Несколько первых дней марта стояло небывалое тепло, которое нас порядком разморило. И, как оказалось, не только нас. Прогуливаясь в окрестностях деревни, даже ещё не потеряв из виду жилые дома, я неожиданно столкнулась нос к носу с беззаботной белкой, которая вдруг выпрыгнула мне навстречу, как будто меня не заметив. Потом она всё же среагировала и забралась на дерево.
Казалось бы, чего тут такого необычного — всего лишь белка. Но до этого я ни разу не сталкивалась с этими рыжими обитателями вот так — близко к деревне, мимоходом, да ещё и с таким ощущением, что зверь до последнего меня не замечал — ещё чуть-чуть и лбами бы столкнулись. Забавно вышло.
Наших белок, которые в отличие от парковых не приучены к людям и подкормкам с руки, я обычно встречаю где-то в лесу, да и то, если притаюсь, посижу немного на пеньке, не издавая ни звука. А так, если идти и шуршать, зверьки, как правило, слышат нас издалека и встречи избегают. Об их суете мы узнаем по оставленным на снегу следам.
Чуть позже, забравшись на Большой холм, окаймляющий северную границу деревни, я едва не наступила на устроившуюся отдыхать лису. Я не видела её вплоть до того момента, пока она сама не встрепенулась и не вскочила, зашуршав старой травой. Испугались в этот момент обе. Оглядели друг друга, оценили, и лиса, принюхавшись и успокоившись, снова улеглась.
Мне показалось, что зверь выглядел как-то болезненно. С того небольшого расстояния, которое было между нами, я разглядела, что у лисы был красноватый левый глаз и свалявшаяся шерсть на половине туловища. Но шерсть, возможно, просто в процессе весенней линьки.
Я не могу с уверенностью сказать, было ли с лисой действительно что-то не так, но она не была бешеной, так как отсутствовали явные признаки: раскрытая челюсть, вываливающийся язык, обильное слюнотечение, затуманенный взгляд, истощение, необычная активность, шаткость походки и отсутствие страха по отношению к человеку.
Да, эта лиса от меня не убежала, но и подходить близко не стала, просто улеглась обратно. Бешенство, конечно, могло быть и в начальной стадии, сейчас для него самый сезон. Кроме того, у лис бывают и другие неприятные болезни. Я не стала задерживаться рядом и ушла тем же путём, которым пришла.
На следующий день произошла ещё одна удивительная встреча. Вместе с Лёшей мы смотрели на нашу речку с моста в самом центре деревни, когда он внезапно зашептал в мою сторону так громко, насколько громко вообще можно шептать: «Смотри, ле-бе-ди». Я удивилась и проследила взглядом за Лёшиным пальцем и вдруг тоже увидела два белоснежных пятна.
Это были два больших лебедя-шипуна — прямо посреди деревни. Тут ездят машины, лают собаки, ходят люди, приезжает фургончик продуктовой автолавки, а птицам всё равно. Зря мы там шептались на мосту, наш шепот вряд ли бы их спугнул. На следующий день я вооружилась фотоаппаратом и пошла вдоль реки, чтобы понаблюдать за кормёжкой лебедей.
Лебеди на реке были не одни, рядом на том же небольшом затоне — десяток-полтора уток. Утки, впрочем, меня не удивили, их можно увидеть на реке круглый год. Так получается, что река в деревне не перемерзает зимой полностью, а если и перемерзает, то ненадолго, и утки тут частые гости. А вот лебедей я увидела здесь впервые.
Через несколько дней лебеди исчезли, и я подумала, что они улетели куда-то в другое место. Но позже, когда я прошла вдоль реки чуть выше по её течению, но всё ещё не покидая деревни, я снова обнаружила тех же белоснежных птиц, беззаботно ныряющих за пищей в речное мелководье. Они не улетели, а просто переместились в уголок поукромнее.
Вот такие удивительные встречи с живой природой произошли в пределах нашей деревни буквально в течение двух мартовских дней. На этом пока всё. Спасибо, что дочитали до конца. Если вам понравилась публикация, поставьте, пожалуйста, палец вверх. До новых встреч!