Глава вторая. Расклад со многими неизвестными
Решил для начала установить личность пропавшей гувернантки. Откуда взялась? Куда делась? Загадочное исчезновение ее можно истолковать двояко: сбежала, испугавшись, что ребенка похитили по ее недосмотру – один вариант. И второй – соучастница преступления.
Вернулась Екатерина.
– Ну, что там? – поднялся навстречу Алмаз.
– Про Дилару расспрашивали. Да я почти ничего про нее не знаю. Муж нанял ее месяц тому назад. – Помолчав, добавила:
– Чистюля и не болтушка.
Позвала на кухню перекусить. Сама выпила лишь чашку кофе, Алмаз подкрепился основательно.
– Подскажи номер телефона мужа, – попросил, когда перебрались в гостиную.
– Он-то тебе зачем?
– На дуэль вызову, – состроил гримасу Алмаз. – Невесту отбил!
– Я серьезно.
– Узнать о прошлом исчезнувшей гувернантки. Должен знать, раз нанимал.
– Номер он недавно поменял, где-то записан, искать надо. Фамилия Гросберг. Гросберг Борис Наумович.
Полковник саркастически улыбнулся.
– Выходит, по матери ты – русская, по отцу – казашка, а по фамилии – еврейка.
И как-то ревниво посмотрел на Екатерину.
– После рождения ребенка я снова стала Тогузаковой. И у Максута фамилия деда. Борис не признал его сыном, запретил называть себя папой.
– И как же он его называет?
– Дядя Боря.
– Странно.
– Иногда сын спрашивает: «А мой папа где?» На войне, говорю.
Алмаз изучающе посмотрел на Екатерину: уж не его ли имеет в виду?
Узнав в справочной службе номера телефонов фирмы «Гарант», полковник позвонил в приемную.
– Здравствуйте! Алмаз Исаков звонит, – представился секретарше, умолчав о звании, что в азиатских странах воспринимается как регалии. – Необходимо встретиться с господином Гросбергом.
Секретарша, предупрежденная шефом о возможном звонке полковника, певучим голосом с налетом юмора отрапортовала:
– Здравья желаю, товарищ полковник. – И, помолчав, добавила:
– В удобное для вас время. Можете прямо сейчас подъехать, шеф вас примет.
Екатерина, похоже, сообщила мужу о предстоящем прилете из Алматы «крутого детектива», – подумал Исаков.
Офис строительной фирмы «Гарант» располагался в деловом центре Астаны, на первом этаже высотного дома. Фейс-контроль при входе, вышколенная секретарша в приемной.
– Здравствуйте, – обозрел детектив рисованную красавицу.
– Алмаз Исакович? – выдала она в ответ улыбку, составляющую немаловажную часть оснащения приемной. – Одну минутку, – прощебетала, дефилируя, как по подиуму, к кабинету шефа. Из неплотно прикрытой двери послышалось: «Борис Наумович, к вам настоящий полковник!»
Выйдя, официальным тоном предупредила:
– У вас десять минут!
В круг ее обязанностей, кроме прочего, входил пиар на подступах к шефу – болтать с кем попало ему некогда!
– Хватит и пяти, – буркнул Исаков, стараясь освободиться от неприятных, необъяснимых ощущений.
Просторный кабинет. Стена напротив окон, как мухами, «засижена» изображениями полуобнаженных толстушек из эпохи Возрождения. Прямо-таки зал музея! Не хватает только надписи: «Руками не трогать» и старушки с седыми буклями.
Картины, хрустальные люстры, дорогая импортная мебель! Все кричит: «Не сомневайтесь, господа заказчики, у нас солидная фирма!»
А начинал-то хозяин кабинета на пустом месте, имея в активе, как съязвил один из конкурентов, «хрен, манишку да записную книжку».
В глубине кабинета, за массивным столом САМ, пишет, не замечая появление посетителя. На лице «маска» скульптурного мыслителя Родена. На стене за спиной его же портрет маслом. Усердием художника изображен деловым: отвлекся на мгновение от насущных проблем, устремил взор в будущее.
Длинный, тернистый путь преодолел Борис Гросберг, пока добрался до этого кабинета. После окончания Архитектурно-строительного института круто попер в гору. Минуя должность мастера, стал прорабом, а минуя должность начальника участка – руководителем строительного управления. Организационным талантом и рвеньем к работе не отличался, зато приходился племянником бездетному секретарю райкома партии.
