Продолжаю публиковать главы монографии "Тамара Карсавина" Арнольда Хаскелла
КАРЬЕРА
Тамара Карсавина дала яркую картину собственной карьеры в своих мемуарах "Театральная улица", так что все, кроме краткого наброска, было бы здесь неуместно. Она получила образование в знаменитой балетной школе в Санкт-Петербурге и почти с самого начала проявила признаки необычного таланта, хотя слабое здоровье позволяло предположить, что ей придется отказаться от своей карьеры. Ее отец, Платон Карсавин, был известным танцором, но ушел со сцены еще до поступления дочери в школу и не слишком стремился к тому, чтобы она занялась такой трудной карьерой. Однако она, должно быть, во многом была обязана его примеру, а также сильной воле и мужеству своей матери. Невозможно назвать имя какого-либо одного учителя, который сформировал ее. В рамках великолепной системы, бывшей в моде, она попала под влияние многих, и имена Гердта, старого Йоханнсена, Соколовой, а позже Беретты и Чеккетти – все ассоциируются с ее быстрым прогрессом. От своей матери она унаследовала бесценный дар самокритики. В то время как критики были довольны, а публика аплодировала, она чувствовала свои технические недостатки и во время визита в Италию по состоянию здоровья брала уроки у итальянской балерины Беретты. Там она быстро овладела техникой под усилиленным влиянием итальянской школы, а с отточенной техникой пришла уверенность в себе, которой ей так не хватало. Теперь она была готова занять свое место великой русской балерины и продолжить славную традицию. Однако она добавила один чрезвычайно важный элемент к своим драматическим способностям. Без этого она и так была бы великой танцовщицей, но едва ли самой важной фигурой, которую породило балетное искусство. Ее драматическим способностям, которые в определенной степени были врожденными (ее дедушка был актером), должно быть, в значительной степени способствовала ее сильная любовь к литературе и тот факт, что в детстве она играла то, что больше всего впечатляло ее в чтении. В Императорской школе ни в коем случае не пренебрегали актерским мастерством, особенно при князе Волконском, но это была скорее грациозная пантомима, необходимая в таком балете, как "Тщетная предосторожность ", чем что-либо более тонкое и мощное.
Карсавина появилась в критический момент. Русская танцовщица к этому времени прочно утвердилась на сцене, однако итальянская традиция умирала медленно. Кшесинская была на пике своей славы, искрометная и блистательная, превосходившая итальянцев в технике исполнения, но в то время у Трефиловой, самой элегантной и аристократичной из танцовщиц, и у остроумной и интеллигентной Преображенской было множество поклонников. Павлова начинала привносить в танец новое качество - поэтическую хрупкость, а не мускульную силу, а Кяшт, подруга и современница Карсавиной, очаровывала публику своей "шаловливостью ". Великой драматической актрисы не было, а если бы и была, то в репертуаре не было роли, в которой она могла бы блистать. Недавно я видел драматическую интерпретацию "Лебединого озера", и в ней прозвучала совершенно фальшивая нота. Восхитительную искусственность таких балетов следует уважать, иначе они вырождаются в бурлеск. Только когда встретились Дягилев, Фокин и Карсавина, новый балет был готов родиться из старого. История о том, как русские полностью покорили Париж, а затем и Лондон "Князем Игорем", "Павильоном Армиды" и "Фестиной", вошла теперь в историю балета. Роль, которую сыграла Карсавина в завоевании сцены, лучше всего можно понять, если осознать, что в течение многих лет балет мог обеспечить себе контракт при условии, что "Карсавина” была членом труппы.