Это продолжение цикла статей об истории границ Польши. Начало – здесь.
Удивительно, с какой скоростью происходили события в 1919-1921 гг. Стремительно менялись линии фронта, возникали и исчезали государственные образования, разворачивались внешнеполитические курсы. Один из самых любопытных сюжетов того времени – польско-украинские отношения.
В конце Первой мировой войны у поляков не было сомнения в том, чьей должна быть восточная Галиция: польской, конечно же. И это несмотря на то, что демографический баланс складывался не в их пользу.
Тамошние украинцы были другого мнения. В октябре 1918 г. во Львове был созван Украинский национальный совет, а в ночь на 1 ноября сечевые стрельцы (украинские подразделения австро-венгерской армии) провозгласили власть УНС в ряде городов восточной Галиции. 13 ноября была провозглашена Западно-Украинская народная республика.
Ее власть во Львове продержалась менее месяца. Параллельно с провозглашением ЗУНР в восточной Галиции началось польское восстание, и 22 ноября поляки взяли Львов. Развернулась польско-украинская война. В феврале 1919 г. галичане перешли в контрнаступление, и тут заволновалась Антанта. В Краков приехала французская делегация, и генерал Бартелеми предложил демаркационную линию в Восточной Галиции, названную в его честь.
Франция в то время была главным лоббистом Польши на Западе и, помимо мирного плана, Бартелеми привез полякам оружия. Оружие они с удовольствием забрали, а план отвергли (как, впрочем, и галичане). Бои продолжились. На карте из украинского школьного атласа мы видим и линию Керзона, и линию Бартелеми, и линию Дельвига, о которой речь пойдет позже:
Если приглядеться, можно увидеть и менее известную линию Боты, названную так в честь генерала аж из Южной Африки. Кстати, галичане были на его линию согласны (хоть Львов оставался бы за Польшей), но поляки были против, и ничего у генерала не вышло.
В мае 1919 г. в Галицию прибыла «Голубая армия» – польские части, обученные во Франции. Это было одно из самых боеспособных польских соединений. Французы поставили условие: армия должна быть переброшена на восток для боев с большевиками. Поляки поклялись, что так и будет – и немедленно отправили ряд частей на главный для себя в тот момент украинский фронт.
Тем временем, еще в январе 1919 г. было объявлено об объединении ЗУНР с (петлюровской) Украинской народной республикой. ЗУНР входила в нее на правах автономии. Вот одна из фэнтэзийных (а других тогда не было) карт объединенной Украины:
Это событие в современной Украине отмечается как «день соборности», в смысле «объединения», хотя в реальной жизни «акт злуки» обернулся актом зрады.
На фоне неудач армии ЗУНР у петлюровцев возникла светлая мысль: добиться перемирия с Польшей, кинув галичан. В июне представитель УНР Сергей Дельвиг (московский дворянин, решивший стать украинским военачальником), подписал с поляками соглашение, по которому проводилась демаркационная линия между УНР и Польшей («линия Дельвига»):
С ЗУНР при этом никто не консультировался, и галичане начали свое последнее наступление – Чортковское. После первоначальных успехов оно захлебнулось, и в июле остатки галицкой армии были отброшены за Збруч. Вся Галиция стала польской.
Тем временем, и у УНР дела пошли не очень. В мае 1919 началось наступление белых, которые летом взяли Харьков, Одессу и Киев, но к концу года были потеснены красными. В ноябре, окончательно разосравшись с петлюровцами, галичане подписали Зятковский договор с деникинцами. Украинская Галицкая Армия стала частью Вооруженных сил Юга России.
Думается, галичане не раз пожалели о распаде Австро-Венгрии. Добрый дедушка Франц-Иосиф холил их и лелеял. А тут безумие гражданской войны в России: красные, белые, махновцы. Видимо, деникинцы казались им хоть каким-то островком стабильности. Впрочем, по мере продвижения красных галичане снова сменили лояльность, и часть их перешла на сторону большевиков.
В августе 1919 г. петлюровцы начали переговоры с поляками. Нетрудно догадаться, что разменной картой в них была Восточная Галиция. В декабре армия УНР была практически разбита красными. Часть перешла на их сторону, часть начала партизанить в их тылах, часть перешла к полякам. В Польше оказался и лидер УНР Петлюра. Он-то 21 апреля 1920 г. и заключил в Варшаве тайный договор с польскими властями, по которому Польша признавала УНР, а УНР отказывалась от Восточной Галиции и Волыни в пользу Польши.
По сути же Польша отказывалась от притязаний на правобережную Украину в границах 1772 года, что мы и видим на карте:
Учитывая, что шансов восстановить эти границы было ноль, ход был беспроигрышный). То, что находилось за этими границами, поляков мало интересовало, поэтому УНР была вольна претендовать хоть на Крым, хоть на Кубань.
