Весной прошлого года мне наконец-то удалось посетить памятник, расположенный примерно в двух километрах от села Тайны. Изрядно обшарпанный, он предстал передо мной в виде усеченной кирпичной пирамиды с беленой цементной облицовкой. Памятник был увенчан красной пятиконечной звездой, а на фасаде располагались две мемориальные таблички. Первая гласила, что «здесь похоронены партизаны, погибшие от рук колчаковцев в борьбе за Советскую власть», вторая – это «объект культурного наследия регионального значения – братская могила партизан, 1919 г., охраняется государством».
О памятнике этом когда-то давно мне рассказала бабушка Елена Григорьевна Нагайцева. Она, в свою очередь, узнала о нем от классной руководительницы Анны Акимовны Боровых, которая для учащихся Курлекской школы организовывала пешие экскурсии к мемориалу с обязательным рассказом о нем, уборкой территории и возложением цветов.
Стоит заметить, что памятник стоит вовсе не на месте захоронения партизан, как указано на одной из табличек. «Похоронили расстрелянных в Карагайке, а когда пришел партизанский отряд, с почестями перенесли останки погибших в Боровлянку, поставив памятник. Сложили его на месте гибели земляков, не пожелавших стать прислужниками колчаковцев», - следует из статьи В. Проскурина «В далеком девятнадцатом», опубликованной в районной газете «Восход» 14 марта 1987 года.
Установлен памятник и на братской могиле в Боровлянке. Он представляет собой высокую пирамиду, на пластине у подножия которой высечена надпись: «Борцам, павшим за Советскую власть 6 ноября 1919 года» и шесть фамилий: Грасеев В. Н., Елисеев В. Ф., Елисеев Г. Ф., Запалов И. Л., Макрушин Е. Г., Макрушин Ф. Г.
Так кто же были эти люди, смело вставшие на сторону советской власти? За ответом на этот вопрос снова обратимся к публикации В. Проскурина.
Он писал:
Недолго просуществовала первоначально советская власть в Алтайской губернии и в том числе в Бийском и Алтайском уездах. Утвердившись здесь в январе 1918 года, в июне она пала после контрреволюционного переворота в Бийске. Начались бесчинства белогвардейцев. Но и сопротивление крестьян колчаковцам стало расти. Одной из форм его явилось нежелание населения служить в белой армии. В январе 1919 года, судя по документам, только из 8-го Бийского полка дезертировало 23 солдата, в феврале – еще 69.
Насильственная мобилизация молодежи вызывала особенное недовольство в деревнях. Этим пользовались ушедшие в подполье немногочисленные большевики. Они вели пропаганду, сколачивали в лесах небольшие группы сочувствующие Советам, уничтожали представителей колчаковской власти. 12 июня 1919 года начальник милиции первого района Алтайского уезда разослал, например, всем старостам приказ «немедленно установить наблюдение за деятельностью большевиков». Несомненно, что подобные распоряжения шли и по Бийскому уезду, в состав которого входил нынешний Красногорский район. Для подавления волнений был сформирован алтайский туземный дивизион под командованием капитана Сатунина и есаула Кайгородова.
По приказу колчаковского правительства мобилизация русского и алтайского населения в уездах проводятся одна за одной. Приехали однажды колчаковцы с этой целью и в маленькую, на 26 дворов, деревушку Боровлянку Тайнинской волости. Согнали крестьян к сборне и зачитали фамилии тех, кто завтра должен ехать на мобилизационный пункт. Хмурые расходились мужики, слышался женский плач…
У семьи переселенцев из Смоленской губернии Грасеевых утром забрали в колчаковскую армию старшего сына Владимира.
Однако дня через три вечером он неожиданно заявился домой. Рассказал, что ударил фельдфебеля кирпичом и сбежал вместе с несколькими парнями.
- Надо тебе в лес подаваться, - сказал отец, кинув взгляд в угол, где плакала мать, - там сказывают, и секретарь волисполкома с другом хоронятся. Вместе легче будет…
Все лето Владимир с товарищами скрывался в тайге, в землянках. Домой беглецы наведывались редко, опасаясь засад, больше рассчитывали на визиты родных. Владимир связь держал через пятнадцатилетнего брата Ионку. Тому нравилось таежное житье, не прочь он был и сам здесь остаться, но не смел ослушаться родителей. Помогали своим сыновьям и братьям Лазарь Запалов, Федор Елисеев, другие боровлянцы. Колчаковцы догадывались, что родственники имеют связь с живущими в лесу, пытались кое-кого плетьми заставить говорить, но это не помогало.
