Елена кивнула.
- Да, доктор, конечно! Что я могу сделать для нее?
- Что сделать? Главное – не волновать! Информация – только позитивная, выражение лица – только радостное. Вот, пожалуй, и все.
- Хорошо, доктор!
- А что можно ей принести поесть?
- Поесть? Да унас кормят больных, неплохо кормят. Но если хотите, то можно фрукты, соки. В общем, спросите у нее, может, она сама вам скажет.
Олимпиада Андреевна после обеда задремала. Ела она мало, да и то устала, как будто совершила какую-то работу. Она прикрыла глаза и скоро уснула. И снова ей приснился Юра. Правда, теперь он был грустным, просто смотрел на нее, ничего не говоря. А она очень хотела сказать ему, что у них есть внучка, только не знала, как объяснить ему это, ведь он знал, что у них не было детей. Наконец она нашла слова, чтобы рассказать ему об этой радости.
- Понимаешь, Юра, она такая маленькая, но столько радости от нее!
Увидев, что Юра грустно улыбнулся, она попыталась обнять его, успокоить, но он вытянул руку вперед и сказал:
- Значит, тебе теперь есть кого любить, кроме меня...
- Юра, это совсем другое! – поспешила ответить Олимпиада Андреевна. – А тебя я люблю все так же, как раньше.
Ей было очень обидно, что он не понимает ее, но она все-таки старалась убедить его в том, что внучка – это хорошо! Это значит, что теперь они не одиноки.
- А я здесь не один, Липа, нас много, мы помогаем друг другу. Да ты скоро это сама увидишь.
Он ушел, а Олимпиада Андреевна осталась одна с протянутой к нему рукой.
Она открыла глаза. Сон был такой явственный, будто это было на самом деле. Из ее глаз выкатились две слезинки, но она быстро смахнула их, глубоко вздохнула. В это время в палату вошла медсестра. Заметив, что старушка вытирает глаза, она подошла к ней.
- Бабушка, что-то случилось? Вы плачете? Вам нельзя, ну-ка улыбнитесь!
Олимпиада Андреевна грустно улыбнулась:
- Нет, деточка, я не плачу. Я радуюсь: только что видела своего мужа, разговаривала с ним. Скоро, наверное, встретимся. Он ведь давно ждет меня, еще с войны.
Медсестра тревожно всматривалась в лицо пожилой пациентки. Она говорила очень четко и понятно, но такие странные слова... Медсестра померяла давление, поставила капельницу.
- Вы еще поживете, бабушка! Пусть ваш муж еще немного подождет вас.
- Поживу, поживу, у меня ведь внучка скоро будет. Так что мне нужно еще пожить.
Придя на работу, Елена сразу села писать письмо матери. Она не сообщала ей о том, что собирается удочерить девочку – боялась, что мать не поймет. Рассказывала о том, как работает, какой красивый город Ленинград, приглашала приехать увидеть его. В конце спросила, как ее здоровье, потом подумала и написала: «Крепко обнимаю и целую тебя! Твоя дочка Лена».
Запечатав конверт, она выбежала на улицу, чтобы опустить его в почтовый ящик, который висел на стене библиотеки.
С легким сердцем она вернулась в библиотеку. В читальном зале сидели несколько студентов, что-то выписывали из книг. А парень и девушка, сидевшие за последним столом, смотрели больше друг а друга, чем в книги. Елена улыбнулась: что значит молодость!
... Вика стояла у окна, держа в руках куклу. Ее ей подарила Елена. Девочка смотрела на улицу, вглядываясь в то, что там происходило. Она ждала Елену, которая обещала приходить каждый день, но вот день кончается уже, а ее все нет. Дети возились на ковре посреди комнаты, а Вика не отходила от окна. К ней подошла Аленка, ее подружка, которая очень не хотела, чтобы Вика уходила из детского дома.
- Что, нету? – спросила она озабоченно.
Вика покачала головой.
- А может, она передумала тебя забирать? Так бывает, говорят.
- Нет, она хорошая, она же мама! Она не передумает!
- А помнишь, как Витьку сначала взяли, а потом обратно отдали?
- Моя так не сделает!
Вошедшая воспитательница позвала Вику:
- Никитина, сколько можно стоять у окна?
- Я маму жду, - ответила Вика.
- Нечего ждать! – ответила воспитатель. - Если бы можно было, уже пришла бы. Идите мойте руки, скоро будет полдник!
Вика нехотя отошла от окна, пошла в умывальник.
- Никитина, куклу оставь! Куда ты с ней?
Вика посадила куклу на стульчик и пошла со всеми в умывальник.
Не может быть, чтобы мама передумала! Может, она опоздала на троллейбус? Они как-то с ней бежали к нему, а он уехал, не подождал их. Правда, скоро пришел другой, и они с мамой уехали. А может, она спешит сейчас по улице? Вика решила, что после полдника она обязательно пойдет ее встречать. Вот только нужно так выйти, чтобы никто не заметил.
После полдника она взяла в шкафчике шапку, надела ботиночки и выскользнула в коридор. Проходившая со шваброй нянечка спросила:
- Куда это ты собралась?
И, не дождавшись ответа, пошла дальше. Вика, сначала испугавшись, что нянечка помешает, оглянувшись, продолжила путь. Дойдя до входной двери, она толкнула ее, и дверь открылась! Вика вышла во двор и побежала к калитке, на ходу натягивая шапочку. Калитка тоже оказалась открытой, и Вика выскользнула на улицу. Она остановилась, оглядываясь по сторонам. Мамы не было нигде. Вика прошла вдоль забора, вглядываясь в лица проходивших людей. На нее никто не обращал внимания.
Забор детского дома кончился, и Вика остановилась. Дул ветер, и он был не очень теплый, Вике даже стало холодно. К ней подошла женщина.
- Девочка, ты что делаешь здесь одна? – спросила она, наклонившись к ней.
- Я жду маму, - ответила Вика.
- А где она?
- На работе. Скоро придет.
- А почему ты раздетая? Где ты живешь?
- Там, - махнула рукой Вика в сторону многоэтажки.
- Так иди домой, и жди маму там! – сказала строго женщина. – А мама скоро придет! Поняла?
Вика кивнула, и женщина пошла дальше.
Когда воспитатель вошла в комнату, где были дети, она заметила, что нет Вики Никитиной.
- Аленка, где Вика? – спросила она.
- Она пошла встречать маму, - ответила девочка.
- Какую маму? Куда?!
- Не знаю, - пожала плечиками Аленка и вернулась к игре.
Воспитатель быстро выбежала в коридор. Вики нигде не было. Во дворе ее тоже не было. Она побежала к директору.
- Анна Викторовна, Никитина исчезла! – прокричала она с порога.
- Какая Никитина? Куда исчезла? – не сразу поняла директор.
- Я вошла в группу, а ее нет. Дети говорят, что она пошла встречать маму.
- Какую маму? Что происходит? Где ребенок?
Воспитатель расплакалась, а директор быстро вышла из кабинета.