдника пара апельсинов навела на еще одну идею. Чтобы слишком не фрустрировать ребят заклеиванием их ртов, особенно первым из них, – перед тем, как заклеить рот, няня должна вложить в него дольку апельсина. Апельсины тоже уже начищены и разделены на дольки, можно давать старт игры.
Но, подожди, а в чем ее смысл? В чем психолого-педагогический смысл этой игры? В прошлой – понятно: вживление в образы родителей и младенцев. А здесь?
А здесь – дальнейшее вживление в образ беспомощного младенца, постижение его состояния как состояния «отчаянной заброшенности», ужас которого усугубляется тем, что выразить это состояние он может только через плач.
Дополнительную психологическую и нравственную нагрузку игре придает ее ход «на выбывание». Значит, особенно нелегко будет первым из «заклеенных» - им дольше всего придется лежать в таком состоянии. Игра по своему типу приближается к играм нравственного выбора, играм, где нравственный выбор осуществляется в личностном преломлении, через постепенное отсеивание ее участников.
Ну, что ж, начинаем. Лагерники ложатся уже довольно плотными рядами на пол. Рядом с ними их простыни. Няни будут их пеленать по ходу самой игры.
По моему сигналу начинается то нарастающий, то затухающий рев и плач. Все стараются, изображая испуганных покинутых младенцев. Первым не выдерживает Мурат, зашедшийся в неостановимом смехе. Он вообще впал чуть не в истерику, когда одна из нянь попыталась засунуть ему в рот дольку от апельсина. Та просто вываливается изо рта от смеха. Картина действительно прикольная. Огромный полузапеленованный Мурат, заходящийся в смехе, и рядом «няни», безуспешно пытающиеся заклеить ему рот.
Наконец мне приходится предупредить о полном повиновении няням, и Мурат «побежден». С заклеенным ртом, он корячится от смеха на полу, вызывая цепную реакцию у своих соседей - следующих жертв, которые не смогли сохранить серьезность в этой ситуации: Сергей, Даня, Ваня, Дима, Максим…
Вот первая девочка и первочок к тому же – Лена – «ушла в тишину». Смотрю на ее реакцию. Понять можно только по глазам. Кажется, все нормально. Но дальше целая цепочка «женских отключений»: Маша, Катя, Рита, Настя…
Дольше держатся стонуще-плачущие, последовательно отключаемые Кирилл, Люда, Таня, Света…
Остаются двое: Марина и, неожиданно, Леша. Леша особо не стонет, а просто как-то жалостливо смотрит, но вот и над ним зависла жестокая няня…. И в результате единственной «незаклеенной» победительницей становится первочок Марина.
Да, тоже достаточно неожиданно. Но в черненьких умильно-страдающих глазах Марины действительно есть что-то взывающее к жалости и милосердию. Интересно.
Фотографируемся на память с заклеенными ртами, и лагерники начинают «расклеиваться». Максиму достался почему-то особенно большой кусок скотча, который залепил ему расстояние от одного уха до другого. Бедняжка, он явно не испытывал положительных эмоций, отдирая от себя этот оранжевый кляп.
ДК раздает бумагу на засветку. Ну, и как кульминационная по теме дня процедура?
«Чтобы привлечь к себе внимание и чтобы ко мне почувствовали жалость – это очень и очень тяжело. Еще раз повторюсь, что болит горло. Скотч очень твердый, и очень неприятно, когда тебе его клеят. Ну, а вообще, мне понравилось». Катя.
«Ай! До сих пор болит рот. Мне лично не очень понравилось. Два раза мне залепливали рот и два раза, прям, от души. Отодрали наконец-то!!!» Максим.
Это тот самый Максим с самым большим скотчем. Только почему ему два раза заклеивали рот, я как-то не уследил. Но посочувствуем. У Максима рот, действительно, кажется, стал больше. А что тогда бедняжки, настоящие младенцы, испытывали, когда с ними так поступали!?.. Кстати, следующая засветка показывает, что кому-то удалость прочувствовать трагизм их положения:
«Мне было плохо и неприятно, когда мне заклеили рот. Я не хотел бы оказаться на месте тех детей, которым в роддоме заклеивали рот». Сергей.
Но, впрочем, спектр чувств достаточно широк и, кто-то, лежа на полу, испытывал даже в момент «заклейки» совсем другие эмоции:
«Мне было по приколу орать и сосать палец. Было весело и очень смешно. Мурик так смеялся, что Люда не плакала, а так смеялась, что ей чуть не стало плохо. И я испугался. Когда мне заклеили рот, я не понял, почему, но все равно мне понравилось». Кирилл.
А вот засветка Мурика. Напомню, что ему рот заклеили первому:
«Мне заклеили рот одним из первых. И все равно, было прикольно, потому что я смеялся с окружающей среды».
Ну, что ж, такое разнообразие чувств – верный показатель того, что игра «пошла» и проникла достаточно глубоко сквозь поверхностные душевные слои, затронув нечто существенное в каждой личности. Поэтому и реакции разные.
Даю возможность еще раз желающим высказаться. Обсуждение проходит сумбурно, ребята просто «доплескивают» свои эмоции, которые еще не выплеснулись на бумагу. И пора переходить к совсем иной по психологической направленности процедуре.
(продолжение следует... здесь)
начало - здесь