Лёшка забежал в подъезд как раз в тот момент, когда небо разверзлось мощным ливнем. Он яростно забарабанил по жести на крыше крыльца, зашумел по ступеням, словно собирался вбежать за парнем в подъезд. Следом раздался оглушающий раскат грома, вибрацией пронёсся в воздухе, задребезжал окнами. Свет испуганно мигнул.
– Вовремя, – хмыкнул Лёшка, поворачивая к лифту. – Чуть опоздал бы – попал под раздачу.
Гроза собиралась уже несколько часов. Уплотняла душный воздух, сбивала в небе тёмные клубы туч, рокотала всё ближе и ближе, накатывая на город. В душной аудитории Лёша еле досидел до конца пары. Мозг плавился в черепной коробке, мысли раскисли, голос препода звучал нудно и усыпляюще. На улице легче не стало. Его обдало душным потоком воздуха, словно природа решила поиздеваться над студентом. От мысли воспользоваться общественным транспортом он сразу же отказался, представив, как ему придётся зайти в тесное пространство, заполненное потными раздражёнными людьми. Он заскочил в ближайший магазин, купил бутылку воды из холодильника и открыл сразу же, пока стоял в очереди на кассе. С наслаждением смочил прохладной влагой пересохшее горло и окончательно решил, что пойдёт пешком. Не ближний свет, конечно, но если есть запас воды, то такая прогулка всё же лучше поездки в автобусе.
Гроза нагнала его, когда он был в квартале от дома. Загремела предостерегающе, прокатилась по улице порывом ветра, поднимая мусор и пыль. Лёшка всю дорогу надеялся на долгожданную прохладу, которую могла нести с собой надвигающаяся непогода, но его ожидания не оправдались. Воздух по-прежнему был жарким, дождь никак не начинался. Лишь яркие молнии подсвечивали мрачное небо и улицы города. И только возле дома что-то изменилось: ветер стал сильнее и прохладнее. Тревожил кроны деревьев, заставляя их пригибаться к земле и стонать, поднимал вверх клубы пыли, стремился запорошить глаза. Гнал прочь с улицы, грозя торопящейся в город бурей. И Лёшка, мечтавший о прохладе и освежающем дожде, предпочёл благоразумно поспешить домой, под защиту крыши и стен.
Вызванный лифт ехал мучительно долго, видимо, спускаясь с самого верхнего этажа. Лёшка успел заглянуть в абсолютно пустой почтовый ящик, пробежал глазами объявление, в котором свои услуги предлагал безымянный компьютерный мастер, и лишь тогда двери лифта разъехались в стороны, пропуская его внутрь тесной кабинки. «Саня – лох» – сообщила ему избитую истину кривая надпись маркером на стене. Лёшка нажал на кнопку восьмого этажа, двери лифта захлопнулись, как голодная пасть механической твари, и лифт неторопливо, поскрипывая на ходу, повёз его наверх, в тесную однокомнатную квартиру, которую он снял несколько месяцев назад. Назвать эту берлогу домом у кого-то другого, наверное, не повернулся бы язык. Но Лёшка был абсолютно счастлив, что получил возможность ко второму курсу съехать от родителей. Нет, отношения с ними у парня были замечательные, но хотелось уже самостоятельности. Он подрабатывал вечерами, имел небольшой доход, который присовокуплял к повышенной стипендии за хорошую учёбу. Родители щедро снабжали его дачными припасами, значительно экономя его расходы на питание. И крошечная съёмная квартира при всех этих условиях должна была стать его первым домом на долгие годы. Во всяком случае, Лёшка на это очень надеялся.
Новый хлёсткий раскат грома настиг его в лифте, немного оглушил даже несмотря на стены и дверь кабины. Лифт вздрогнул, свет в нём судорожно мигнул, затрепетал будто в испуге и погас. Кабинка снова дёрнулась и встала.
– Упс! – произнёс Лёшка, оказавшись в кромешной темноте. – Вот это я попал!
Несколько секунд он стоял, не шевелясь, и надеялся, что питание восстановится. Но время шло, а лифт так и стоял неподвижный и тёмный.
– Вот блин! – парень протянул руку и пошарил по стене в поисках панели с кнопками. Перспектива провести в тесной тёмной клетушке неопределённое время стала вполне реальной и совершенно его не радовала. Хотелось домой: скинуть пропитанную потом одежду, освежиться в душе и завалиться на старенький диван с книгой. Перекусить, в конце концов, голод вот уже несколько часов напоминал о себе урчанием в животе.
