Над непроглядной мглой Куликовского поля, где-то в вышине тёмно-синего неба и белёсого предрассветного тумана, на секунду нарушив стройность звёзд, пролетела и протяжно заухала невидимая сова, раздосадованная упущенной добычей.
— Иж ты! – крупный, рослый ополченец, в самом расцвете лет, по имени Савелий, вооружённый тугим луком и топором, на секунду оторвавшись от обтёсывания заострённого бревна, задрал голову вверх, - не к дору разлеталась.
Плечи коломенского богатыря, облачённые в одну кольчугу, как-то сразу осунулись после собственного предсказания, а сам бородатый воин, «оторванный от сохи» в дальний поход, заметно помрачнел.
— Что, плохим предзнаменованием кажется? - Филипп – ещё один воин великого князя Дмитрия Московского, которого только в будущем нарекут «Донским», с беззлобной улыбкой посмотрел на своего соседа глубокими, голубыми глазами.
Филипп был лишь немного меньше в размерах, но значительно старше. Однако, несмотря на возраст, было видно, что бывалый мужчина сохранил крепость тела и сноровистую подвижность своего телесного естества.
— Тятя рассказывал…
— Что там «тятя», - так же беззлобно передразнил Филипп своего более молодого напарника, продолжив связывать затёсанные брёвна в единый частокол, - в Бога верь, Богородице молись, да к утру готовься. Здесь, в Сторожевом полку самая сеча будет.
— Вот и я о том же, - не унялся Савелий, - чует моё сердце, что не вернусь я с ратного поля! Чует…
— Эко, заныл: «Чует, да чует». Крест на теле есть? Авось прорвёшься! Рано голову повесил!
Где-то неподалёку еле слышно хрустнула уже высохшая, осенняя трава.
— Чу! Татарва! – Савелий поудобнее перехватил топор, изготовившись к рубке.
— Не! Спокойно, православные! Свои мы! Лазутчики! Вернее – свой, - еле видный силуэт встал из травы и поднял руки вверх, показывая отсутствие каких-то громоздких вещей и опасных предметов в ладонях.
— Побожись! – Филипп натянул тетиву лука и вострая стрела, своим замершим наконечником, нацелилась прямо в ту область тумана, где более всего угадывалось наличие головы незнакомца.
— Да вот вам крест! – тот человек, который назвал себя лазутчиком, истово перекрестился три раза, - мы с Большого полка. По особому распоряжению князя ходили! Вернее – ходил.
— Да что ты заладил: то ходили, то ходил! Выйди ка к нам, да внеси определённость в разговор.
Незнакомец вышел из тумана и предстал практически вплотную к воинам Сторожевого полка. Молодой человек, подтянутый телом, в мягкой, плотной одежде без железных элементов, ещё с только-только проклюнувшейся бородой очутился прямо перед глазами Филиппа и Савелия.
— А что тут неясного? Вышли в разведку я и семеро воинов, а вернулся только я один. Думаете, у татарвы нет своих лазутчиков да охранников? Мы сотоварищи на поле это треклятое ещё за два дня до вас пришли. Приглядывались да присматривались.
— И что высмотрели? Много Мамай с собой полков привёл? – Савелий чуть расслабился, что проявило себя в том, что побелевшие пальцы на длинной рукояти топора хотя бы немного налились кровью.
— А того мне говорить не велено! Вот грамотка, - лазутчик вынул небольшую, скрученную бумагу из-за пазухи, - так что будьте добры отвести до вашего десятского, сотника либо воеводы, а оттуда сопроводить, как можно быстрее, в то место, где князь застановался.
— Звать-то как? – грамотный Филипп, который учился грамоте при Церкви, внимательно осмотрел бумагу, - тут имя не указано.
— Понятно, что не указано. Но написано «предъявителю сего оказать полное содействие». То бишь мне. То бишь Мстиславу.
— Подивись Филипп! Имя-то, какое княжеское! Мстислав!
— Ну, не князь, а княжич. Но всё равно спасибо, что отметил, - усмехнулся незнакомец.
