Даша сначала не поняла, что от нее хотят, и слушала бабушек, открыв рот. Потом, придя в себя, строго сказала:
-Так, бабушки! Давайте по порядку. Баба Валя первая молчит, вторая говорит!
-Да что ты шумишь- то, Дашка? Неужели не понятно? Валюша от возмущения повысила голос, и уже почти кричала в трубку.
-У Вальки девчонку вот- вот отберут, опека сколько дней ходит, уже и соседей науськали, мол как появится Валентина Васильевна, сообщите ей, что мы ее ищем. А Валька у меня прячется, боится, что больше Аньку свою не увидит! Одна ведь она у нее осталась, кровиночка...Валюша всхлипнула, и продолжила: Вот мы и решили, что ты Аньку себе заберешь, пусть она у тебя пока будет, а Валька дела уладит, да документы сделает на ребенка. Уж не объест тебя ребенок-то, поди не обеднеешь!
Баба Валя еще несколько минут рассказывала, как ловко она все придумала, а у Вальки и выхода нет, только соглашаться.
Даша, глубоко вдохнув, тут же выдохнула, и сама от себя не ожидая, буквально рявкнула в трубку:
-Да ты что , совсем уже что ли? При чем тут объест, не объест? Ты хоть сама понимаешь, что ты предлагаешь? Это же подсудное дело! Ты меня в свои дела не впутывай, и бабе Вале голову не забивай! Нет, это надо же, придумать, ребенка у меня спрятать! Она вам что, котенок, таскать ее туда- сюда? Я вам русским языком говорила, что надо было сразу и опеку оформлять, и пенсию, чтобы потом вот так не бегать, так кто меня слушал?
Потом, чуть чуть успокоившись, Даша попыталась объяснить, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.
- Дай бабе Вале трубку. Алло, баба Валя! Вы там не дурите, сами не прячьтесь и ребёнка прятать не вздумайте. Это ни чем хорошим не кончится, правда. Только проблем на старости лет себе создадите, ещё и меня обвинят в похищении ребёнка. Это ведь не шутки. Вот вы как себе представляете? Сколько времени прошло, а вы только пойдете документы делать. Спросят в опеке- где ребёнок, и что вы скажете? Нет ребёнка, но опеку оформляйте? А условия жизни? Вы ведь понимаете, что не может маленькая девочка жить в таких условиях, в которых живет сейчас, есть манную кашу на воде и скитаться по родственникам. Сколько вы так прятаться будете? Вы просто сядьте и подумайте, справитесь ли вы с воспитанием Ани? Лет вам сколько? И сил уже не хватает, и здоровье не то, баба Валя!
Плакала Валька. Плакала горько и безутешно. Хоть и понимала она, что права Даша, а от этого ещё горше было...
-Ты прости, Даша, что мы вот так. Старые уже, что попало городим. Да я бабушку твою послушала, так она ладно говорила, что я даже поверила. А сейчас тебя послушала, и поняла, что глупость сделала большую. Пойдем сдаваться, правильно ты сказала, всю жизнь не набегаешься...Только чую я, что не отдадут мне Аню.
-Вы не думайте о плохом, баба Валя! Ну не звери же там сидят, в самом деле...
-Звери, не звери, а правильно ты сказала, возраст у меня, седьмой десяток к концу подходит, да и что она видит со мной?
Нелегко и Даше было. Переживала сильно, и за бабу Валю вторую, и за Аню. Да, тяжело им сейчас приходится, но ведь если оформить пенсию по потере кормильца, взять ребенка под опеку, то совсем немного времени пройдет, и жизнь у них наладится...
Женщина из опеки прошла по квартире, открыла все шкафы, заглянула в холодильник, брезгливо оглядев скудное его содержимое, саму Вальку и Анечку окинула надменным взглядом, вся как- то сморщилась, скривилась, и высокомерно спросила:
-Вы ЭТИМ кормите ребенка? А обстановка? Ну знаете! Какая вам опека? Вы за собой ухаживать не в силах, от вас, простите, пахнет! Дома грязь, бардак, вещи у девочки явно с чужого плеча! Куда вам ребенка отдавать? Знаете, уж если по честному, я бы на вашем месте ни на что не надеялась. Вы своих детей воспитать не смогли, вам государство внучку доверило, так и ей вы ума не дали.
