Наталья проснулась от подозрительного шума в соседней комнате. Сначала она подумала, что шум этот ей почудился, но затем опять легонько хлопнула дверца шкафа, и ещё раз.
На электронных часах показывало два часа ночи. Пятидесятилетняя Наталья была не из робкого десятка, и кто-то из знакомых её считал даже дерзкой и боевой, но сердце у неё от страха, всё-таки, сжалось. Потому что в квартире она находилась одна. Муж умер почти полгода назад, дочка давно жила отдельно, и приезжала навещать мать раз в месяц. Правда неделю назад, дочь купила ей путёвку в санаторий, который располагался в лесу. Но Наталья через пару дней оттуда сбежала. Потому что это место навеяло на неё тоскливые воспоминания. Покойный муж Натальи был заядлым охотником, и они очень часто вместе с ним выезжали в лес с ружьём. И теперь, оказавшись опять в лесу, она день и ночь стала думать о покойном муже и о своём душевном одиночестве. В общем, ей стало невыносимо, и она прервала свой отдых.
В соседней комнате опять громыхнула дверца от шкафа.
"Кто-то деньги ищет…» - подумала Наталья, тихонько сползла с постели, и рукой полезла под кровать. Там нащупала "Иж", любимую двустволку мужа. Ружьё после смерти супруга по правилам полагалось сдать в полицию, но она специально не делала этого. Оставила себе, и держала под кроватью, на всякий случай. И этот случай, кажется, наступил.
Ружьё было заряжено, но Наталья собиралась просто пугануть жулика. Она на цыпочках пошла к двери, затем опомнилась, так же тихо вернулась к кровати, положила ружье на постель, и накинула на себя халат. Женщина всегда должна оставаться женщиной. Затем она опять взяла ружье и отправилась на встречу с неизвестным.
Когда в комнате вспыхнул свет, вор стоял на коленях перед открытым нижним отсеком шкафа. Это был мужчина лет сорока, может и моложе. От неожиданности он вздрогнул, резко обернулся, готовый вскочить, но, увидев два вертикальных ствола, нацеленных ему в голову, замер.
- Доброй ночи... - слегка дрожащим голосом, поздоровалась с ним хозяйка.
Мужчина, не сводя с ружья глаз, промолчал.
- Я сказала, доброй ночи! - В голосе Натальи появились угрожающие нотки.
- Угу... – Вор ошарашенно сделал едва заметный кивок.
- Чего, угу? - хмыкнула нехорошо хозяйка. - Не ожидал такого поворота?
- Не ожидал... – пробормотала вор. - Ты же вроде, должна быть в санатории...
- Ого! Откуда такая осведомленность?
- Да так... Соседи сказали, что ты уехала на неделю...
- Да ты, оказывается, готовился? - воскликнула Наталья, в голове быстро перебирая всех своих соседок, и представляя, кто мог знать об её отъезде. - Поэтому ты так спокойно орудуешь? А я вот вернулась, раньше времени. Тоскливо мне там стало, понимаешь. Ты дверь в квартиру как открыл? Замки сломал?
- Зачем? У меня опыт есть... - Вор тяжело вздохнул. - Ну, чего стоишь? Давай, вали меня...
В голосе этого человека было столько безнадёжности, что Наталье за него даже стало немного обидно.
- Зачем же так сразу? - сказала она, уже совершенно спокойно. - Я сейчас наряд вызову, и все. И получишь новый срок.
- Не надо, мать... - Он поморщился. - Ты лучше меня, правда, того... У тебя чем заряжено?
- Картечью.
- Хорошо. Одного выстрела хватит. Только целься в лоб. Целиться умеешь?
- Конечно. - Она смотрела на него уже с интересом. - Я с моим покойным мужем и на кабана ходила.
- Ого, крутая. - Он кивнул. - Тогда тем более, давай, скорей кончай этот цирк.
- А ты куда торопишься? - Ей вдруг захотелось с ним поговорить. - Ты ещё туда успеешь.
- Не тороплюсь я, мать, а опасаюсь, что ты слабину дашь, и я вот это достану... - Он вдруг медленно-медленно достал из кармана нож. - И сам тебя порешу. Случайно. Я же, человек, сама понимаешь, какой. Сейчас вскочу, и накинусь на тебя.
- Да? - она с удивлением уставилась на него. - И ты, что, умеешь?
- Что умею?
- Умеешь вот так вот?.. На человека с ножом...
- Ну, пока не приходилось... - честно признался он. - Но кто его знает, что может натворить загнанный в угол. Поэтому лучше не рискуй. Вломи мне заряд в лоб, а потом вызывай наряд. Тебе за самооборону ничего не будет. Тем более, у меня в руке заточка. Всё будет в ажуре, мать. Главное, не промахнись, чтобы с одного раза. Если два раза стрельнешь, это уже будет превышение самообороны. Потом не отмоешься.
- Погоди меня учить, учитель! - прикрикнула на него Наталья. У неё, при виде ножа, в голове вдруг опять мелькнула тоскливая мысль, которая в последнее время очень часто её посещала. - Ты мне лучше скажи, ты сможешь одним ударом попасть в сердце?
- Чего? - на лице у него проявилась изумление. - Ты чего, мать? Ты в каком санатории была? Там лечат, что ли, тех, у кого кукуха поехала?
- Не смей грубить женщине! - опять прикрикнула она. - Может, я тоже давно хочу уйти?.. Самой на себя руки накладывать не по-христиански. А принять смерть от такого как ты, это же нормально? Так ведь?
