В зеркале отражается незнакомец, повторяющий каждое движение Серкано, как доппельгангер. Вот он приглаживает вычесанные и напомаженные волосы, проводит рукой по выскобленным щекам выискивая хотя бы намёк на щетину. Плечи облегает жакет с искусно вышитыми, золотой нитью, цветами. Под ним белая рубашка, заправленная в тёмно-красные штаны. Широкий шёлковый пояс подчёркивает гибкость талии, на ногах красуются сапоги из тонкой кожи, с серебряными пряжками.
Двойник подвигал руками и плечами, проверяя, не оголяется ли татуировка на плече. Встал на носочки и грохнул пятками об пол, поморщился, размер маловат. Ну да ладно, один вечер потерпеть можно. Сомнительно, что на балу будут быстрые и полные животной ярости танцы.
За спиной двойника отражается щуплый мужчина с тканевым метром в руках. Смотрит на Серкано с беспокойством и плохо скрытой гордостью.
— Сеньор доволен?
— Узнаю утром. — Ответил Серкано, теребя пуговицу на груди и раздумывая, стоит ли сделать вырез глубже.
Почему-то хочется, чтобы ОНА оценила размеры и рельеф грудных мышц. Чтоб смотрела восторженно и затаив дыхание! Мечник прикусил внутреннюю часть губы. Покосился на окно. Солнце нехотя уходит за далёкие горы и мир рассекаются удлиняющиеся тени. Воздух горяч, но чувствует лёгкое дыхание ночной прохлады, пропитанное морской солью и цветущими травами. В кроне дерева во дворе кричат птицы, радуясь отступающей жаре. Серкано оттянул ворот двумя пальцами. Слишком много одежды, спина и грудь преют.
Мечник с раздражением расстегнул рубашку до пупка, сбросил жакет на кровать. Со злобой воззрился на зеркало.
— Господин? — Пролепетал портной, по-черепашьи втягивая голову в плечи.
— Жарко!
— Да, но...
— Какое ещё «но»?!
— Красота требует жертв. В этом случае, терпения.
— Какой толк от одежды, если к балу я уже промокну и буду смердеть потом?!
— Не будете! — Портной вскинулся, будто мечник оскорбил его мать. — Это прекрасные ткани! Лучший хлопок!
— Мог бы взять шёлк. — Пробурчал Серкано, взяв рубаху за ворот и обмахиваясь им. — Он как-то прохладнее будет.
— Будь у меня больше времени... шёлк требует тонкой работы и... его мало.
Снаружи загремели колёса, весело ржанула лошадь. Серкано дёрнулся, схватил жакет и небрежно накинул на плечи. Поколебавшись, застегнул рубашку, оставив только две пуговицы. Поправил рапиру на поясе, потянулся за пистолетом и отдёрнул руку. Выругался и поспешил из комнаты, совсем забыв про портного.
На первом этаже на него уставилось не меньше двух десятков пар глаз. Кто-то охнул и выронил кружку. Вино расплескалось по столу и соседям, но те даже не заметили, поражённые видом благородного господина. Действительно, таверна на краю города не то место, где ожидаешь увидеть аристократа в парадном платье. Но что поделать, Креспо специфичный род, да и работа требует довольно тесного общения с простолюдинами. Серкано быстрым шагом пересёк зал, толкнул дверь и окунулся в горячий воздух, пахнущий морем и остывающим камнем.
У входа стоит карета, запряжённая белой кобылой. Кучер приветствовал снятием шляпы, спрыгнул с козел и торопливо открыл дверь. Серкано забрался внутрь и плюхнулся на кресло, осознал, что колени дрожат, а сердце истерично колотится о рёбра. Стиснул кулаки, откинулся на спинку.
Карета тронулась медленно, стуча колёсами по сухой земле и камням. Если лошадь наберёт скорость, пассажира на каждой кочке будет впечатывать макушкой в потолок. Окошко отворилось после некоторых усилий и в лицо подул встречный ветерок. Серкано закрыл глаза и постарался не думать об Октавии, но наглая красавица бесцеремонно врывается в мысли. Сметает всё и улыбается, наблюдая, как сердце мужчины рвётся к ней, а сам он в полном смятении. Будто голодный пёс, впервые в жизни увидевший кус жареного мяса.
