Скрипы половиц раздавались прямо над головой. Осторожные, тихие. Кто-то ходил там, в комнате наверху, стараясь не шуметь. Ночь снова выдалась ясной и лунный свет, проникающий в окна, хорошо освещал нашу комнату. Тима тоже сидел на кровати, глядя в потолок. Он не выглядел только что проснувшимся, думаю, он и не ложился сегодня. Шаги проследовали наискосок по потолку и замерли. Я сидел, продолжая прислушиваться, но теперь в доме стояла полнейшая тишина.
Начало истории:
Снова посмотрел на Тиму, он не шевелился, продолжал сидеть неподвижный как статуя, с поднятой вверх головой. Я не знал, что мы будем делать, когда подкараулим ночного обитателя особняка, поэтому тоже продолжал сидеть и прислушиваться, хотя слышал только отзвуки собственного пульса в ушах. Сегодня я был почти спокоен и не испытывал страха. Во-первых, я уже был готов услышать эти шаги и знал, что услышу, во-вторых, теперь я здесь не один. Тихо подняв руку, нажал на часах кнопку подсветки – была половина четвертого. И в этот момент раздался странный звук, как будто по полу протащили кирпич. Звук донесся сверху, но прозвучал очень глухо и нечетко, так, что понять, откуда именно он донесся, было нельзя.
Тима спрыгнул на пол как был в носках и, махнув мне рукой, следовать за ним, быстро вышел из комнаты в коридор и направился к парадной лестнице. Я не отставал. В вестибюле было также светло, как вчера и широкая лестница уходила в черноту второго этажа. Быстро взбежав по ней, мы остановились и прислушались. Тишина. Пройдя коридором в левое крыло, где находилась та самая злополучная комната, мы снова прислушались. Здесь, в этом крыле, комнат было четыре. Две двери слева и две справа. Но комнаты во всем особняке были разные и расположены не строго друг над другом. Поэтому точно сказать из какой именно из двух, расположенных слева, доносились звуки, было сложно. Ближняя была больше и имела выход на большой балкон, тянущийся вдоль всего фасада над первым этажом. Вторая поменьше, с закругленным углом и эркером, с высокими витражами в западной, торцевой стене дома. Мы продолжали прислушиваться, надеясь услышать еще хоть одну подсказку, но в доме все также стояла гробовая тишина. Тима показал на себя и на ближнюю дверь, потом на меня и на дальнюю. Я кивнул и двинулся вперед, стараясь шагать бесшумно. Вот теперь снова стало страшно. Таинственный обитатель точно был где-то здесь, наверняка услышал нас и затаился в каком-нибудь темном углу. Деться ему отсюда некуда, а раз продолжает прятаться, значит ничего хорошего от него ждать не приходится. На обеих дверях, так же как и в той комнате, где я ночую, ни замков, ни дверных ручек не сохранилось. Двери же стояли дешевые, уродливые, из фанеры на деревянном каркасе. Наследие годов восьмидесятых, когда их последний раз меняли. От времени их здорово повело и выгнуло, так что теперь они вовсе не могли закрываться плотно и болтались на петлях, оставляя большие щели и открытые углы. Просунув палец в отверстие от замка, я посмотрел на Тиму. Он сделал то же самое и кивнул мне. Одновременно мы распахнули обе и вошли, каждый в свою комнату.
В высокие окна светила луна, освещая каждый угол, кроме эркера. У левой стены стоял шкаф, такой же рассохшийся и покосившийся как дверь. У дальней стены, под окнами, случайно уцелевшая, единственная железная кровать с сеткой-матрасом. Я быстро прошел на середину комнаты и осмотрелся во все стороны. В комнате никого не было. Спрятаться можно было в эркере или шкафу, не теряя времени, помня о том, что моя помощь может понадобиться Тиме в любую секунду, я заглянул в эркер, ощупав рукой стены и подошел к шкафу. Взявшись за дверцу, я даже не успел потянуть ее на себя, как она оторвалась от сгнивших петель и стала падать, вывернувшись от неожиданности из моей руки. Я отпрыгнул, чтобы не получить углом по ноге в одном носке и она рухнула с грохотом прямо передо мной. Шкаф, оставшийся без дверцы, тоже повело в сторону и он с таким же грохотом сложился набок. Понятно. В нем тоже никого нет. Стуча по полу пятками, и мелькая светом, в комнату забежал Тима. И остановился, наставив фонарик прямо на меня. Я отвернулся, закрыв глаза рукой.