В лихие девяностые, когда бушевал дикий капитализм, рушились государственные устои и обесценивались понятия «честь» и «достоинство», на базе государственного предприятия создал акционерное общество «Wira». Поначалу все шло путем: наладился оформлять заведомо безвозвратные кредиты. Делился, понятно, с кем надо. Но по недомыслию получилось как в шлягере: «Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал», – по жадности и вседозволенности кинул зятя большого человека. Тот не был антисемитом, но не любил умников. Обиделся, подключил кого надо. Возбудили уголовное дело по статье 177, часть 3-я «Мошенничество в особо крупном размере». Три года отмерили с конфискацией. И дядька не помог. Был уже не у дел.
Набрался ума на зоне. С грамотными людьми довелось сидеть. Освободившись, начал наверстывать. Жульничал с оглядкой на уголовно-процессуальное законодательство. Женился удачно. Тестя сановного приплетал, когда надо. Преуспел.
– Не помешал? – вместо приветствия сухо произнес полковник на подступах к столу-крепости.
– Какие люди и без охраны! – поднялся хозяин кабинета, натянув на лицо доброжелательную улыбку. – Наслышан, наслышан о ваших делах, следак. Прямо-таки Шерлок Холмс казахского разлива! Хе-хе.
Протянул руку. Полковник, в упор не замечая этого, с интересом задрал голову на полуобнаженных толстушек в дорогих рамках.
Невостребованную руку хозяин кабинета переориентировал на приставной столик:
– Прошу, дорогой, прошу.
Полковник сел, водрузил на стол тяжелые кулаки. По молодости не раз использовал их в качестве аргумента. Но подследственные уважали его: достоинства человеческого не унижал. А что разок даст под дых, так и ты «не лепи горбатого».
После «театральной» паузы хозяин кабинета изрек:
– Да, наслышан. Газетки почитываем, да и иная информация, хе-хе. Тесть вон депутат сената!
В его голосе проскальзывали ласкающие слух нотки, внушающие мысли о доброжелательности.
– Что будешь: виски, коньяк? – перешел на «ты» Гросберг.
Алмаз не принял ни приглашения выпить, ни спонтанного перехода на «ты».
– Благодарю, в следующий раз. Может быть…
И тут же подумал: «Откуда эта неприязнь, первый раз человека вижу. Ну, позер, ну, жулик. Но не подследственный! Это что – ревность?»
– У меня к вам, господин Гросберг, всего один пустяковый вопрос.
– Выкладывай, братан, поможем, – растянул пухлые губы хозяин кабинета.
Годы работы в «органах» выработали у следователя невосприимчивость к лести. Не спуская пристального взгляда с визави, сухо спросил:
– Гувернантка ваша, откуда она взялась? И, самое главное, куда делась?
Гросберг насторожился, как сторожевой пес, уловивший непонятный, но опасный звук. Решил сразу отшить этого типа, неизвестно с каких пор знакомого с его супругой. Подсознательно появилась потребность утвердить свое законное право на нее.
– Если хочешь срубить хорошие бабки, не получится, – посмотрел на детектива, прикидывая, «сколько тот тянет». – Екатерина, знаю, тебя наняла отыскать сына. Но денег у нее, – разведя руки, причмокнул мокрыми губами. – Пшик! А у меня нет дурных. Налоги исправно отчисляю в казну, содержу, выходит, и полицию. Пусть ищут, бездельники. Непонятно, зачем тебя, пенсионера, жена моя побеспокоила.
И, демонстративно вытянув руку, посмотрел на золотые швейцарские часы, стоимостью дороже иного автомобиля.
– Однако, – изобразил озабоченность, переведя взгляд на посетителя. – Сегодня у меня…
Детектив не дал досказать.
– Относительно исправного отчисления в казну не в моей компетенции, перед финансовой полицией будете оправдываться, – произнес многозначительно. – Я же занимаюсь раскрытием особо тяжких преступлений. Повторить вопрос?
Гросберг нервно облизал губы. Таким тоном с ним разговаривали ТАМ.