Нащупав кнопочную панель, Лёшка провёл по ней рукой, стараясь по памяти определить, где находится кнопка вызова диспетчера. А нащупав, надавил, но почему-то безрезультатно.
– Чёрт, не та что ли? – обескураженно пробормотал Лёша.
Он снял рюкзак с плеч, расстегнул молнию и запустил внутрь руку, пытаясь нашарить мобильник. Снова грянул гром, сотрясая пространство. Ветер взвыл горестно в шахте лифта, и этот заунывный звук, настигший Лёху в кромешном мраке, пробудил неприятный холодок в животе. Молодой человек ощутил, насколько он беспомощен, зависнув где-то между этажами в металлической коробке, напоминающей теперь гроб. Как будто его правда заживо похоронили. Рука в рюкзаке, как нарочно, натыкалась на всё, что угодно, но не на завалившийся куда-то мобильник.
– Вот зараза, а?! – сердито выдохнул Лёшка.
Его вздох словно подхватило эхо, прокатилось за его спиной еле слышным отголоском, создав неприятное ощущение чьего-то ещё присутствия в кабине. По спине неприятно поползли мурашки. Звук повторился: осторожное шуршание, как будто кто-то провёл чем-то по шершавой стене. «Ветер, – сказал сам себе парень. – Это просто ветер шуршит!» Но, вопреки самоуспокоительным мыслям, он продолжал чутко прислушиваться к звукам. Внутри него будто проснулся осторожный зверёк, спавший всё это время беспробудным сном. И лишь неожиданная экстремальная ситуация заставила его очнуться от анабиоза и обозначить себя: я вот он, бдю, настороженно привстав на задние лапки, потому что мне что-то не нравится. Этот зверь совершенно не умел мыслить, но он прекрасно чуял опасность. И сейчас почему-то пришло его время.
Пальцы Лёши наткнулись наконец на гладкий корпус телефона, он облегчённо выдохнул и вытащил его из рюкзака. Теперь, при подсветке экрана, дело должно пойти веселее. Тусклое пятно света скользнуло по потолку и умершей лампе, сбежало вниз, на стену. Отразилось от зеркала, в котором, как в омуте, всплыл растерянный лик самого застрявшего, потом переметнулся на панель с кнопками. Лёшка с силой надавил на кнопку с колокольчиком и подержал несколько секунд. Потом отдёрнул палец и шумно выдохнул. Электричества же нет, так с чего он решил, что в обесточенной кабинке сработает кнопка аварийного вызова. Зато луч фонаря выхватил из тьмы привинченную к стене табличку с телефоном диспетчерской.
– Ну, чего? – отозвался хрипло динамик телефона, когда Лёша набрал указанный номер. – Чего у вас там случилось?
Голос скрипел, перемежаясь помехами, но всё же это был голос другого человека, способного помочь.
– Вообще-то я застрял, – ответил Лёшка немного возмущённо: можно подумать, что диспетчера вызывают, чтобы погоду обсудить. – Хотелось бы домой попасть, а не сидеть в духоте и темноте.
– А, вона чего! – отозвались из диспетчерской. – Говори адрес, малец, лифтёр придёт, как сможет.
– В каком смысле? Что значит, как сможет?! – возмутился парень.
– Так у него ещё дела есть. Ты ж не один такой. Адрес говори, запишу.
– Улица Ветеранов, дом тринадцать, второй подъезд. На каком этаже застрял – не знаю.
– Да это и не надо. Мастер сам найдёт. Ну, жди, малец.
– Блин! – громко произнёс Лёха, пытаясь справиться с раздражением.