— И откель будешь? – Филипп протянул грамоту обратно.
— Тверской я. Точнее – из-под Твери… Так что, лясы точить будем или делом займёмся?
— Тут такое дело, - постарался правильно рассказать о сложившейся ситуации Филипп, - мы здесь приманку делаем. Или, говоря проще – силки. Основной полк в полуверсте отсюда застановался. А мы, с Савелием, как самые мастеровитые что-то вроде ловушки ваяем, чтобы внимание супротивника сбить. Иными словами своё дело бросить не можем – воевода три шкуры спустит. Но и тебя отпустить в предрассветную тьму никак нельзя – татарва здесь тоже уже несколько раз малой силой проносилась да стрелами жалила. Поэтому, ради Бога, посиди с нами трошки. А там уже либо рассветёт достаточно, либо воевода обходчика отправит для проверки. Пошло?
— По рукам, - после недолгим размышлений пожал протянутую длань Мстислав, - поесть есть что?
— Не княжеская еда, но краюху хлеба да родниковую водичку найдём…
— Пойдёт! – обрадовался лазутчик и удобно присел на ближайшее бревно, облокотившись на частокол, - два дня макового зёрнышка во рту не было.
Пока предрассветный гость торопливо поглощал угощение, минут на 10 воцарилось молчание.
В предрассветный час звуки усилились: ночные птицы закончили своё пение и устало чистили перья на ветках. Где-то со стороны расположения Сторожевого полка начали слышаться негромкие окрики и единичное ржание коней.
— Бог ты мой… Что это такое? – невольно воскликнул Савелий.
Лёгкая, но очень заметная дрожь земли прошлась по округе и передалась отвлекающей конструкции, которую так старательно возводили воины.
— Тоже чую, - Филипп приложил мозолистую ладонь пахаря к свежеотёсанному бревну, - Будто бы черти подземные наружу рвутся.
— Да лучше бы черти, - вздохнул Мстислав, поднимаясь на ноги, - конница это. Тьма татарская.
— Эва как! – крякнул Филипп от удивления, - войска видел в массе великой… Но чтобы земля дрожала…
— Да, братья. Сеча будет жуткой. Сеча будет страшной. Особенно достанется тем, кто на передке. Но Бог с нами! И даст судьбинушка – всё переживём и преодолеем. Спасибо вам люди добрые за хлеб, за воду. А мне пора.
Мстислав подскочил на ноги и, хлопнув Савелия и Филиппа по плечу, отправился в сторону позиций, проступающих в рассветный час.
— Говорил тебе, не к добру это, что филин ухает накануне сечи, - Савелий был явно обескуражен открывшейся информацией.
— А ты рук не опускай, - Филипп взялся снова перевязывать брёвна, - дело своё делай, в счастливую звезду свою верь и никогда не вздумай погибать раньше времени…
Историческая справка:
Куликовская битва – известнейшее сражение времён татаро-монгольского ига, состоявшееся 8 сентября 1380 года. В тот день, войска под предводительством Дмитрия Донского, благодаря стойкости основного войска и умелому, своевременному удару Засадного полка, смогли разбить превосходящие силы противника и положить начало борьбе русских княжеств за независимость. К большому сожалению, после столь великой победы, татаро-монгольское иго главенствовало над Русью ещё почти 100 лет и прекратилось только в 1480 году, во времена правления Ивана III.
Несмотря на это, именно Дмитрий Донской показал русским князьям, что степные полчища можно перемолоть на своей земле. Именно поэтому подвиг сборного российского войска невозможно недооценить.
Ведь живы ныне россияне -
Блистают славой и собой,
Народной силой, достояньем
Огромной, вольною страной.
И всё сие возможно стало
Лишь потому, что каждый раз
Стеной на поле рать стояла
И первый полк в предсмертный час.
Иван Вологдин.
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайк, делайте репосты, пишите комментарии. Всё это нужно для того, чтобы канал развивался, а я мог радовать вас аналогичным контентом.