Валька опустила руки. Умом понимала, что права эта холеная, молодая женщина, а потому сложила руки и бороться за внучку отказалась. Оглядев своё жилище вспомнила былые годы, когда и чистота, и порядок были, и сил было ого-го сколько, горы сворачивала. Эх, Ваня, Ваня, оставил ты меня одну...
И то правда, куда мне ребёнка доверять, когда и за собой ухаживать в тягость? А пахнет- так то старостью пахнет, болезнями...
После того, как забрали Аню как то разом ослабли руки, обессилели ноги, движения стали неуверенными, суетливыми, да и сама она словно уменьшилась в размере, резко состарилась.
Как же перепугалась Валька, когда открыв дверь на долгий, требовательный звонок увидела мужчину и женщину. Сразу мысли возникли о том, что наверное кредиторы Мирочки явились, долг требовать.
-Не бойтесь, Валентина...Я мать мужа вашей внучки.
Уже потом, сидя на тесной кухне молча слушала Валька эту несчастную женщину, и понимала ее как никто другой.
- У нас ведь кроме Павлика нет больше детей. Всё как то откладывали, потом да потом, а оно вон как вышло... Мы с Андреем решили Аню вашу под опеку взять. Сил у нас хватит, средства тоже есть. Раз уж своего сына не уберегли, так может хоть девочку вашу счастливой вырастим..
-Зачем она вам, Анечка моя? Чужая ведь..
-Павлик был мужем вашей внучки. Пусть недолго, но был. А были бы они живые, так она бы ему дочкой была.
-Не его она дочь, знаете ведь. Сможете ли полюбить мою девочку?
-Ни в чем ребенок не виноват, Валентина.
Валюша ругалась на Вальку, мол ты что, совсем? Добровольно отдать ребенка в чужие руки? Будут измываться над девчонкой, воды промытой видеть не будет Анька твоя! Ты думаешь, с добром берут? Ага, как же! Держи карман шире! Они поди прислугу себе на старость ищут, чтобы их дохаживала, а ты, тютя, сидишь, да радуешься, мол Анька в семье будет жить! Давай лучше Дашке скажем, пусть она ее себе возьмет, хоть и седьмая вода на киселе, а все же хоть капля, да есть родной крови...
Валька смотрела на сестру и удивлялась.
-Ты почему всех по себе судишь, Валя? Что же ты злая-то такая, а? Ничего в тебе доброго не осталось, одна злоба! Если ты про Дашеньку вспомнила на старости лет, когда уход да забота понадобились, так почему думаешь, что все такие? Дашке она предложит! Да девчонка сама из сил выбивается, свой ребенок маленький, ипотеку платят, тянутся! Куда ей Анечку еще? Да и нужна она ей! У каждого своя жизнь, Валентина. Не надо на Дашу непосильную ношу вешать, пусть своей семьей живет.
Новый дом Анютке понравился. Большой, просторный, красивый. Своя, собственная комната, розовая, вся такая девчачья, мягкая, удобная кровать, большой письменный стол, шкаф, и много- много разных игрушек. Поначалу девочка смотрела на все, широко раскрыв глаза, и не могла поверить, что все это- ее.
-А бабушка с нами жить не будет?
-Нет, Анечка, но мы будем часто к ней ездить, и к себе в гости тоже будем приглашать.
Когда Валюша, увидела как теперь живет ее внучка, она не сдержалась.
Часто приезжали Аня с Надеждой, да и Валька нет-нет, да и приедет в деревню. Неудобно конечно было поначалу, мол чужие люди, что я буду навязываться?
И уж совсем неожиданностью стало для Вальки предложение Надежды, мол вы бы переезжали к нам, Валентина Васильевна! Анечка по вам тоскует, да и вам тут одной что делать? А так- и вам проще будет, с Аней рядом, да и нам помощь.
Валюша опять ворчала, мол конечно, давай, бросай всё, да беги сломя голову, они ушлые, квартирку твою захапают, а тебя в богадельню сдадут, и всё, что дила Валька, что нет.
