Отпуск всё активнее махал ей платочком и утирал ехидные слёзы. А морское побережье отдалялось со скоростью реактивного самолёта.
Девушка вышла из комнаты и отправилась искать Оксану. Та гремела на кухне посудой и что-то радостно напевала себе под нос. Вот ведь чудо-женщина. Алёна прошла к столу и присела на стул:
— У меня к Вам пара вопросов есть.
— Чай будете? А может кофе хотите? — засуетилась мать Павлика.
— Да, ничего не нужно, Вы присядьте.
— Ну, так а чего? Давайте чаю. Вон и чайник уже вскипел. Или покрепче чего? Есть коньяк и ещё...
— Да, погодите Вы! — прервала девушка неугомонную хозяйку. — Что за книга у Вас, она такая в чёрном переплёте и на обложке перевёрнутый крест. Видели Вы её?
— Так это бабушкина, да. А где Вы её нашли? Я её потеряла давно уже, с месяц как. Там такие рецепты прикольные, я пирог с курицей хотела испечь и не обнаружила её. Она в ящике вот тут лежала, — Оксана махнула рукой в сторону гарнитура и уже хотела подорваться с места, чтобы показать, где хранилась книга.
Алёна взглядом остановила её и сурово продолжила:
— Рецепты блин! Кулинарная книга прям, ага. Вы её всю читали?
— Так да, там и закладки у меня были на самых вкусных местах. Но там ещё на каком-то языке другом много страниц было. Я ничего не поняла. Я только пироги вот, заварные пирожные ещё и торт медовый, да суп с потрохами...
— Хватит! Я поняла, — втянув воздух и с шумом выдохнув, девушка подавила в себе порыв треснуть этой невыносимой женщине прям вот по лбу... желательно ложкой. — А где Ваша дочь?
— Василиса? Так она отдельно живёт. Квартиру снимает в соседнем доме. Можем позвонить ей. А как Вы узнали про неё? Я же не говорила, вроде, или говорила...
— Да, успокойтесь Вы. Хватит тараторить.
Алёна встала со стула и подошла к окну. На улице почти стемнело. Фонари перемигивались между собой и радостно очерчивали на тротуаре светлые круги. Словно соревнуясь в яркости подсветки и широте охвата, они высвечивали кружащиеся снежинки и хвалились друг перед другом количеством и красотой узоров.
Девушка повернулась к Оксане, а затем, дойдя до выхода из кухни, прикрыла плотно дверь и, понизив голос, продолжила:
— Почему Вас только Павлик беспокоит? А дочь? Она же тоже изменилась. Ведь так?
Мать парня растерянно заморгала, не сводя с Алёны удивлённых глаз. А потом, наигранно всхлипнув и всплеснув руками, запричитала:
— Так а чего Василиска- то... Она же лучше теперь. Вон манеры у неё какие стали: как благородных кровей дама из высшего общества. И учится нонче прилежно, а то раньше чуть из института не вылетела. И изъясняется как, да ещё и на нескольких языках свободно. А кавалеры у неё какие появились... А Павлик... Павлик вона чего, злой, орёт...
Алёна сочувственно смотрела на эту странную женщину. Так хотелось подойти к ней, схватить за плечи и хорошенько встряхнуть, чтоб вот прям голова из стороны в сторону. И по щекам надавать ещё.
— Но Вы же понимаете, надеюсь, что это не она? Это не Ваша дочь!
— Как не она? Это моя Василиса! Вон она какая у меня! Гордость и отрада! А Павлик, он невыносим! Он меня пугает.
— О Господи, Оксана, — уже не скрывая возмущения и кусая губы, девушка приблизилась к матери парня почти вплотную, — девочку тоже надо вернуть. Я не буду только Павла. Их обоих нужно спасать пока ещё есть время!
— Не надо Василиску, Павлика только. Я не просила за дочь, — испуганно затараторила Оксана, — она мне такая нужна.
Алёна в сердцах стукнула кулаком по столу и, процедила сквозь зубы:
— Только обоих! Только вместе. Иначе ищите кого другого.
— Хорошо, хорошо, — всхлипнув уже по-настоящему, женщина отстранилась от девушки и, подняв полные слёз глаза, просяще заскулила: — Ну, можно манеры хотя бы оставить? И чтоб на разных языках ещё... Да и кавалеры теперь у неё, и работа новая. Как же назад-то?
— Да твою ж налево! — воскликнула Алёна.
"Вот треснуть бы прям сейчас, чтоб в себя пришла, мать блин", — подумала она, а вслух с напором произнесла:
— Нет! Нельзя. Необходимо вернуть обоих, как было!
Отойдя обратно к окну, она повернулась к женщине спиной. В воздухе повисло напряжение. Алёна кожей чувствовала, как в голове Оксаны крутятся и скрипят шестерёнки мыслей.
— Хорошо, — с надрывом выдавила из себя наконец-то Оксана, — Ну, хотя бы языки, и чтоб работа осталась...
Ночь стучалась в окна домов и корчила рожи сквозь подмёрзшие стекла, и скалилась беззубым ртом от человеческой глупости. "А ещё на кладбище ехать, книгу надо найти, а потом вещи собирать. Плакал мой отпуск, вот как есть плакал..."
-------
Вся самая актуальная информация у меня в Телеграм:
