“Цветы для Элджернона” – история более чем понятная, но оттого не менее значимая. Простота в этом случае даёт прекрасный порог вхождения, а это так и просит призывать к знакомству с поучительной нескучной классикой. Сама история знакома и понятна многим, но я попробую придать ей большей яркости в ваших глазах.
Начинается всё уже довольно интересно. В этом отношении цепляет оболочка – автор играется не только с мыслью и сплетением слов, он надламывает само восприятие истории. Такая нерушимая вещь, как орфография текста, в этой книге подстраивается под задумку автора и выступает отдельным приёмом, сравнимым с узнаваемым предупреждением “основано на реальных событиях”. Своего рода нарушение сложившихся правил, из-за которого появляется чувство дискомфорта, неровности, непредвиденности. За счёт этого не просто веришь в историю с большим усердием, но и усаживаешься на американские горки впечатлений. И пусть искушённому читателю это может показаться простым ходом, я уверена, всякий раз спотыкаясь о непривычное слово, вы будете испытывать чуть больше, чем при прочтении ровного полотна.
Так, на фоне исключительности главного стилистического решения, демонстрация внутреннего преобразования героя кажется ходом ещё более простым. Вот только здесь в силу вступает талант автора. Умение показать понятные и предсказуемые вещи так, чтобы сжималось сердце – значимый навык любого создателя. Каждый шаг стремительно меняющегося Чарли воспринимается читателем, как шаг ребёнка на пути к взрослению, и чувство это колышется в рамках жутковатого осознания – это вовсе не ребёнок. Перед нами взрослый человек, и происходящее преображение – не обыкновенный ход взросления. Это фантастическая, несбыточная (в наши дни) ситуация, от осознания которой тошно и страшно. Кругом оказываются не просто злые, но сложные, неоднозначные люди. Мир из чёрно-белого становится красочным, вот только населяют его не одни только тёплые цвета. Любой контраст обязано создавать крепкое противостояние. И здесь мы имеем прекрасный спектр из зависти, страха, первой любви, жалости, сострадания, пограничности. Наблюдая за Чарли, мы наблюдаем и собственный мир – углубляемся и лишний раз вспоминаем, что понятия «зло» и «добро» размыты и относительны. Мир многогранен, неоднозначен и безгранично глубок. После чего Дэниел Киз опускает нас ещё дальше. На уровень, который, на мой взгляд, в такого рода произведении принципиально важно не упустить.
История не была бы столь привлекательной для размышлений, если бы под личиной разоблачения продолжала делить мир на понятные категории. Обижать отличащихся людей плохо, сострадать им – хорошо, ведь такие люди просты и невинны. Чарли в такой истории должен был принять роль просветлённой души, на собственном примере осознавшей, как нужно жить. Но вот и главная деталь – смог бы такой персонаж понять происходящее без пройденного опыта и имеет ли его мораль, в таком случае, должную силу? Сострадание, которое он испытывает к такой же оперированной мыши – эгоистичное сострадание к собственной судьбе. Чарли, иными словами, удостоился горькой чести обрести жизненный урок. Стал ли он от этого положительным персонажем, заслуживающим уважения? Вовсе нет. За исключением произошедшего с ним приключения Чарли больше ничем не отличается от задиравшего его “приятеля” или своей противоречивой матери. Он не преисполнен, и оттого до страшного близок ко всему своему “прогнившему” окружению. Оттого каждый персонаж близок и любому из читателей. Роман по итогу вызывает тяжёлые эмоции, но задумайтесь, вам жаль человека в жестоком мире, или эти необъяснимые слёзы вызваны осознанием неотъемлемой части этой жестокости – самого себя?