За такое сравнение захотелось влепить себе пощёчину. Посмел это совершенство сравнить с мясом?!
***
Торжественный зал представляет собой копию римского храма. Массивная крыша лежит на толстых колоннах, меж которых проникает солёный ветер. Здание занимает большую часть утёса, нависшего над морем. Вокруг высажен сад-лабиринт, а у главного входа красуется фонтан. В центре которого возвышается статуя Геркулеса, сцепившегося со львом. Неведомый скульптор с ужасающей дотошностью передал чудовищное напряжение мышц древнего героя и ярость зверя.
Подойдя ближе, Серкано разглядел на статуях старательно замаскированные следы от ударов молотом. Видимо, статуя римская, что удивительно само по себе, ведь сохранились в основном монументы императорам и полководцам. Церковь не жалует языческие идолы и, бывало, объявляла охоту на них. Да и крестьяне норовят размолоть статуи в мраморную пыль, которой удобряют почву.
Из сада доносится женский смех, мужские голоса. Внутри здания играет музыка, и особенно выделяется визг скрипки. Серкано вздохнул, перебарывая острое желание ворваться внутрь, и броситься в ноги Октавии или убежать. Навстречу спустился слуга, низко поклонился.
— Я опоздал? — Спросил Серкано, прислушиваясь к голосам.
— Нет, господин. Вы как раз вовремя, музыканты только начали, а гости собираются в саду. Прошу, пройдёмте.
Камердинер повёл вдоль здания, позволяя ватиканцу любоваться работой зодчих. Ветерок свеж, а умирающий свет заменяют огни масляных светильников. Слуги бродят по саду и разжигают их, стараясь не попадаться на глаза благородным. Огни пляшут в стеклянных клетках, освещая гравийную дорожку и сочную зелень кустов. Ветер усиливается, будто сам Господь сжалился над Серкано.
Поворот, скрытые от чужих глаз скамейки и приближающиеся голоса, много голосов. Провожатый остановился у очередного поворота, поклонился и отступил. Серкано вошёл на площадь, с двумя длинными столами, заставленными закусками, как вполне привычными, так и причудливыми яствами архипелага. Гости улыбаются друг другу, беседуют, потягивая разбавленное вино. При виде гвардейца разговоры затихли, и навстречу поспешил мэр, широко разводя руки и нарочито громко говоря:
— Ах, дорогой Серкано! Как же я рад, что вы почтили нас присутствием! Жаль, ваш благородный отец не смог присутствовать. Надеюсь, вы передадите, что мы всегда будем рады видеть его!
«О, ты точно будешь не рад его визиту.» Подумал мечник, оглядывая собравшихся и выискивая одно, лишь одно, лицо. Октавия! Чей образ вырезан в сознании, затмившая собой всё... Сердце остановилось, как и весь мир.
Октавия выделяется среди окруживших фрейлин, как роза на поле одуванчиков, а перед ней склонился Годдард! Бретёр склонился и мерзко улыбается. Дочь герцога отвечает милой улыбкой, медленно опускает руку, а на тыльной стороне кисти горит место поцелуя. Спутницы пожирают его жадными и многообещающими взглядами. Женщины любят опасных мужчин. А кто может быть опаснее профессионального дуэлянта?
Серкано стиснул челюсти. Только он, профессиональный убийца.
Медленно повернулся к Манслеру и улыбнулся, глядя во встревоженные длительным молчанием глаза.
— Господин Фер тоже здесь?
— Конечно, он прибыл одним из первых.
— Пожалуйста, передайте ему, что я готов удовлетворить его любопытство.
— Эм... прямо сейчас?
— Да, будет хорошее представление перед танцами.
Если вам нравятся моё творчество, прошу, поддержите его любой суммой. Ценен каждый рубль. В благодарность, я продолжу радовать Вас новыми главами и романами.
Сбербанк: 2202 2036 2359 2435
ВТБ: 4893 4703 2857 3727
Тинькофф: 5536 9138 6842 8034
Чаевые: pay.cloudtips.ru/p/d17f61cf
Для иностранцев: boosty.to/lit_blog/donate