- Да ну тебя, Валь! Не все такие, как ты. Ты внучку родную облапошила, чужую квартиру к рукам прибрала, а так жила бы Даша в бабкиной квартире и горя не знала...
Валюша глядела на сестру честными глазами, мол как ты про меня подумать такое могла, Валька? Сама бабка меня в завещание вписала, а я что, дура отказываться? Да и жирно было бы Дашке целую квартирку, пусть хоть так спасибо скажет!
Валька, немного посомневавшись, всё таки решила: пусть хоть денёк счастья, да мой. Хоть немного, а с правнучкой бок о бок поживу.
В новой семье Вальку не обижали. Конечно, Андрей иной раз хмурился, видя как чужая, посторонняя женщина ходит по их дому, но как то быстро всё наладилось, устаканилось. Оказалось, Валентина Васильевна прекрасно готовит, да и то, что она забирает Аню из детского сада было огромной помощью. Можно было не бежать с работы, сломя голову, а спокойно прийти домой, и сесть ужинать.
Нет, не была Валька служанкой. Никто её не заставлял, не принуждал. Она просто делала то, что привыкла. Готовила, по мере сил убирала, и просто наслаждалась жизнью рядом с любимой правнучкой.
Хоть и против была Надежда, мол что вы, Валентина Васильевна, денег хватает, а часть пенсии отдавала Валька в общий бюджет.
- Это чтобы я себя приживалкой не чувствовала, Надя! Я вот себе оставляю немного, Анюту побаловать, да себе на таблетки, и хватит.
Молча написала завещание, мол Ане квартира отойдёт, мне так спокойнее.
Ездила к Валюше в гости, проведала квартирантов, гуляла по памятным местам.
Когда Митя заболел, и лежал в больнице, не Валюша, жена, а она, посторонняя женщина ходила его навещать, и носила гостинцы.
Митька, совсем уже старый, слабый дедушка сжимал руку Вальки и слабым голосом говорил, мол спасибо тебе, Валюша! И что тебя всю жизнь Валькой зовут?
И похоронами Мити руководила Валька, потому как Женечка рвал на себе волосы в пьяном угаре, а Валюша сидела и делала вид, что ничего не случилось.
Мужа Валюша пережила ненадолго. Стала вмиг какой-то вялой, сонливой, всё больше лежала, и смотрела в потолок.
О чем она думала в тот момент?
О том, что жизнь прошла. Безрадостно, бесславно, словно и не было её, той жизни. Пролетела, промчалась, словно мгновение. Вот умрёт она, Валюша, и что останется после неё? Ни внуков от сына любимого, ни памяти о ней, Валентине Петровне.
Как картинки мелькали воспоминания из её жизни. Вот она, маленькая девочка, надменно смотрит на Вальку, мол в город, только в город. Работа, замужество, любимый Борис, дочка Лидочка. В какой момент всё пошло не так? В тот ли, когда Бориса схоронила? А может раньше, тогда, когда вознесла она себя до небес, мол я королева а Валька, сестра- так, пыль дорожная.
Вспомнилось вдруг, как пылинки с Женечки сдувала, всё верила ему да оправдывала. Сама, своими руками жизнь сына под откос пустила. И сына, и свою, и Митькину жизнь.
Даша, внученька... За что же с ней- то так? Права ведь Валька, обманом Наталью уговорила квартиру пополам поделить, мол так проще будет, оформлять дешевле, а я потом свою долю ей отдам. Поверила Наталья, разве может родная бабушка обмануть?
Смогла, ещё как смогла. И наглости хватило, и совесть не мучила сроду. Только не пошли впрок те денежки, разошлись, как вода сквозь пальцы.
Хотела позвонить Валюша внучке, покаяться, повиниться, да сил не хватило до телефона дотянуться. Упала рука безвольной плетью, повисла, и закрыла Валюша глаза.
- Устала... Сейчас отдохну, посплю, и тогда...
Женечка не сразу хватился мать, а когда зашёл в комнату, мол мамулька, что молчишь? Есть хочешь?
Не ответила мамулька. Крепко уснула, чтобы никогда больше не открыть глаза. Не посмотрит она больше на сыночка своего, не улыбнётся, и не скажет:
- Женечка мой...