Четыре дня спустя польские войска (60 тыс. чел.) с союзными им петлюровцами (4 тыс.) начали наступление на Украине, которое пошло настолько удачно, что 7 мая поляки вступили в Киев.
Взятие, а, точнее, занятие Киева, так как произошло оно практически без боя, казалось моментом триумфа ягеллонской концепции Пилсудского. Марионеточное украинское государство, готовое воевать с Россией, было. Претензий на Восточную Галицию оно не имело, а возглавлялось карманным Петлюрой (вот Пилсудский катает его по Украине в своем вагоне:
Но тут начинается контрнаступление Красной армии, которая уже 12 июня вступает в Киев. Таким образом, польско-петлюровская власть продержалась там чуть больше месяца. К августу РККА доходит почти до Варшавы, терпит поражение и откатывается на восток. 18 марта 1921 г. заключается Рижский договор, одной из сторон которого является УССР:
Таким образом, Польша признает красную Украину, а договоренности с Петлюрой отправляются на свалку истории, с которой они будут вытащены уже в наше время.
В общем и целом, Польша вышла из бурных событий 1918-1921 гг. победительницей. Да, на западе ей хотелось большего приращения территорий, но мазуры, о которых мы уже говорили, и силезцы, о которых скажем, предпочли остаться в Германии. Однако на востоке она получила гораздо больше того, что были готовы ей гарантировать западные державы. Тем не менее, Рижский договор получил в Польше такие эпитеты, как «преступный», «позорный» и «предательский».
Вот, один современный публицист пишет, что полякам нужно было не останавливаться на достигнутом, а идти на Москву, свергать большевиков и создавать империю «от Финского залива до Каспийского моря». Это вполне соответствует представлениям Пилсудского, который говорил в июле 1919 г.:
У нас такой бесценный момент, такая великолепная возможность совершить на востоке великие дела, занять место России, только под другими лозунгами, и мы колеблемся? […] Я не боюсь силы России. Если бы я сейчас захотел, то пошел бы сейчас на Москву, и никто бы не смог противостоять моей силе […] Я предпочту погибнуть, нежели печалиться позже о том, что мне не хватило смелости воспользоваться единственной возможностью воскресить во всей целости великую и могучую Польшу».
И это все, что нужно знать о целях Польши. Ровно к тому же стремились и другие польские деятели, в том числе и оппоненты Пилсудского. Украинский сюжет был здесь второстепенным. Дмовский предпочел бы иметь в качестве восточного соседа Польши Россию, а польских украинцев полонизировать. Пилсудский грезил о независимой Украине под покровительством Польши, но в эту Украину не входили бы Галичина и Волынь (о чем он и договорился с Петлюрой).
Украинский план Пилсудского заключался по сути в том, чтобы закрыть тему восточной границы Польши и дать возможность вассальной Украине удовлетворить любые территориальные притязания за счет России. Ничего не напоминает? Почти то же самое сделал Сталин, только в противоположном направлении. Почему то, что не удалось одному Иосифу, удалось другому? На этот вопрос пусть каждый ответит сам.
Украинский эксперимент Польши – от приручения Петлюры до признания УССР – занял немногим больше года. Пропольская Украина существовала несколько месяцев. Чуть больше месяца продержался в Киеве Петлюра на польских штыках. Краткий исторический эпизод, не имевший особых последствий. А вот если изучать польско-украинский сюжет 1918-1921 гг. по современным польским материалам, то может сложиться впечатление, что речь идет о грандиозных событиях общеевропейской, а то и мировой значимости. Польша в этом нарративе выглядит лучшим другом украинцев. И УНР признала, и совместно с украинской армией боролась против большевиков. И вообще могла стоять у истоков украинской независимости, если бы не «предательство» в Риге. И большевиков бы свергла, если бы только захотела.
В реальности же в Риге Польша получила больше, чем могла переварить. В межвоенный период национальный вопрос в стране, где меньшинства составляли треть населения, только обострился. Украинцы Восточной Галиции при поддержке разведок соседних стран (Германии, Австрии, Чехословакии) создавали военизированные организации, которые занимались саботажем, диверсиями и натуральным террором. После заключения Рижского договора Петлюра, не оставлявший надежд на свержение власти большевиков, стал для Польши обузой, и его попросили убраться подобру-поздорову.
В 1926 г. Петлюра был застрелен в Париже Самуилом Шварцбурдом, который заявил на суде, что убийство было актом мести за еврейские погромы, которые творили петлюровцы. Погромы были лютые, и суд присяжных Шварцбурда полностью оправдал. Польша, как и любая страна, руководствуется на международной арене собственными эгоистическими интересами. Но ее специфика заключается в генерировании невероятного количества пафосных вбросов в духе «за нашу и вашу свободу». Иногда все это затуманивает мозги самим генерирующим, и тогда польская дипломатия теряет берега.
Продолжение: Польско-литовский спор о Вильне/Вильно/Вильнюсе и причем тут советская власть