На какой-то миг Раэ оказался предоставлен сам себе. Где-то за деревьями доносились голоса колдунов, которые заметали следы преступления. И охотник обеспокоился: а ну как сейчас Марморин возьмет и выдаст его? Все-таки колдуны сейчас и впрямь заключали союз молчания, и юная ведьма ох как должна была сейчас злиться на Раэ за то, что он заставил ее своим советом попасть из огня да в полымя. Да еще и просочись где слух о том, что случилось с Айзи, Эфе первым делом подумает на Марморин. Не на Варью же, с которым, вообще-то он в одном ковене. Хотя… если они так друг другу доверяют, под подозрением у Эфе мог оказаться и Варью. Но Раэ сейчас не собирался об этом гадать. Раз колдуны друг другу не доверяют, то и Раэ не стоит доверять Марморин. Он мигом выбрался из-под листвы и скользнул к стволу большого дерева, под которым Эфе завел с Варью и Марморин столь значимый разговор, и принялся карабкаться на ощупь, как по боку колосса. Если Марморин захочет его выдать, она, конечно, предположит, что простец в лесной темноте не мог далеко уйти, но была вероятность того, что колдуны не догадаются, куда спрятался титанобойца. Недооценят простеца и будут искать на земле.
Раэ скрылся в кроне дерева, и больше не мог явственно слышать голоса колдунов сквозь шум густой кроны. Однако продолжал напряженно в них вслушиваться. Затем он успел сквозь листву углядеть, как по небу промелькнула тень на метле, ага, значит, Марморин как миленькая отправилась выполнять приказ Эфе Дорна.
Через некоторое время над лесом снова мелькнула тень ведьмы, и на этот раз к ней присоединились еще две. Раэ смог в свете звезд углядеть, что все три тени удаляются прочь. Он перевел дух. Значит, Марморин решила его не выдавать. Значит, они, все трое, направились по приглашению Эфе в аустерию. И Раэ, вытянувшись на ветке, глянув в звездное небо, мог только подосадовать, что не все может предусмотреть. В тот миг он ощущал себя двойным дураком, когда осознал, как обернулось дело. Ну как он мог предположить, что Эфе Дорн, такой легкомысленный, работавший под дурака вроде Айзи, возьмет и выкинет подобное! Тут-то Раэ и не подумал, что все могло так обернуться, зато залез от ведьмы Марморин на дерево, хотя она даже при таком суровом раскладе не пожелала его выдавать. Ну нужен он ей позарез, пока не выдернет из земли оковник! Тут недодумал, а здесь перекрутил… и как же сильно он рисковал, когда дразнил и нарывался на Варью!
Досыта себя отругав, Раэ решил обдумать, что же ему делать дальше. Ладно уж, может, не так уж плохо то, что он сейчас удобно устроился на дереве. Если еще примотает себя поясом к ветке, то может хорошо поспать до утра. А сон – роскошь в мире колдунов. Он не сразу смог уснуть, а засыпая, отстраненно подумал о том, что рядом с ним где-то должна была оказаться Мурчин, если желала проследить, куда он бросится за спасением от навьи. И лишь цепляясь за последние ясные мысли бодрствования, перед тем, как провалиться в сон, он осознал, что ночной ветер дохнул ему в лицо ароматом гардении. Затем он почувствовал, как его лицо отирают ветви деревьев, и он слышит досадливое шипение знакомым голосом:
-Проклятая таволга! Ну зачем такую хлестать! Ну… выше, выше его поднимите!
Раэ помнил, как вываливался из сна на несколько мгновений, осознавал, что то ли летит, то ли висит в воздухе, а над ним играет звездами ночное небо. Но, может, это был такой сон?
Затем он помнил, как боролся с сонливостью, когда невидимые слуги сволакивали с него одежду о погружали в округлую ванну с водой телесной теплоты, от которой по началу вот-вот получилось очнуться, и даже подумать о том, что хорошо бы оглядеться по сторонам. Он как-то успел даже уловить, что обстановка какая-то необычная, и это требовало осмысления, но… Он тотчас провалился в глубокий сон без сновидений. Думал, что проснется все в той же ванне, но, наоборот, пришел в себя на постели в волнах голубого шелка, хотел осмотреться, но его позвал чей-то ласковый голос, охотник ощутил на языке и губах вкус каких-то терпких капель и снова заснул.
Окончательно Раэ очнулся в полной темноте, зато внезапно, с ясно работающим умом. Он легко сел на постели и понял, что давненько не был в состоянии хорошо выспавшегося человека. С минуту он вспоминал, где уснул в последний раз, обрывки своих наблюдений сквозь сон, и понял, что был похищен из кроны дерева. Но кем?