… А положение белых в Сибири становилось все более шатким: Красная Армия наступала, в тылу все чаще вспыхивали крестьянские волнения, образовывались партизанские отряды. Известия об этом доходили и в таежные Тайнинскую, Троицкую волости (так называлась по Троицкой церкви в Старой Барде наша округа). С целью выманить прятавшихся в лесу колчаковцы пошли на провокацию. Был пущен слух, что им нужно собраться в районе села Михайловка для организации отряда. Однако эту хитрость раскусили, и Владимир Грасеев убил штыком одного из провокаторов, тайнинского милиционера Хорева. Ему же старожилы приписывают и ранение колчаковского милиционера Кудрина, ехавшего из Тайны в Боровлянку. Скрыться Кудрину удалось лишь с помощью местного жителя, косившего неподалеку сено.
Эти и другие акции против служителей колчаковской власти еще более ожесточили их. В один из осенних дней 1919 года милиционеры ворвались в дом Еремея Макрушина, требуя от жены сообщить местонахождение мужа. «Мы, ребятишки, - вспоминает его сын Иван Макрушин, - от испуга залезли под кровать». Отец пятерых детей Еремей Макрушин еще раньше сбежал в лес из тайнинской волостной тюрьмы, куда был посажен за отказ сообщить о брате-дезертире.
Выдала Владимира Грасеева с друзьями, как утверждают бывшие жители Боровлянки, его жена Акулина. Ее брат был офицером, а свояк – Дмитрий Ткачев – добровольно служил в колчаковской милиции. Уговорами и обещаниями они добились того, что женщина указала на Ионну Грасеева и Федора Елисеева, знавших дорогу в лес. Колчаковцы заставили их и других родственников, в том числе мать Владимира Грасеева, вести к землянке, что находилась между Боровлянкой и Михайловкой. Заложников колчаковцы пустили вперед, а сами шли сзади. Боясь за жизнь дорогих им людей, беглецы сдались, хотя у них имелось оружие.
Было их шесть человек. Вот имена: Грасеев Владимир Никитич, Макрушин Еремей Григорьевич, Макрушин Федор Григорьевич, Елисеев Андрей Федорович, Елисеев Егор Федорович, Запалов Иван Лазаревич. Видела, как везли схваченных в Тайну жительница Красногорского З. И. Храмкова, 1905 года рождения: помнит прощальный взмах руки своего дяди. Другой ее родственник, тоже дезертировавший из белой армии, пришел в этот день из леса домой и таким образом чудом не был схвачен. Наутро он ушел в Горный Алтай искать партизан.
Ночь заключенные провели в амбаре в Тайне, а утром их погнали в сторону Бийска. Было это в ноябре 1919 года, кругом лежал глубокий, по колено, снег. Колчаковцам, а людская память сохранила и фамилии палачей (купеческий сын Карабатов, Пронька Чесноков, Дмитрий Ткачев, Алешка Старков, Кудрин) лень было ехать такую даль и они расстреляли всех неподалеку от Тайны. Живущий ныне в Красногорском Марк Карпович Токарев охотился с друзьями-ребятишками в тот день на колонков. Вдруг в зимней тиши раздались выстрелы. Они насчитали их тринадцать. Тотчас повернули домой, где и узнали о случившемся, на всю жизнь сохранив тревожное воспоминание прошлого...
Возможно, кто-то обратил внимание, что инициалы Елисеевых в надписи на братской могиле в Боровлянке не совпадают с их именами-отчествами в материале В. Проскурина.
Чтобы восполнить этот пробел, я обратилась к данным всероссийской сельскохозяйственной переписи 1917 года. Выяснилось, что в Боровлянке проживал переселенец из Курской губернии Елисеев Федор Васильевич, имевший сыновей Андрея 30 лет и Егора 19 лет, которые на момент ревизии были «взятые по наборам и мобилизации». (Совпадает с данными Проскурина. – Прим. авт.).
В. А. Иванов в статье «Революция и гражданская война», опубликованной в книге «Красногорский район: история и современность» утверждал, что расстрелянные – бывшие участники Первой мировой войны. Этот факт подтверждают все те же переписные анкеты 1917 года, а также воспоминания потомков семьи Грасеевых.
Что касается судьбы еще одного участника тех печальных событий 1919 года Иона Грасеева, то она хорошо известна. После расстрела брата шестнадцатилетний подросток ушел в отряд Усольцева, потом добровольцем вступил в Красную Армию. Был ранен в боях с Врангелем, долгое время работал в Старобардинском районе. Принимал участие в Великой Отечественной войне…
Статья о Боровлянке: «Деревня с короткой, но богатой на события историей…»