- Так ты живой тут? – Спросил он. – Я думал уже все.
- Если у тебя тоже никого, давай на ту сторону срочно, там еще две комнаты!
- Нет там никого. И во всем остальном доме мы тоже никого не найдем, можно не искать.
- Думаешь ушел?
- Ушел, но не через выход. И не ушел, а ушла. Та, которую ты видел. Она здесь одна. Пойдем, я тебе покажу. – И он развернулся и вышел в коридор.
Мы с ним зашли в ту комнату, которую проверял он. Подойдя к остекленной двери, ведущей на длинный балкон, он посветил фонариком на пол у порога. Там нечетко, но вполне различимо, отпечатался след босой ноги, испачканной в чём то белом. Небольшой ноги. Да, явно не мужской. Обладательница этой ноги, заходила в комнату с балкона, след был повернут внутрь. Тима открыл дверь и мы, осторожно, не наступая на улику, вышли на балкон. Внутри помещения, комнаты были отделаны красивой плиткой ракушечника, который не требовал никакого ухода. Потому сохранился, безо всяких сомнений, еще с графских времен. Балкон же внутри был побелен в более позднее время. И побелен, видно по всему, много раз. Один слой поверх другого. От стены, справа от двери отвалился кусок этой побелки и раскрошился на полу.
- Вот где испачкала ноги наша… привидение. – Садясь на корточки, сказал Тима.
- Кто она такая и что здесь делает? Что может делать одна в глухих горах, в старинной заброшке, девушка?
- Пойдем думать. Здесь делать нечего, мы слышали, как она ушла. И сегодня она не вернется.
Мы спустились обратно в нашу комнату. Уже занималась заря, и чернота ночи сменилась рассеянным серым светом. Сев на кровать, я вдруг понял, как сильно замерз. До сих пор я не чувствовал холода только потому, что мне было некогда его чувствовать. Сейчас же, когда волнения остались позади, я понял, что проходил все это время в носках по холодным полам. Потрогал ступню, которая показалась мне ледяной. Еще не хватало здесь заболеть. Усевшись поудобнее, и подобрав под себя ноги, я закутался в одеяло.
- Вот что я думаю. – Начал Тима. - Тут у тебя, в этом особняке, кто-то есть. Та самая девушка, которую ты увидел ночью. Скорее всего, она здесь одна, иначе, будь еще кто-то, ты бы об этом знал. Она днем где-то отсиживается. Наверное и отсыпается. А по ночам выходит из укрытия. Страшно об этом говорить, но, похоже, ее укрытие как раз здесь, в этом доме. А уходит она куда-то за его пределы.
Мы с тобой слышали шаги наверху уже под утро. А вернее не шаги, а скрип старых половиц, потому, что ходит она бесшумно. И обрати внимание – босиком. Потом был звук, как будто камни трутся о камни и все, наступила тишина. Как будто она вернулась домой и забралась в убежище до следующей ночи. Чем она занимается ночью в лесу, я пока даже не предполагаю. Чем она здесь питается тоже.
Тима замолчал, задумчиво глядя за окно. Уже совсем посветлело, и его лицо было хорошо видно. Он осунулся и побледнел еще больше обычного за эту ночь. Мне стало страшно, от его рассуждений. Бомжи, или сектанты, которых я себе представлял, были куда менее страшными, чем одинокая хрупкая девушка, живущая в заброшенном особняке в горах и гуляющая по ночам босиком в лесу. Намного менее страшными…
- Здесь негде прятаться в этом доме. Тем более на втором этаже. Ты сам видел, там везде пустые стены. Мне кажется, мы зря не обыскали все комнаты, если она и прячется где-то там, то только в каком-нибудь старом шкафу, в другой комнате или в другом крыле. А скорее ее нет в доме, потому, что она забралась сюда ночью и под утро ушла, как раз это мы и слышали. И пошли искать слишком поздно.