– Ну, секретаршей у меня тут была, – сказал, как бы признаваясь в содеянном. – Секретарши, они вроде как логотип фирмы. Стареть начала, взял молодую, видели же. А ее – в прислуги.
– Сколько она здесь проработала?
– Года два. Наверное.
– Личное дело сюда, – похлопал детектив по краю стола, не отводя от визави взгляд. Вошел в привычное амплуа: он – следователь, перед ним – подследственный.
Гросберг нажал на кнопку голосовой связи с приемной.
– Люся, личное дело Садыковой. Срочно!
– Кто такая? – послышался певучий голос секретарши.
– Твоя предшественница.
Воцарилось тягостное молчание. Борис Наумович, поерзав, достал из тумбы стола толстостенные стаканы и емкую бутылку с замысловатой этикеткой.
– По сто граммов? – посмотрел на детектива вопрошающе.
Исаков проигнорировал предложение.
– На службе не употребляю.
– Напрасно, напрасно, – бубнил Гросберг как бы самому себе, наливая золотистый напиток в стаканы. – Может все-таки, составите компанию? – перевел взгляд на следователя, переходя на «вы». – Из самой Франции коньяк, восемь лет выдержки, хе-хе.
Детектив промолчал.
Зашла Люся, как по подиуму, продефилировала к столу шефа, демонстрируя в движении изящные формы и распространяя настырный аромат духов. Проходя мимо стула детектива, качнув бедром, как бы случайно задела его.
– Пардон, мосье! – обнажила рекламные зубки.
Гросберг мысленно одобрил инициативу секретарши: «Не зря сучку держу!»
– Нет дела, – доложила она хозяину.
– Куда делось?
– Наверное, забрала, когда увольнялась, – сказала Люся безразличным голосом. Разве что не зевнула.
– Свободна!
Секретарша замешкалась, перевела взгляд с шефа на посетителя, как бы ожидая от него вопроса.
– Пока свободна, – смягчил голос Гросберг.
Секретарша обиженно надула губы: «сверхурочная работа», похоже, не предвидится. А посетитель очень даже…
Хозяин подкладывал ее под нужных клиентов. И сегодня это планировал.
– Вот, – развел он руки, когда секретарша покинула кабинет, – к сожалению, ничем не могу помочь.
Улыбнулся сладострастно.
– А вы, полковник, понравились моей секретарше! Квартирка…
Исаков перебил:
– Сами-то хоть знакомились с личным делом бывшей секретарши: кто такая, откуда?
– Когда? Дел невпроворот! Доступное жилье для народа строим.
Помолчав, добавил:
– Расспрашивал как-то.
– И откуда она?
– Оралманка из Узбекистана.
– Познакомились где?
Гросберг, смутившись, проблеял:
– Э-э-э, в южной столице, в банях Арасан. Там она, э-э-э… – постучал ладонью по торцу кулака. – Ну это между нами.
– Между нами не получится, – сказал Исаков без всякого выражения. – Придется вам в Департаменте внутренних дел показания давать. В похищении ребенка ее подозревают.
Исаков поднялся, окинул взглядом хозяина кабинета: «Что-то утаивает!»
– В ближайшие дни не покидать Астану, – как бы приказал. – Понадобитесь.
Гросберг воспринял предупреждение завуалированным намеком: «Одной Люсей не обойдешься!»
– Так вот, – стал поспешно выходить из-за стола, цепляясь за его углы. – Выкуп не потяну, кризис, сами понимаете, а оплатить ваши личные услуги…
И, не закончив фразу, в спину уходящему детективу выпалил:
– Сколько берете?
Алмаз не обернулся.
Портрет Гросберга на стене смотрел с недоумением: «Дурак, что ли? От денег отказывается».
Секретарша возле двери кабинета, красиво изогнувшись, подслушивала разговор. Полковник чуть было не налетел на нее.
– Извините, помешал выполнять служебные обязанности!
– Тсс, – махнула рукой Люся, шустро отскочив от двери, – для вас же и стараюсь, – прошептала смущенно.
Когда дверь за детективом захлопнулась, смущение с лица моментально исчезло.
– Вот, – зыркнув на дверь приемной, сунула в нагрудный карман пиджака Исакова клочок бумаги. – Позвоните вечером, сообщу кое-что очень интересное.