Внезапно по потолку начали загораться синими звездочками-искорками крохотные огоньки и освещать просторную спальню. Раэ заозирался. Комната, где он находился, была квадратной. Постель располагалась прямо на полу, на пышном ковре. Стены были обтянуты строгими серыми шпалерами с ненанавязчивым узором серебряной вышивки. Уж ее Раэ узнал. Как-то раз мать готовила приданое одной из родственниц и достала покрывало на постель, вышитое подобным, как бы полустертым, тонким узором. Оно было немного трачено молью, но мать сочла нужным спасти его и обращалась как с большой драгоценностью.
-Это ортогонская вышивка, - говорила она, – нынче ее мастерство утрачено. Нам остается только оберегать то, что осталось.
Это воспоминание как-то успокоило Раэ. Этот признак указывал, что он, скорее всего, все еще в Ортогоне. Значит, утащили его недалеко. Но почему в этой комнате нет ни окон, ни дверей?
Словно в ответ на его вопрос одна из шпалер, которая, казалось, была приделана к стене, шелохнулась и отодвинулась, как занавесь. За ней отворилась дверь, и в комнату скользнула фигура в черном, едва заметная в отсвете синих искорок на потолке. То была женщина. Она медленно пересекла комнату и опустилась на край постели Раэ, вздув при посадке ворох черных шелковых юбок.
-Вот ты и здесь, Фере, - провозгласила женщина с легким гезеллинским акцентом и насмешливо посмотрела на Раэ. Перед ним была та, кто выглядела как Лирило Лизир, представлялась, как Теана, и улыбалась, как Мурчин.
-Где я? – спросил Раэ и не узнал своего голоса. Уж слишком он был заспанным.
-В моем замке, в Гезеллине, - сказала Лирило, - как я тебе и обещала!
-В Гезеллине? – как эхо отозвался Раэ, - это же далеко от…
-Для меня расстояний не существует, - пренебрежительно отмахнулась ведьма, - ну и как, ты убедился в моей власти? Будем дружить?
Раэ растерянно смотрел на даму Лирило Лизир.
-Ну, что, - сказала довольная дама, любуясь его замешательством, - буду считать твое молчание знаком согласия. Будем дружить. Скоро я тебя увлеку на берега реки Флегетон… ну, чего ты на меня так смотришь?
-А ты и правда навья? – спросил тогда Раэ. Он по-прежнему сидел на постели и испытующе рассматривал сидевшую рядом с ним даму.
-Правда, - сказала та.
-Не верю, - пожал плечами Раэ.
-А это еще почему?
-У навьи, которая воплотилась в человека и пришла в явь, должны быть утиные лапы.
-Что за глупости ты несешь?
-Вовсе не глупости. Всем известно, что у навьи в яви должны быть утиные лапы. Ты шарлатанка, Лирило Лизир.
-Что-о?
-А то – вон какие ножки у тебя выглядывают из-под юбки!
Из-под черного подола дамы Лирило и в самом деле выглядывали остроносые туфельки с ремешками на щиколотках – такие носили ведьмы, чтобы не сронить обувь при полете на метле.
-Нет, никакая ты не навья, - сказал Раэ, откинулся на подушки, - какой еще Флегетон!
-Да ты… да я…
Лирило Лизир подняла подол, и Раэ собственными глазами увидел, как ступни в туфлях расплываются в большие утиные перепончатые лапы.
-Вот! Я их просто скрывала! – заявила Лирило Лизир. Раэ глянул на лапы, пожал плечами.
-Все равно на навья.
-Это еще почему?
-Ты крякать не умеешь.
-Так ты… так ты насмехаешься надо мной, смертный?
Лирило вскочила с постели, Раэ так же поспешно подорвался, завернувшись в одеяло.
-А утиные лапы тебе очень и очень идут!
-Сволочь!
-А что? Очень удобно. А то ты вечно маешься с дырками на чулках. А так – никаких чулок, никаких дырок.
В лоб Раэ полетел туфель, скинутый с ноги, которая по-прежнему выглядела как утиная, а все же была человеческой. Он так и не успел увернуться. Лирило зарычала на Раэ голосом Мурчин, которая всегда злилась и выходила из себя, когда Раэ напоминал ей о дырах на чулках.
-Как догадался, придурок? – крикнула Лирило, стремительно меняя лицо. Теперь на Раэ смотрели уже знакомые злые синие глаза.
-По твоим обычным утиным лапам! Они ж тебе так идут! – сказал Раэ и увернулся от подзатыльника.
Минуту спустя Раэ, завернувшись с головой в одеяло, выскочил за дверь и оказался во дворике, где стояла ночь и пышно цвел луноцвет. Как выяснилось, до этого спал Раэ во внутреннем флигеле, затерянном во внутреннем саду башни Лэ.
Одеяло было подпалено в нескольких местах. Позади рычала Мурчин.
-Ну погоди, паршивец! Я с тебя стрясу ответ, как ты меня узнал!
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 183.