- Ты не обратил внимания, но дверь на балкон в той комнате открывается и закрывается только изнутри. А дамочка наша вполне материальна, раз оставляет следы. Да и ты сам ее видел на расстоянии метра прямо перед собой.
- А при чем тут дверь на балкон?
- Я думаю, именно оттуда она и выходит из дома и также возвращается.
- А почему бы ей не ходить через двери?
- Через балкон ей ближе, чем обходить через весь дом.
- Я, хоть убей, не понимаю, твоей логики. К балкону не приставлена лестница, как же она с него спускается? И насколько это легче и удобнее, чем пройти через двери?
- Вот именно, что не приставлена. Это меня и пугает. Я, конечно, могу ошибаться, но вот такие выводы у меня напрашиваются. И интуиция, если хочешь, говорит о том же самом. И, чтобы проверить все это и понять, что здесь творится, мне надо пойти сегодня, побродить по лесу, пока ты будешь работать.
Завтракать мы вышли на улицу. Пока я возился с приготовлениями, совсем рассвело, и край солнца показался над хребтом на северо-востоке. На улице стало стремительно теплеть, как это и бывает в горах, а сидеть в страшном доме было неуютно. Сели на травяной полянке у главного входа. Утро, как всегда, разогнало ночные страхи и я, переключившись на работу и позитивный лад, после завтрака увлеченно занялся работой. Входной группой и прилегающей парадной территорией. А Тима отправился еще раз, при свете дня осмотреть дом.
Отвлекаясь, время от времени, от расчетов, я видел его на балконе, где он ходил туда-сюда, низко опустив голову. Потом на улице, осматривающим западную стену. А потом он крикнув мне, что скоро вернется, ушел в глубину питомника.
За работой у меня время всегда летит незаметно и время уже точно перевалило за середину дня, когда я услышал приближающиеся шаги. Вернулся Тима. Лицо у него было озабоченное и мрачное.
- Что ты там нашел?
-Нашел я там то, что кто-то жрет белок, зайцев и сусликов. Это не шутки, тут творится какая-то чертовщина. В доме больше не ночуем, сегодня спим в моей машине. А пока расскажи подробно, как выглядела эта девка. Только вспомни максимально подробно.
- Ну, худая совсем, в ночной рубашке белой до пола. Волосы темные, прямые, лежали на плечах. Даже не знаю, что еще рассказать.
- Ноги босые?
- Не видно было, до самого пола рубашка эта. И рук почти не видно, рукава очень длинные. С такими пышными оборками.
- Старинными, как будто?
- Да я не разбираюсь, но мне кажется, что сейчас такое не носят.
- Ладно, работай, я пока буду готовиться к ночи. Машины поставим вон там, твою ближе, мою чуть дальше. Сидеть будем в моей, она синее тонирована сзади. Пойду пока вещи из дома соберу и на ужин чего-нибудь приготовлю.
Когда стемнело, мы сидели в машине Тимы на заднем сидении. Она была загорожена моей так, что ее со стороны дома практически не было видно, тем более в темноте. А нам, в боковое тонированное окно было видно ту часть дома, где балкон. Машину мы замкнули, а ключ Тима оставил торчать в замке зажигания. Если что-то пойдет не так, он пересядет за руль, заведет мотор и увезет нас отсюда.
Чтобы скоротать время, я стал рассказывать Тиме историю графского особняка. Она его взволновала и он постоянно переспрашивал, просил повторить, задавал вопросы. Я рассказывал и рассказывал, порядком от этого устав, как вдруг заметил даже в темноте. Как мертвенно побледнел Тима. Челюсть у него вытянулась и глаза выкатились, не мигая смотря на дом. Я быстро повернулся. На балконе стояла фигура в белом. Вот она двинулась в сторону, дошла до края и не задерживаясь перелезла через перила и стала по паучьи спускаться на землю прямо по стене дома…
___________________________
Часть третья: