— Нет, Настя, я серьёзно, — раздражённо произнесла Лариса. — На какие только ухищрения не идут родители, мечтающие во что бы то ни стало выдать замуж свою единственную доченьку. Запросто могут даже отправить её в какое-нибудь длительное путешествие. И не просто в путешествие, а на поезде. В четырёхместном купе. Как тебе такое?
— Жуть, — согласилась Настя.
— Да вдобавок к этому ещё и на верхней полке. Представляешь?
— Просто фильм ужасов.
— Семь суток в пути, — глядя в пустоту и качая головой, мрачно произнесла Лариса. — И на верхней полке. А если там нет кондиционера? А если там все начнут храпеть? И всё это устроила для меня не какая-то чужая женщина, а моя родная мама.
— Твою маму можно понять, — равнодушно глядя на подругу, ответила Настя.
— Понять? Ты серьёзно? Как вообще такое можно понять?
— Легко. Не забывай, что тебе уже тридцать пять. А ты ещё ни разу замужем не была.
— Ты сейчас говоришь, как моя мама.
— И что?
— Послушай, подруга, я не понимаю, ты вообще за кого, на чьей стороне? Ты моя подруга? Или моей мамы?
— Твоя. Но я за справедливость.
— При чём здесь это? — не поняла Лариса.
— При том. Я вот посмотрю на тебя, когда твоей дочери будет столько же, а она не замужем.
— Это её личное дело.
— Это ты сейчас так говоришь. А вот когда у тебя будет дочь...
— Ты ведь тоже не замужем, — поспешила напомнить Лариса.
— Тоже, — грустно согласилась Настя. — Но у меня, в отличие от тебя, нет такой мамы, которая отправила бы меня в длительное путешествие с будущим мужем. Пусть даже и на верхней полке. Кстати, а почему на верхней?
— Так придумала моя мама со своей подругой, — ответила Лариса. — Верхняя полка — это самая важная составляющая их хитроумного плана.
— Что за план?
— План прост.
Лариса подробно рассказала Насте хитроумный план, благодаря которому должна была познакомиться с сыном маминой подруги.
— Получается, — задумчиво произнесла Настя, — что на верхней полке тебе придётся ехать не семь суток, а меньше.
— Почему меньше?
— Потому что, по расчётам твоей мамы, нижнюю полку тебе уступит твой будущий муж.
— А если не уступит? Тогда как? Мама сказала, что, если я ему не понравлюсь, он не уступит.
— Тогда ты не станешь его женой. Слушай, подруга, а ты вообще замуж хочешь?
— Хочу, — ответила Лариса. — Но не за него. Он мне не нравится.
— Ты его уже видела?
— В том-то и дело, что нет. Это секретная информация. И он тоже не знает, как выгляжу я.
— А почему такая секретность?
— Так захотели наши мамы. Сказали, что фотографии необъективны. Создают ложные представления. Искажают реальность.
— Ну, в этом они правы. А ему уже сколько?
— В том-то и дело, что уже сорок пять. К тому же ни разу не был женат. Маменькин сынок. По требованию мамы едет во Владивосток навестить свою бабушку.
— Везёт ей горшочек масла и пирожки?
— Что-то везёт. Господи, Настя, если бы ты только знала, как я не хочу ехать.
— Так откажись.
— В том-то и дело, что отказаться нельзя. Мама сказала, что если я не поеду, она меня отлучит от дома.
— И что? Моя каждый день такое говорит. И ничего. Живу как-то.
— А моя не просто отлучит, а ещё и наследства лишит.
— Так и сказала?
— Слово в слово. Сказала, что всё оставит моей двоюродной сестре.
— Сурово. А кто он хоть?
— Да никто. Такой же, как и я, ребёнок богатых родителей. Не смогли воспитать сына, теперь надеются, что с внуками получится. А для этого им необходимо его женить. А на роль матери их будущих внуков они выбрали меня. А я не хочу. Но что делать, не знаю. Может, ты что-нибудь придумаешь? А?
— Ну, а что тут особо думать? Я не дочь богатых родителей, и поэтому у нас с тобой есть только один выход.
— Какой?
— Если тебе нельзя отказаться от поездки, следовательно, я поеду с тобой и заберу его себе.
— Неужели ты пойдёшь на это? Ради меня?
— Честно?
— Ну, а как иначе-то? Мы ведь подруги.
— Если честно, Лариса, то ты здесь вообще ни при чём. Просто я хочу замуж и хочу детей.
— Но у тебя ведь и так много поклонников. Ты уже сейчас спокойно можешь замуж выйти.
— За кого?
— За того же Руслана, например. Чем не жених? Или Альберт Станиславович?
— Видишь ли, в чём дело, Лариса. Руслан и Альберт — грубые, наглые, самовлюблённые деспоты.
— Как? И Альберт Станиславович?
— Особенно Альберт Станиславович. Женщин ни в грош не ставит. Не поверишь, подруга, у него хомяк есть, так он к нему нежнее относится, чем ко мне.
— Надо же. Никогда бы не подумала.
— И совсем другое дело у тебя. Маменькин сынок. Да ещё и богатые родители. Да о таком счастье только мечтать можно. Нарожаю свёкрам внуков, и пусть занимаются ими сколько влезет. А я буду жить в своё удовольствие.
— Ты серьёзно?
— Ну, если им этого так хочется. Почему нет? Главное, что никаких материальных проблем у меня не будет — это раз. И от матери наконец-то съеду — это два.
— Думаешь, с родной мамой хуже жить, чем со свекровью?
— Конечно, мне с родной мамой хуже. Какой бы плохой ни была свекровь, она никогда не позволит себе такого, что запросто позволяет моя родная мама в отношениях со мной, родной дочерью. Не знаю, как твоя мама, Лариса, но моя... Как только меня не обзывает. А может даже и руку поднять. Это у неё запросто.
— Моя, если честно, тоже.
— А со свекровью всё сразу понятно. От неё и не ждёшь ничего хорошего. Тогда как от мамы родной всю жизнь что-то ждёшь, ждёшь... Ай! — Настя махнула рукой. — Чего там говорить. Мне иногда кажется, что даже мачехи и те добрее к своим падчерицам, чем некоторые родные матери к своим взрослым дочерям.
— Это точно, с мачехой, наверное, было бы лучше, — грустно согласилась Лариса и, немного подумав, добавила: — Она бы точно не заставляла меня ехать во Владивосток на верхней полке. Но при всём при этом, Настя, а как же любовь? Неужели ты выйдешь замуж без любви?
— Ты имеешь в виду пассажира, который уступит мне место?
— Ну да.
— Любовь наша с ним от нас никуда не денется. За это не волнуйся. Полюблю его так, что... На всю жизнь хватит.
— А он? Думаешь, он тебя тоже полюбит?
— Пусть только попробует не полюбить.
— А что, так тоже можно?
— Полюбить-то? — с усмешкой переспросила Настя и дальше продолжала уже серьёзно. — Конечно, можно! Я тебе даже больше скажу. Я его уже люблю. А он меня. Только он об этом ещё не знает. Осталось только познакомиться.
— Странно всё это, — тихо произнесла Лариса, глядя куда-то вдаль.
— Ничего странного. Это жизнь.
— Ну не знаю. Разве можно заставить себя полюбить кого-то? А тем более, чтобы кто-то тебя полюбил.
— Всё произойдёт само собой. Никто никого не будет заставлять. Природа возьмёт своё.
— Как природа? Ты что? Прямо там хочешь?
— А где ещё? Там, разумеется. Когда тебя не будет. А я тебе скажу, когда выйти.
— Так ведь кроме меня в купе ведь ещё кто-нибудь будет ехать.
