Европейская дипломатия в XVIII веке — это череда интриг и взяток. История о том, как Париж соблазнял Петербург, но остался ни с чем — вена оказалась проворнее.
После воцарения Анны европейские державы с беспокойством смотрели на Петербург: все ждали решений нового правительства. Кто станет главным союзником России: Англия, Пруссия, Франция или Австрия? Ещё действовал заключённый в 1726 году русско-австрийский договор, а в 1730 году император Карл VI успел сделать анненского фаворита, никому неизвестного Бирона графом. Дипломатия была важнее.
Не дремали и французы. Поверенный в Петербурге Маньян считал, что Россию можно уговорить, лишь устранив канцлера Остермана, который возглавлял «австрийскую партию» при дворе. Маньян рассчитывал на противника Остермана — генерала Миниха, который симпатизировал французам. Также дипломат обихаживал Бирона, без ведома которого о разрыве с Австрией нельзя было и подумать. Начались секретные переговоры.
В течение года француз всеми силами старался переманить россиян на свою сторону. Австрийцы поняли, что нужно действовать. Карл VI направил Анне специальное послание, в котором в самых изысканных выражениях заверил императрицу, что намерен исполнять договор и никогда от него не отречётся. В Петербурге всё поняли верно: австрийцы сделают что угодно, лишь бы русские не ушли к французам. Те же обещали одни только плюсы от разрыва с Веной.
Но преимущества договора с Парижем были туманными. Слишком разными были интересы у стран на юге: Россия традиционно воспринимала главную угрозу от Турции, тогда как Франция дружила с османами и всячески им помогала. Вопрос этот был неразрешимый, тем более что Австрия также воспринимала турков как конкурентов на Балканах.
Не забыли в Петербурге и про свадьбу Людовика XV и дочери польского короля Марии Лещинской. В течение нескольких лет между дворами шли тяжёлые переговоры, сватали дочь Петра Елизавету, но в Париже не хотели видеть матерью наследника российскую принцессу, к тому же сомнительного происхождения. С другой стороны, Елизавета в накладе не осталась, как показала история.
Об этом Миних и говорил Маньяну: непонятно, как решать турецкий вопрос. Бирон справедливо замечал, что в случае разрыва с Австрией России придётся полностью менять всю дипломатическую систему в Европе, но ради чего? Якобы француз даже заплатил фавориту сто тысяч экю, чтобы тот хорошенько подумал о выгодах нового союза. Тот деньги, конечно, взял и обещал подумать. И ответил: остаёмся с Австрией.
Уже в конце 1732 года Маньян признавался Парижу, что его попытки бессильны. Миних считал, что во всём виноваты австрийские деньги: Вена оказалась шустрее, а Остерман, гений интриги, смог убедить Анну не отказываться от дружбы с императором. Выбор был сделан неплохой, как показало анненское правление. Петербург не стал менять коней на переправе.
Подписывайтесь на нашу группу «Вконтакте» — там вы найдёте дополнительные материалы к статьям и новые увлекательные истории.