Полковник слегка кивнул. Да о чем она может сообщить? О жульничестве хозяина? Ему это неинтересно. Жаль девчушку, мечтала, наверное, стать моделью или актрисой. А стала предметом интерьера приемной и живым товаром.
Выйдя из конторы, Алмаз, глубоко вдохнув, посмотрел на безоблачное небо. Южный ветер принес в город из степи горький запах полыни. Вспомнились строки любимого писателя Ивана Бунина: «В шелках песков лишь сизые полыни растит Аллах для кочевых отар».
В сквере, на облетевших тополях, распуская крылья и выгибая шеи, переругивались вороны, стараясь перекричать друг друга.
Сбрасывая неприятный осадок от общения с мужем Екатерины, полковник крикнул черным птицам:
– Каррр! Кончайте склоки!
– Вы кому? – остановилась похожая на ворону старуха во всем черном и с крючковатым носом.
– А вон, – улыбнулся Алмаз, указывая вытянутой рукой на птиц. – Раскаркались тут скандалистки.
– К доктору вам надо, к мозгоправу, – поставила диагноз пожилая дама. – Да-да, к нему.
Алмаз нанял мотор.
– В Департамент внутренних дел, – попросил шофера.
– Работаешь там? – поинтересовался пожилой таксист, не имеющий лицензию.
– Да нет, – успокоил его детектив. – На пенсии.
Помолчав, таксист усомнился:
– Что-то не похож на пенсионера.
Дальше ехали молча. Каждый думал о своем. «Зря взял, – думал водитель, – видно же, ментяра». Алмаз думал о Екатерине. О возможном крутом повороте в своей судьбе.
Начальника департамента внутренних дел Астаны полковника Федора Шмелева Исаков не застал. Пообщался с Аюповым, начальником следственного отдела по раскрытию особо тяжких преступлений. Майор охотно поделился скудной информацией:
– Нашли брошенную похитителями ребенка машину, принадлежащую некому Василию Втулкину, тысяча девятьсот сорокового года рождения. До пенсии работал в Алматы инженером «Электросбыта». Подключили тамошних коллег. По прежней работе инженер характеризуется исключительно положительно. Дома Втулкина осведомители не застали. Жена его – Жанна Григорьевна – сообщила, что муж занимается частным извозом. Где он на текущий момент, не знает. Обеспокоена долгим молчанием, обычно позванивает. Сама не может дозвониться: мобильник мужа отключен. Вот такая информация.
Майор замолчал.
– Еще что?
– Метрах в пятидесяти от брошенных «Жигулей» розыскная собака нашла снятые с машины номера и детскую одежду. Собираюсь вот пригласить мамашу для опознания вещей.
– Этого категорически не следует делать! Состояние ее критическое. Сам расспрошу, во что был одет сын.
Принесли найденные вещи: красную куртку, джинсы, сапожки. Вещи даже на полковника произвели гнетущее впечатление. Раздели ребенка на холоде! Зачем? Как бы мать это восприняла?!
– Ну и какие наши дальнейшие действия? – спросил полковник не то себя, не то майора.
– Ждем звонка похитителей. Телефоны родителей на прослушке. Сцапаем, выявив по звонку логово. Или позже, при передаче денег.
– O! Sancta simplicitas, – задумчиво, как бы самому себе, произнес Исаков.
– Не понял, товарищ полковник?
– Святая простота.
– Это по-каковски?
– По латыни.
– В школе милиции латынь не преподавали, – огорчился майор.
Из департамента на служебной машине полковник поехал к дому сенатора. Позвонил Екатерине, чтобы и она подтягивалась.
– А я уже здесь, – ответила она.
И, помолчав, добавила:
– Ушла от Бориса, не могу больше.
– Навсегда? – не понял Алмаз.
– Спасибо тебе, – только и сказала Екатерина. – Жду.
Сержант на въезде в жилой массив парламента, не тот, что был утром, изучив документ полковника, сверил фотографию с личностью.
– Вы к кому? – спросил.
Алмаз назвал фамилию сенатора.
– Живу у него.
Сержант, старательно пощелкав по клавиатуре служебного ноутбука, встал, приставил руку к козырьку форменной фуражки:
– Проходите, товарищ полковник, дом номер семь, квартира четвертая. Сенатора, верно, нет дома. Дочка там, – сказал, сделав ударение в слове «дочка» на последнем слоге.