- Мать, ты это… - Он вдруг понял, что она не шутит. - Ты успокойся. Ты ещё не такая старая. Ещё поживешь.
- Заткнись! – Он смотрела на него таким странным взглядом, что у вора похолодела спина. - Пришёл меня грабить, а сам успокаивает. Тошно мне жить, понимаешь?
- Понимаю, - кивнул он опять. - Мне тоже тошно. Ты думаешь, я чего к тебе залез?
- Заткнись, я сказала! - перебила она его. - Мне твоя жизнь нисколько не интересна. Я про тебя и так всё знаю. У меня покойный муж был из таких же, как ты. Но он после первой же отсидки поумнел. А ты... Сейчас будешь плакаться, что для тебя нигде работы нет, денег нет, что ты голодный. Так ведь?
- Ну, так...
- Врешь ты все! У тебя смысла в жизни нет, поэтому ты и маешься.
- А ты чего маешься? - со злостью парировал он её проповедь. - Ты же крутая, и у тебя всё есть!
- У меня всё было... - сказала она упавшим голосом. - А потом я это потеряла...
- Что ты потеряла?
- Мужа. А вместе с ним, и всякий интерес. Но тебе этого не понять. У тебя, наверное, и жены-то никогда не было.
- Ну и что?
- А мать у тебя есть?
- Нет... Померла она...
- Из-за тебя, небось? Довёл ты её своими похождении до инфаркта. Так?
Он опустил голову и промолчал.
- Только за одно за это я тебя должна наказать... Но тебе сегодня повезло. Ну, что, милый, ножик свой сожми рукой покрепче.
- Зачем? - Он напрягся и посмотрел Наталье прямо в глаза.
- Затем, что я сейчас своё ружье опущу, и буду считать до трёх. Если ты за это время не сделаешь то, о чем я тебя просила...
- Чего ты у меня просила? - паническим голосом воскликнул он. - Ничего ты у меня не просила!
- Просила… Чтобы ты одним ударом... Если не сделаешь, пеняй на себя... - Наталья медленно опустила ружье и начала отсчёт. - Раз... Два... Ну чего же ты медлишь?
- Нет, мать... - вздохнул он с тоской. - Я этого делать не буду... Давай, поднимай своё ружье обратно.
- Ну, ладно...
Она, глядя ему прямо в глаза, стала поднимать ружье. И вдруг увидела в этих глазах что-то знакомое. Да-да, точно такие же глаза были у её мужа, двадцать пять лет тому назад, когда они первый раз встретились. Он только освободился, и глаза у него были такие же - холодные и недоверчивые, почти волчьи. Но тогда Наталья сумела в них разглядеть живую искру. Разглядела, и своим теплом отогрела. А сейчас такая же искра промелькнула в глазах этого преступника.
- Погоди, мать, - опомнился вдруг он, бросил нож на пол, и полез обеими руками в свои карманы. - Я сначала верну тебе, чего я тут у тебя нагреб. Ты после выстрела сразу это убери с глаз. А то следаки превратят твои ценности в вещдок, и замучаешься обратно возвращать. - Он вытащил из карманов несколько бумажных купюр, и горсть дешёвой бижутерии.
- Чего-то мало ты успел взять? - усмехнулась она.
- Прятать умеешь.
- А прятать мне нечего, парень. Ты сколько раз сидел?
- Один, пока, - пожал он плечами.
- Пока? Значит, хочешь опять туда вернуться?
- Нет, не хочу.
- А если я тебя отпущу?
Он сначала недовольно поморщился, потом сказал:
- Не надо. Ты же сама говоришь, нет в моей жизни смысла. И не будет никогда. А если не будет, зачем мне эту землю зря топтать?
Наталья пожала плечами.
- Ну, ты же человек. И значит, родился для добра. Деньги положи в карман, и вставай с колен.
- Что? - не понял он.
- Я, говорю, ты до сих пор на коленях стоишь. Вставай! И деньги забери. Это тебе на еду. Ты же голодный. А завтра же иди на работу устраивайся. Куда угодно, но иди, и честно работай. И всё у тебя изменится.
Он медленно поднялся с пола.
- Теперь иди к двери, - приказала она.
- К какой?
- К той, через которую ты сюда вошёл.
- Мать...
- Молчи! - перебила она его. - Я дарю тебе шанс. Мой муж был такой же, как ты. Но он воспользовался подаренным ему шансом и стал человеком. А ты? Чем ты хуже его?
Он усмехнулся, и нагнулся за своим ножом.
- Нож оставь! - Она поймала его удивлённый взгляд и добавила: - Мне на память. Буду колбасу им резать и вспоминать тебя. Понял?
- А вдруг зря ты меня отпускаешь?
- Не зря. Ты же не смог на меня с ножом броситься. Значит, что-то в тебе человеческое ещё осталось. Так что, давай, ступай с Богом в новую жизнь. Иди-иди. Придумывай новый смысл.
- Ладно... Прости, если что...
Он, виновато опустил голову, и пошёл в сторону двери.
Через мгновение дверь хлопнула и наступила тишина. Наталья положила ружье на стол, прошла в прихожую, закрыла на двери все замки, и стараясь не шуметь, принялась наводить в квартире порядок.
"Надо будет завтра в церковь сходить, - думала она. - Поставить свечки. За мужа, и за этого... лиходея... Дай Бог, чтобы попалась ему добрая душа, и помогла выкарабкаться из омута... Ничего, Бог услышит мои молитвы и поможет... Обязательно поможет..."