— Решим и эту проблему. Не волнуйся.
— Да я, собственно, не волнуюсь. За тебя разве что.
— А за меня тем более волноваться не надо.
— Ну не знаю. А вдруг ничего не получится? И вы вскоре после свадьбы разведётесь?
— Нет, Лариса, мы не разведёмся! — задумчиво произнесла Настя. — Представляю, какое счастливое детство будет у наших с ним детей?
— Представляю, — ответила Лариса. — Но он ведь маменькин сынок? Тебя это разве не настораживает?
— А то, что он маменькин сынок, это даже хорошо. Всё лучше, чем Руслан или Альберт.
— Ну с этим, пожалуй, соглашусь.
— Вот родится у меня дочка, и назову я её в честь тебя.
— Почему в честь меня?
— Потому что это благодаря тебе она появится на свет в благополучной семье. Ведь так?
— Так, — грустно согласилась Лариса.
— А ты говоришь «Руслан», — недовольным голосом произнесла Настя. — Или Альберт! Ты даже сама не понимаешь, кого мне предлагаешь.
— Я не предлагаю, я просто...
— Нет, Лариса, даже и не проси. Я свой выбор сделала. Забираю у тебя пассажира с нижней полки. Если, конечно, ты не передумала. Или ты передумала? И теперь, послушав меня, сама о нём мечтаешь?
— Я не передумала, — ответила Лариса, но уже не так уверенно, как говорила это раньше. — И ни о ком я не мечтаю. Но как ты попадёшь на этот поезд? А тем более в наше купе! Там, между прочим, все места заняты.
— Это проще простого. Куплю билет на нижнюю полку в спальном вагоне, где в купе всего два места, и оба внизу. Попрошу проводниц договориться с пассажиром из вашего купе, который будет, как и ты, ехать на верхней полке. Уверена, что он согласится.
— А вдруг ты ему не понравишься?
— Кто? Я? Даже не сомневайся. Понравлюсь ещё как.
— Но он ведь едет со мной знакомиться!
— И что? Ты же сама сказала, что он тебя не видел.
— Не видел. Мы даже не знаем, как зовут друг друга. Потому что имена тоже несут субъективную информацию и могут исказить реальность и ввести в заблуждение.
— Ну вот. А тут я. Вся такая из себя.
— Какая?
— Такая! До отправления ведь ещё три дня? Так? Успею привести себя в порядок. Так что, подруга, пока мы доедем до Владивостока, можешь не сомневаться, он в меня влюбится. А через девять месяцев у нас...
— Замолчи сейчас же! — воскликнула Лариса. — Как ты можешь? Это же безнравственно! С незнакомым человеком. Да ещё и в купе!
— Во-первых, не с незнакомым. Мы перед этим познакомимся. А во-вторых, он мой будущий муж. Имею право. Так что с этой стороны всё как раз очень даже нравственно. Ладно, мне пора. Давай номер поезда, буду билет покупать.
Лариса сообщила подруге всю необходимую информацию, и та уехала.
«Да что же это такое? — кусая от досады губы, думала Лариса, оставшись одна. — Получается, что это она скоро замуж выйдет, а не я. Это у её детей счастливое детство будет, а не у моих. А я? А мои дети? Они разве не заслуживают быть счастливыми? Это несправедливо».
В то время, пока Лариса думала о несправедливости жизни, Александр получал последние наставления от своей мамы.
— Второго такого шанса не будет, Саша, — говорила мама. — Если и в этот раз не получится, то...
— Да понял я, мама, понял, — отвечал Александр.
— Она будет на верхней полке, а ты — на нижней, — учила мама, — и ты предложишь ей своё место.
— Да я-то предложу, мама. А если она откажется?
— Чего это она откажется?
— Может, я ей не понравлюсь.
— Не говори глупостей. Понравишься. Мы обо всём договорились с её мамой, и на этот счёт можешь не волноваться.