Алмаз, поднявшись на второй этаж, позвонил. Екатерина тут же открыла, не спрашивая кто.
Отрешенный взгляд. Полковник слегка обнял ее.
– Все будет путем, Катюша. Потерпи два-три дня.
Екатерина проводила полковника в гостиную.
– Кушать. Кушать будешь?
– Позднее. Хочу кое-что выяснить о вашей гувернантке.
– Ее тоже похитили?
– Не думаю.
– Сама замешана?
– Пока не знаю. Откуда она взялась?
– Прописывала же, – закрыла лицо руками Екатерина, вспоминая. – Точно не скажу, кажется, из Самарканда.
– Сколько у вас проработала?
– Месяц. Или около этого. К ребенку хорошо относилась. Чистюля.
– А в конторе твоего бывшего мужа?
Екатерина недоуменно посмотрела на Алмаза.
– Я и не знала, что она раньше там работала.
И, помолчав, добавила:
– Алик.
– Позвонить мне надо, – сказал полковник.
Екатерина проводила Алмаза в кабинет отца. Большая комната, много книг на стеллажах вдоль двух стен.
Деловой женский голос на звонок Исакова в Алматы:
– Сыскное агентство «Фемида». Чем можем быть полезны?
– Здравствуйте! – поздоровался Алмаз. – Михаила Семеновича можно?
– Как о вас доложить?
Надо же, секретаршу завел, подумал детектив. Раньше одним опером обходился. Наладился!
– Скажите, Алмаз Исаков со своим пустячком беспокоить изволит, – пошутил.
– Вы бы с пустячками не отвлекали шефа. Я для этого.
– А вы отвлеките.
Секретарша так и доложила, упомянув о «пустячке».
– Здорово, старый хрен, ядрена мать! – шутейно поздоровался Михаил Семенович. – Вместе когда-то работали, и подобное приветствие у них служило нечто вроде пароля.
– Сам-то хороший? – был отзыв.
– Стараюсь, Алмаз, стараюсь. Звонишь-то откуда? Межгород, Аннушка сказала.
– Сейчас в Астане. Как и ты, в частном порядке дело одно раскручиваю. Помощь нужна, Михаил.
– Слушаю внимательно.
– Информация самая что ни на есть секретная. Здесь в Астане похитили внука известного писателя. Предположительно, увезли его в Узбекистан. Необходимо послать твоего сотрудника в Самарканд с секретным заданием отыскать там некую Дилару Садыкову. Установить негласную слежку. Все в частном порядке, не ставя в известность узбекскую полицию.
– Не вопрос, – ответил Михаил Семенович.
– Сколько будет стоить?
– Ты о чем, Алмаз? У меня хорошая память! – Исаков при расследовании одного запутанного дела, в бытность начальника Управления внутренних дел Алматы, крепко помог Михаилу.
– Ладно. Понаблюдать надо. Нет ли при ней мальчика лет пяти.
– Ну и?
– Потом решим. В любом случае мальчика надо вернуть в Казахстан, не подключая к делу правоохранительные органы Узбекистана. Это затянет дело.
– Мальчик, он гражданин какой страны?
– Наш он, наш. Внук сенатора Тогузакова.
– Знаю такого.
– Я тебе позднее перезвоню, дал тут своим задание уточнить адрес Садыковой в Узбекистане.
– Сегодня суббота. В конце той недели устроит? Агент мой в России.
– Решительно нет!
– Сегодня же отзову.
– Ладно, спасибо! Мне с твоим человеком поговорить надо будет.
– В понедельник он сам позвонит тебе. Да ты его знаешь – Жилин Василий.
– Все, Михаил. Удачи!
Попрощались.
Ужинали без сенатора, позвонил – задерживается.
– Катя, ты не поторопилась, уйдя от мужа? – спросил Алмаз после ужина. – Статус у тебя на работе – замужняя женщина, не какая-то там разведенка. Так же?
Вместо ответа Екатерина тяжело вздохнула.
– Молчишь что?
– Не хотела говорить, ну раз ты начал…
– Да нет, можешь не говорить, если неприятно. Но, с другой стороны, это может быть полезной информацией.
– Ты и Бориса подозреваешь?
– Подозревать – часть моей работы.
– Он не способен на поступок.