Он опустил рюкзак на пол и привалился спиной к стене кабинки. Вожделенный отдых на диване отодвинулся на неопределённое время. Тьма, обступившая его, стала плотнее. Снаружи снова прогремел гром. И в этот момент Лёшкин слух, обострившийся во мраке, опять уловил шорох. Совсем рядом, за спиной. Молодой человек отпрянул от стены и оглянулся, словно ожидал увидеть кого-то позади себя. Звук повторился. Вкрадчивый, шелестящий, рождающий мысли об огромной змее, медленно ползущей по стене шахты и скребущей брюхом о шероховатости кирпичей. Учуяв неведомую опасность, осторожный зверёк внутри него сжался комком так, что скрутило живот. Лёшка инстинктивно шагнул от стены и затаил дыхание, прислушиваясь. Мнимую тишину наполняли различные звуки: по-прежнему рокотала гроза, шумел ливень, ветер завывал в шахте. И на фоне этих вполне узнаваемых различался ещё один, так напугавший его. Он возникал исподволь – некто, издававший его, был осторожен, стараясь не выдавать себя раньше времени. Лёшка сухо сглотнул образовавшийся в горле комок, включил мобильник и подсветил тесное пространство лифта, убеждаясь, что он один в этой металлической коробке. Сердце гулко стучало, шумом отдаваясь в ушах. На лбу выступила испарина, словно тело старалось избавиться от страха, отравляющего организм. «Мне показалось, – старался убедить себя Лёша, но получалось плохо. – Это, может, ветер так искажается в шахте. Или глюки от темноты и духоты». Шуршание раздалось снова, опровергая все его предположения. Мало того, он почувствовал, как кабинка лифта слегка покачнулась, словно кто-то большой неловко толкнул её. Лёшку с головы до ног окатило ледяной волной паники. Он задохнулся в ней, Ноги обрели противную ватность. Наверное, так чувствует зверь, попавший в ловушку, при приближении охотника.
Он крутанулся на месте, освещая мобильником кабинку, нашёл двери и кинулся к ним, надеясь отжать руками и попробовать вылезти, спастись от неведомой угрозы. Телефон выпал из вспотевших ладоней и плашмя упал на пол, освещая потолок, но Лёха даже не подумал наклониться за ним. Гораздо важнее было как можно скорее выбраться из западни. Но просунуть руку между металлических створок было не так-то просто.
– Помогите! – выдохнул он, налегая на двери в тщетной попытке отжать хотя бы одну створку.
Кабина содрогнулась ощутимее, а шуршание стало отчётливым. Тот, кто подбирался к нему в шахте, теперь уже не таился, почуяв ужас намеченной жертвы.
– Э-эй, кто-нибудь, помогите! – нашёл наконец силы для громкого крика Лёшка. – Пожалуйста, помогите мне!
В отчаянии он обрушил на дверцы лифта кулаки, барабаня по равнодушной стали и пластику. Позади него раздался скрип, громкий, протяжный, от которого мурашками тут же покрылось всё тело. Он втянул голову в плечи, зажмурился на мгновение, а потом снова забарабанил по двери, пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание. Но привлёк лишь неизведанную тварь. Она издала глухой хриплый рык и начала неистово царапать стенки лифта, сотрясая его и грозя обрушить вниз шахты. И Лёша, потеряв остатки самообладания, закричал, громко и отчаянно.
Лифт снова дрогнул, внезапно рывками пошёл вверх. Из шахты послышался тонкий противный визг, в котором Лёха явно уловил нотки протеста. Кабина судорожно дёрнулась, раздался душераздирающий скрежет когтей – тварь яростно пыталась вскрыть лифт, как голодный – банку консервов. Лёшка боялся оглянуться назад, боялся увидеть, что тварь всё же добилась своего: вспорола стенку и сейчас накинется на него. Он был оглушён страхом, раздавлен, превращён в насмерть перепуганного зверя. Кабина снова дёрнулась, а потом застыла. Дверцы со скрипом разошлись в стороны, и ему в глаза ударил яркий свет. Лёшка буквально вывалился из лифта и растянулся на полу.
– Э, ты чего, парень? – услышал он чей-то голос. – Чего с тобой? Запаниковал что ли?
– Там… там кто-то был… в шахте… я слышал, как он скрёб когтями…
– Да никто там не скрёб, ты чего навыдумывал-то? – усмехнулся мастер, заглядывая в кабинку и вытаскивая из неё рюкзак и лежащий на полу телефон. – Это механизм скрипел, пока я тебя тянул до этажа. Вот чудик! Нервишки тебе подлечить надо.
Налобный фонарик мешал разглядеть его лицо, зато немного разбавлял темноту вокруг. Лёшка поднялся на ноги и испуганно оглянулся на лифт.
– Ну, смотри вот, – луч света описал дугу и осветил лифтовую кабину. – Ну, и где тут чудище-то? Наиграетесь в свои компьютеры, а потом вам кажется всякое.