Хоронили Валюшу тихо, спокойно, по новомодной традиции выносили из прощального зала.
Даша, стоявшая в стороне, никак не могла решиться и подойти попрощаться. Кто она ей, эта женщина? Вроде и бабушка, а если разобраться, то чужая.
Уже в последние минуты очнулась Даша. Подошла, и разревелась как маленькая. Горестно, безутешно, навзрыд.
О чем плакала женщина?
О детстве своём, когда как собачка, бегала она за бабушкой, выпрашивая ласку, любовь и заботу, а её, маленькую девочку, как блохастого щенка отпинывали, брали за шкирку, словно тыкая в лужу, и швыряли в кусты, мол уйди, не мешай.
О том, что в подростковом возрасте всё ещё ждала, надеялась и верила, что её полюбят.
О том, что во взрослом возрасте она словно поменялась ролями с любимой бабушкой, и уже баба Валя выпрашивала эту любовь и заботу, а она, Даша, смалодушничала, отвернулась.
О том, что не приняла. Не смогла. Не простила.
После похорон Женечка, роняя пьяные слезы говорил Дашке, мол ты хоть меня не бросай, племянница! Одна ты у меня осталась, брату- то старшему я не нужен, отвернулся от меня, не ровня я им, богатым!
И Дашка, чувствуя какую- то непонятную вину, поначалу исправно звонила дядьке, интересовалась, как он живет, и что делает. Только Женечка отчего-то забыл свои слезы и с племянницей разговаривал через раз.
Очень быстро это общение сошло на нет. Даша, пожав плечами, подумала, мол не хочет, ну и ладно. Как говорится, не больно то и хотелось.
С бабой Валей второй Даша общалась, звонила ей, и женщина радовалась, рассказывала свои нехитрые новости, хвасталась достижениями правнучки, мол Анечка второй класс закончила на одни пятерки, молодец такая!
Слушала новости Даши, расспрашивала о том, как живет она, как муж, как доченька. Очень обрадовалась, когда узнала, что Даша решилась на второго ребенка.
-Кого ждете, Дашенька?
-Девочка будет, баба Валя!
-Поди сына муж- то хотел?
-Хотел, да что уж теперь! И девочка хорошо, главное, чтобы родилась здоровая, да росла счастливая.
-Правильно говоришь, Дашенька! Лишь бы здоровая, да счастливая! А назовете как малышку, Даша? Назвала бы Валей, в честь бабушки. Будет у нас еще одна Валя, Валечка, Валюша...
Даша поморщилась, как от зубной боли.
-Нет, баба Валя, спасибо. Хватит нам Валюш. Катей назовем, вместе с Лешей решили.
Может и обидно стало Вальке, кто знает? Только виду она не подала. Улыбнулась, мол правильно, Даша, вы родители, вам виднее.
Все реже стали разговоры Вальки с Дашей, все чаще слушала Даша долгие гудки в трубке, а потом и вовсе безразличный женский голос ответил, мол абонент недоступен.
Позвонила Жене, а тот спьяну ответил , мол я то почем знаю, что с твоей бабой Валей?
Перезвонил Женя через несколько дней, мол умерла тетя Валя, схоронили уже. Мне звонили, я не слышал звонка, а тебе позвонить не додумались, номер- то твой у нее не записан был, по памяти всегда набирала.
С Женей общение сошло на нет. Так, по великим праздникам поздравят друг друга, и на этом все. Да фотографии в соцсетях показывают, что живы мол, здоровы, хорошо все.
У Женечки женщина появилась, по фото вроде ничего, а какая она в жизни, кто его знает? Пусть живут, ведь не мальчик уже. Вроде завязал с прошлым, 5 лет уже на свободе. Может хоть под старость лет дошло, что жить надо по совести?
С Аней Даша не общается. А зачем? Что общего у них?
Вот так бывает. Вроде и жизнь долгая была, но почему-то так все безрадостно и печально, что и вспомнить толком нечего, кроме горя и слез. И очень страшно, когда твои потомки не знают друг друга.
Два имени, две судьбы, два характера. Две Вальки, Валечки, Валюши.
Конец.
Спасибо за внимание . С вами как всегда, Язва Алтайская.