– Заметил. Но все-таки?
– Теперь уже скажу, – задержала Екатерина взгляд на полковнике. – Легче станет. Не любила я его никогда по-настоящему. Эх, Алик, Алик, куда ты тогда пропал?
– Война, – сказал он, как бы оправдываясь. – Многие с той войны вообще не вернулись.
– С самого начала как-то у нас с Борисом не заладилось, – начала Екатерина отматывать жизнь вспять. – Упреки постоянные: взял порченную. Соврала первый раз в жизни: жених в Афгане погиб. Потом об этом очень жалела, думала, навлеку беду на тебя. Знала ведь, там ты.
И поспешно добавила:
– Узнала, будучи замужем.
Алмаз внимательно посмотрел на Екатерину.
– И была недалека от реальности, рядом со смертью ходил. Но ты, понятно, к этому непричастна.
– Со своим враньем? – перебила Екатерина.
– Со своей фантазией, – поправил Алмаз. – Война! А там убивают.
И надолго замолк, уйдя в прошлое. Душный вечер. Закатное солнце освещает лысые макушки холмов, окрашивая в розовые тона. Окраина оставленного моджахедами кишлака Чарикар в шестидесяти километрах севернее Кабула. Разведгруппа, осмотрев разрушенные в начале войны мазанки, уже забралась на БТР. Он задержался, показалось, мелькнула тень в развалинах. Дал в том направлении очередь из автомата. Как из-под земли выскочил «дух», целясь по бронированной машине гранатометом, истошно завопил: «Аллах акбар!» Яркая вспышка от разрыва гранаты. Взметнувшийся земляной вал сбил его с ног. И темнота!
– Тяжело раненный, попал к моджахедам, – вернулся Алмаз к реальности, выходя из плена памяти. – Наши в том бою захватили полевого командира Шайахмира. Обменяли его впоследствии на меня.
Отвлекаясь от кошмаров, вспомнил забавное:
– Старшина Бондаренко в довесок к Шайахмиру двух баранов запросил. Мой рейтинг повысил.
Екатерина «хохму» не восприняла, закрыла лицо руками и, тяжело вздохнув, долго сидела в таком положении, уйдя в прошлое.
– Все это я пережила с тобой, – открыла лицо. – Утро семнадцатого ноября восемьдесят четвертого никогда не забуду – сердце защемило, и твой голос: «Катя, Катя». Поняла: ты в большой беде. Задыхаясь от волнения, на коленях стала молить то Иисуса, то Аллаха спасти тебя.
Алмаз помнил эту дату. Катя, выходит, вымолила его у смерти.
Опять полыхнуло пламя в мозгах, опять грохот…
Возвращаясь к реальности, Алмаз испытующе посмотрел на Катю.
– Может все-таки, вернешься к мужу? Погорячилась, простишь.
– Прощала и не раз. Теперь уже нет. После твоего визита он позвонил и наговорил всякой гадости, называя ребенка ублюдком. Что касалось меня, терпела раньше. Но за Максута, когда он в беде, не прощу. Иначе предам его.
Желая сменить тему, Екатерина, глядя как в прошлое на темные окна, попыталась пошутить:
– Обещал ведь жениться. Обманщик!
Улыбка осветила лицо. Голос низкий, теплый, как у той Кати в прошлом. Взглянула испытующе.
– А ты и уши развесила, – улыбнулся Алмаз. – Разве можно верить мужикам?
– Ты тогда был еще мальчиком.
Вернулся сенатор. Поздоровавшись с гостем, поинтересовался продвижением следствия.
– Ждем звонка похитителей, – проинформировал полковник, – скорее всего, звонить будут вам.
– Почему не зятю?
– Господин Гросберг не собирается выкупать ребенка, похитители, видимо, знают это.
– Так, значит…
Недосказав, сенатор замолчал.
Екатерина прерывала тягостную паузу шуткой:
– Алик сдержал свое слово, данное двадцать лет тому назад, предложение сделал. Ты как, папа, благословляешь? – улыбнулась.
– Пусть мне вначале внука вернет, – посмотрел Тогузаков на полковника, – потом предложение его рассмотрим.
И нарочито серьезным голосом добавил:
– На заседании сената.
Алмаз почувствовал рядом родные души.
Автор: Казбек Исмагилов
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.