— Нет! Нет! И ещё раз нет! — Эрик гневно посмотрел на своего нового редактора из под очков и резко встал.
— Марья Тимофевна, во что Вы превратили мою рукопись?
— Эрнест Павлович, Вы успокойтесь! Рукопись я правила с учётом трендов этого года и пожеланий главного редактора издательства.
— Каких ещё таких пожеланий?
— А Вы договор с издательством то прочитайте повнимательнее!
— Почитаю, уж не сомневайтесь!
Эрик схватил своё пальто и выскочил из кабинета. Стремглав бросился к лифту - желая только одного, поскорее оказаться на улице и глотнуть мартовского свежего воздуха с лёгким морозцем.
Старое здание на Литейном, где располагалось издательство, с котором он сотрудничал последние три года пахло плесенью и плохо проветривалось.
— Как они вообще там могут что-то писать? — пробурчал он себе под нос уже в лифте.
Вызвав такси, он закрутил папиросу. За свою прожитую жизнь он так и не смог полюбить сигареты. «Беломорканал» - которому он оставался верным вот уже сорок лет, всегда лежал в кармане его пальто.
— Опять они меня душат своими правками, словно в клетку сажают автора! Разве с нами так можно? — стоя на обочине вслух говорил он сам с собой.
Все последние три книги, что выпускало издательство, они переписывали и правили по несколько месяцев. Эрику казалось, что новые книги с его именем на титульном листе писал кто-то другой, но никак не он. Так разительно отличались между собой его рукописи и окончательные версии книг.
Главный редактор зажимал его со всех сторон, доказывая важность этих изменений. Приводя факты нового времени, в которым мы все живём, рассказывая про новомодные тренды и их привлекательность для продаж. Именно из-за этих трендов ему пришлось ввести новых персонажей, которые занимались такими делами, о которых он раньше и не слышал.
— Кто я? Автор? Или попугай, которого держат в золотой клетке и заставляют повторять всё, что скажет хозяин, — сокрушался Эрик.
Жёлтое такси выскочило из-за угла, резко затормозив прямо перед ним. Эрик открыл дверь и сел на заднее сидение автомобиля.
Мимо начали проносится серые дома и узкие улицы, увозя его из центра Петербурга на рабочую окраину.
Он ехал и размышлял о том, как он оказался в этой ловушке и можно ли теперь из неё выбраться без больших потерь. Издательство щедро кормило его последние три года, забирая на себя все заботы по выпуску и рекламе его книг, но твёрдо контролируя каждый его шаг и написанное слово.
— Писательская клетка прямо получается, — в сердцах сказал он вслух.
Что было для него хорошо сейчас? Гордая авторская нищета или обеспеченная жизнь успешного и востребованного писателя?
Он не мог честно ответить себе на этот вопрос..