Они вошли в квартиру. Елена помогла матери раздеться. Пригладив волосы, такие же красивые, как и у дочки, она повернулась к девочке.
- Ну, давай знакомиться! Я – бабушка Маша, а тебя зовут Вика?
- Да, Вика. А вы будете у нас жить?
- Немножко поживу и уеду. А потом ты приедешь ко мне в гости, хорошо?
Девочка кивнула, взглянув на мать.
Елена представила матери свою хозяйку:
- Мама, это Олимпиада Андреевна. Она чудесный человек!
Женщины протянули друг другу руки.
- Мария, - представилась мать Елены, - можно просто Маша.
Они прошли в квартиру. Мария осмотрела ее и осталась довольна: неболшая, но потолки высокие, окна большие, чисто, уютно. Все-таки что ни говори, а город есть город! Она в своем домишке что ни делает - все равно деревня есть деревня.
Елена ушла на кухню, а Олимпиада Андреевна проводила Марию в гостиную, куда вошла и Вика.
- Маша, у вас такая хорошая дочь, - сказала Олимпиада Андреевна, - такая добрая, уважительная, заботливая!
Мария молчала, с некотрым удивлением слушая хозяйку квартиры. Она по полгода не получала от Елены писем, даже не догадывалась, как она живет. Последнее ее письмо на север вернулось обратно с пометкой «Адресат выбыл». Только к лету она получила письмо от дочки, в котором она написала, что живет теперь в Ленинграде. Правда, про дочку ничего не писала. Когда она родилась, где? Кто отец девочки? Спрашивать об этом у Олимпиады Андреевны было неудобно: получалось, что посторонний человек знает больше о Елене больше, чем родная мать. Но и Елена хороша: хоть бы предупредила мать о внучке.
- И матерью она будет хорошей, - продолжала Олимпиада Андреевна.
Мария подозвала внучку, погладила ее по головке. А девочка как похожа на Елену! Такие же синие глаза, такой же открытый взгляд, какой был у нее в детстве. Только щечки поменьше, чем были у Елены. Помнится, она шутила над нею, что ее щеки видны, даже если смотреть ей в затылок. И бровки немного не такие: у Лены с детства они были вразлет, а у Вики пониже над глазками. Но перерастет, наверное, будет копией матери.
Елена вышла с кухни, позвала всех к столу. На стуле для Вики лежала маленькая подушечка, Елена сразу усадила ее и подвинула к столу. Мария еще раз удивилась заботе Елены, ее умению готовить и накрывать на стол.
- Лена, а ты не разбирала мои сумки? – вдруг вспомнила Мария. – Там ведь сало, я сама солила, и колбаса домашняя, и масло сливочное, варенья-соленья всякие. К столу нужно было достать!
- Мама, успеем все достать. Сейчас поедим, я займусь этим. Что нужно, в холодильник положим, что в шкафчик, не волнуйся!
Она достала бутылку ликера, который ей подарил Виталий в день «свадьбы».
- Давайте выпьем по чуть-чуть – за приезд, за знакомство.
Она разлила по рюмкам, женщины выпили, Олимпиада Андреевна слегка пригубила.
Вечером, когда Елена уложила Вику в постель, Мария решила спросить у дочки, кто же отец девочки и где он теперь. Елена усадила мать на диван, села рядом.
- Ее отец погиб, мама. И мать тоже.
Мария недоуменно смотрела на дочь. Как это понимать? А кто она девочке?
- Мама, Вика почти три года прожила в детдоме. Я удочерила ее совсем недавно.
- Значит, она тебе чужая? – спросила Мария не понимая ничего.
- Нет, мама, я ей не чужая. Я ее мать, понимаешь? И она это знает. Знаешь, как мы познакомились с ней? Она на улице увидела меня и закричала «Мама!» Представляешь? И когда я ее увидела, мне показалось, что я в зеркало посмотрела. Я поняла, что должна ее забрать.
- А справишься? Это ведь на всю жизнь, дочка!
- Справлюсь! Я ее люблю, мама!
Мария с горечью подумала, что ни разу не слышала этого от дочки.
- И тебя я люблю, мама! – вдруг сказала Елена. – Прости меня!
У Марии защипало в глазах. Она молча обняла Елену. Они посидели немного обнявшись, потом Елена сказала:
- Пора спать. Ты устала с дороги, да и мне тоже пора – завтра на работу.
Мать пробыла у Елены неделю, потом засобиралась:
- Пора мне: хозяйство там, огород скоро сажать, соседка уже устала, наверное. Летом приезжайте, у нас и воздух другой, и продукты. Внучке по травке побегать нужно. Она ж, наверное, еще никогда в жизни не бегала босиком по траве!
Елена проводила мать, на вокзале обещала, что скоро приедет, как только получит отпуск.
... Вика была дома с Олимпиадой Андреевной. Она настояла, чтобы Елена не оформляла ее в детский сад:
- Леночка, ведь я дома, мы вполне сможем оставаться вдвоем. Даже погулять выйдем!
- Олимпиада Андреевна, ведь ваше здоровье...
- А что мое здоровье? Меня подлечили совсем неплохо, Вику не нужно носить на руках, одеваться даже она умеет сама. Так что я уверена, что мы справимся, правда, Викуля?
- Да, мамочка, я не хочу в детский дом больше!
- Это не детский дом, а детский сад. Там дети находятся только днем, а вечером идут домой, - успокоила Елена.
Но Олимпиада Андреевна убедила, что сейчас девочке нужно привыкать к дому. Она была не против, что девочка называла ее бабушкой, и когда Елена пыталась поправить Вику, то сказала:
- Мне очень приятно Леночка, что меня так называют. Судьба не дала мне возможности услышать слово «мама», но бабушкой я буду с удовольствием!
Но с сентября Елена все-таки решила отдать Вику в детсад – нужно готовиться к школе!
Михаил приходил к ним в гости часто, и однажды, когда Елена уложила Вику спать, спросил:
- Ты когда разведешься?
Елена ответила, что они с Георгием Яковлевичем уже подали заявление и им назначили дату – через две недели.
- Значит, через две недели я могу делать тебе предложение? – спросил Михаил.
Елена отодвинулась от Михаила, посмотрела прямо ему в лицо.
- Ты уверен?
- В себе – да! – ответил Михаил. – А ты?
Елена промолчала. Раньше она нашла бы что сказать, чтобы поднять себе цену, чтобы заставить его страдать, добиваться ее... Теперь она боялась ошибиться. Два века ведь не проживешь, а теперь еще одна жизнь в ее ответственности.
- Лена, скоро я заканчиваю учебу, должен буду уезжать отсюда. Ты должна знать: поедешь со мной или нет. Правда, я еще не знаю, куда меня направят.
- Я подумаю, Миша. Мы с Викой подумаем.
Михаил обнял Елену и поцеловал. Она не противилась.