Лёша уставился в лифт, ожидая увидеть безобразные разрывы металла на стенах. Увидел лишь кривую надпись про Саню и больше ничего необычного. Накатило острое чувство неловкости. Он выхватил из рук спасителя рюкзак и мобильник.
– Какой это этаж? – спросил Лёшка.
– Восьмой, – луч света вынырнул из лифта и скользнул на стену подъезда, высветив цифру Лёшкиного этажа.
Лёшка буркнул «спасибо» и, пошатываясь, побрёл в сторону квартиры. Призрачный свет молний светил ему в спину. Луч фонарика на мобильнике задорно прыгал по полу и стенам, провожая его к дверям квартиры.
Всё ещё содрогаясь от пережитого острого приступа страха, Лёшка открыл дверь и ввалился внутрь. Тут же поспешно захлопнул её и обессиленно плюхнулся на банкетку в прихожей. Его уши и щёки пылали от стыда, когда он представлял, в каком виде предстал перед пришедшим на выручку лифтёром. Вспоминал его слова про компьютерные игры, способствовавшие разыгравшемуся воображению. А ведь если бы он пошёл по лестнице, давно бы уже был дома, сидел на кухне при зажжённых свечах, пил чай и наслаждался бушующей грозой. И не пережил бы тот страх по мнимой или нет причине, который испытал в тесной кабине лифта.
Он нашёл в себе силы подняться, разуться и пройти в кухню. Тут же зажег газ и поставил чайник, нашёл в кухонном шкафчике свечи. Их огоньки вкупе с голубоватыми язычками газа рассеивали густой сумрак, разбавленный лишь всполохами молний. Лёшка снял с огня закипевший чайник, плеснул в кружку с чайным пакетиком кипятка. За окном по-прежнему бушевала гроза, рокотала сердито, стучала дождём в окна, и от этого контраста – снаружи бушует стихия, а дома тепло и уютно от горящих свечей – он окончательно успокоился. Осталось только лёгкое чувство неловкости, что он поддался панике, напридумывал чёрт-те что и сам же своих фантазий напугался. Он усмехнулся, сделал несколько глотков чая и чуть не поперхнулся. В шорохи и рокот за окном вклинился какой-то новый звук. Тихое скрежетание где-то за кухонной стеной. Лёшка отставил чашку и прислушался. Звук повторился вновь, став громче и отчётливей. Словно за стеной ползло что-то большое, цепляясь когтями за кирпичи. Воображение снова стало рисовать какой-то пугающий образ, но Лёшка, недавно переживший конфуз, вдруг сердито отмахнулся, вспомнив, что именно за стеной кухни находится шахта лифта. И к доносящимся из-за стены звукам он уже успел прислушаться и привыкнуть за время проживания в квартире. Просто сейчас, пережив неприятные мгновения в лифте, он никак не может обуздать разыгравшееся воображение, вот и выискивает в привычных звуках что-то тревожное.
Запиликал телефон в прихожей, и Лёшка побрел на звук. Звонила мама:
– Привет, сын! Дома? Успел до дождя?
– Да, у самого подъезда достал, – рассмеялся Лёшка.
– Свет у нас отключили, видимо, где-то авария. Будем теперь неизвестно сколько впотьмах сидеть, – посетовала она.
– Да, у меня тоже… отключили, – Лёшка внезапно осёкся.
Мама что-то ещё говорила ему, делясь впечатлениями от грозы, но он сосредоточенно слушал поскрипывания и скрежет с кухни. Звуки, которые несколько минут назад он приписал работе лифта, тот никак не мог издавать, потому что тоже был обесточен, как и всё вокруг. Лёшка нервно сглотнул, скомкано попрощался с мамой, заглянул на кухню, чтобы задуть свечи и, схватив рюкзак, выскользнул за дверь.
Грозу он переждал, стоя на крыльце. А когда та уползла дальше, оставив после себя прохладу и свежесть, позвонил другу и напросился в гости, пообещав посиделки за свой счёт. В квартиру, за стеной которой царапалось нечто неизвестное, он вернулся только через несколько дней, чтобы забрать свои вещи. А спустя пару месяцев снял другую квартиру. В доме без лифта.
#мистика #хоррор #страшнаяистория #страшнаяисториянаночь #страшное #страшныйрассказ