— А почему в поезде? Нельзя было найти какое-нибудь другое место?
— А это, чтобы вы привыкли друг к другу. Она покажет все свои лучшие стороны, а ты — свои.
— Я не знаю, что показывать. А какие мои лучшие стороны?
— Ты добрый. Внимательный. Тактичный. Вежливый. Место своё ей уступишь.
— Кстати, а зачем вы сделали так, что нужно место ей уступать? Сразу бы взяли нам билеты на нижние места в спальном вагоне. И всё.
— А вдруг она тебе не понравится? И тогда вдвоём вам будет неловко.
— Не понравится? А у меня есть выбор? Могу отказаться, если не понравится?
— Насчёт места в купейном вагоне — это твой отец настоял. Сказал, что если она тебе не понравится, чтобы ты ей место не уступал.
— Спасибо, мама. А то я уж думал, что вы меня на ком угодно женить готовы. Даже на той, которая мне не понравится. А теперь я вижу, что вы меня действительно жалеете.
— Ну а как иначе, сынок? Жалеем, конечно. Мы ведь твои родители. И я, и отец твой, мы ведь если и делаем что-то для тебя, так только потому, что хотим видеть тебя счастливым. Но я уверена, что она тебе понравится. Я её видела.
— Дай-то бог, мама.
Наступил день отъезда.
Александр был уже в купе. Напротив него сидел мужчина. До отправления оставалось десять минут.
— Простите, у вас нижнее место или верхнее? — спросил Александр.
— Нижнее, — ответил мужчина. — А у вас?
— И у меня нижнее, — грустно вздохнув, ответил Александр.
— Вы до Владивостока?
— До него. Тебя как зовут?
— Александр. Можно просто Саша.
— А я Василий! — радостно воскликнул попутчик. — И тоже до Владивостока. Вот было бы славно, если на верхних полках с нами ехали бы женщины. В разумной возрастной категории, разумеется. И тоже до Владивостока. Согласен?
— Почему?
— Ты ещё спрашиваешь. Всё же очевидно. Мы бы тогда уступили им свои места, а они в знак благодарности все вытекающие последствия.
— Какие последствия?
— Ты ещё спрашиваешь! А какие последствия могут быть между внимательным и заботливым мужчиной и благодарной женщиной в поезде дальнего следования? Соображай, Саша. Замечательные последствия. Кстати, ты женат?
— Нет.
— Ну надо же. И я нет.
Александру стало страшно.
«А вдруг Василий первым уступит ей нижнее место? — подумал Александр. — И что тогда? Я останусь без жены? А если она, вдобавок ко всему, мне понравится? Да она мне уже нравится. Какой кошмар. Что я скажу маме? Что скажет отец? Нет. Этого нельзя допустить ни в коем случае. Она должна быть моей и только моей».
В это время в купе вошла Настя.
«Именно о ней, — подумал Александр, — я и мечтал всю жизнь. Теперь только я понимаю, почему до сих пор не женат».
— Здравствуйте, — сказала Настя. — Меня Настей зовут.
— Я — Саша, — сразу представился Александр, — и я предлагаю вам, Настя, своё место.
А после того, как Настя сразу согласилась, в купе вошла Лариса.
— Давайте я вам помогу, — сказал Василий, забирая у Ларисы чемодан. — Вы докуда едете?
— До Владивостока, — ответила Лариса.
— И я тоже. Только, наверное, на верхней полке вам будет не очень удобно. А хотите, можете ехать на моём. Оно внизу.
«Нет, Настя, — подумала Лариса, глядя Василию в глаза, — я тебе его не отдам. Даже не надейся. И если у каких детей и будет счастливое детство, то...»
— Хочу, — ответила Лариса. — А вас как зовут?
— Василий.
— А я Лариса.
«Это счастливое детство, — подумала Лариса, — будет у наших с Василием детей». ©Михаил Лекс