— Как пожелаете, гражданин начальник.
— Отлично, — тихо рассмеялся он, указывая на стакан рядом с бутылкой и сделав еще одну затяжку, погасил окурок в воду со шипением. — Мне нужно задать тебе следующий вопрос.
— Валяй, — мне стало приятно, что в интонации его голоса прозвучало извинение.
— Что ты делала с 21:00 до 24:00 одиннадцатого февраля?
— Это время смерти Ивана, — догадалась я.
— Верно, — согласился Геннадий, сложив руки в замок.
— У меня был выходной, так что я была здесь, — пожала я плечами.
— Кто может это подтвердить? — расхлепав что-то в блокнот, поднял он глаза.
— Водка не умеет говорить, — усмехнулась я. — Мебель тоже.
Геннадий вздохнул и через секунду, оторвав свой взгляд от меня, вновь сделал запись в блокноте.
— Я остаюсь подозреваемой? — кивнула я, руки уже начали чесаться, чтобы снова приблизить бутылку и налить себе водки.
— У тебя нет алиби, — просто ответил он, вновь обращая свой взгляд ко мне.
— Алкоголизм недостаточное алиби? — горько рассмеялась я, глядя на бутылку с желанным взглядом.
— Я еще не решил, — усмехнулся он. — Почему ты начала пить? Это случилось после проигранного в суде иска?
Сами ответчики на суд не явились, отправив своего представителя, пухлого адвоката с лоснящимся лицом. Он передал судье все фальшивые заключения из больницы, в которую меня доставили сразу после происшествия, и представил свидетеля. С моей стороны, единственным свидетелем, кто согласился, была моя коллега с бывшей работы. Но перед началом заседания ей позвонили на мобильный телефон, и она без объяснения исчезла, оставив меня перед осуждающими взглядами остальных участников процесса. Меня вызвали на допрос. Я подробно рассказала о случившемся, проливая слезы, ибо мне было невыносимо больно вспоминать прошлое. Затем выступил представитель ответчиков и, как оказалось, врал во всю. Мы слушали, как он зачитывал бумагу, но я твердо перенесла эту полную ложь, ведь с каждым произнесенным словом ощущение осуждения становилось все сильнее. После этого в зал вызвали свидетеля со стороны ответчиков, поскольку у меня не было своих свидетелей.
На высоких каблуках, щелкая ресницами, в зал процокала Алена Горланова. Она подошла к стойке и улыбнулась судье. Женщина холодно проигнорировала ее улыбку и, спросив все обязательные вопросы о правде и только о ней, задала вопрос, касающийся рассматриваемого дела:
— Вы знакомы с истцом – Олесей Королевой?
— Да, — пискнула она и надменно посмотрела на меня.
— Охарактеризуйте ее как человека.
— Простите, — оторвала она взгляд от меня и обратилась к судье. — Ужасная женщина, пропащая. Совершенно.
— Что вы имеете в виду? Подробнее, пожалуйста.
— Мы виделись в различное время в течение пяти лет. И ни разу она не была трезвой. Ее муж пытался помочь ей избавиться от этой вредной страсти: отправлял на лечение в специализированные клиники, забирал деньги, кредитные карты и так далее; тщательно удалял все приобретенное ею алкоголь. Но, как мы видим теперь, все было напрасно.
— Ты все врешь, чертова дрянь! — не выдержала я и, получив строгий взгляд от своего адвоката, а затем и от судьи, извинилась шепотом.
— Я поклялась говорить правду, — притворно возмутилась Алена, положив руку на сердце.
Я проглотила оскорбление, которое едва не сорвалось с моего языка, зато удостоила свидетельницу язвительным взглядом.
— И что вы можете сказать о ответчиках? — спросила судья.
— Они достойные мужчины. Достойные. Как я уже упоминала, Иван пытался помочь ей. Но после случая с больницей, он понял, что бессилен. Он подал на развод. Я думаю, она решила прийти в суд, чтобы отхапать его состояние и продолжать свое разрушительное поведение. Ведь при разводе она ничего не получила.
— Мне не нужны его грязные деньги! — снова не сдержалась я.
— Истец! — резко ударила молотком судья. — Если вы еще раз произнесете что-либо без разрешения суда, вас удалят из зала.
— Прошу прощения.
— А что насчет остальных? Стрельцов и Пахоменко. Как вы думаете, почему они участвуют в иске?
— Простите, ваша честь, я не могу сказать! — воскликнула она, приоткрыв глаза. — Возможно, рассчитывают на сумму втрое большую, чем если бы один из них заплатил.
— Вы уверены, что ни один из ответчиков не смог бы навредить истцу?
— Уверена, ваша честь, на все сто процентов. Они добрые и заботливые люди. Я знаю их уже много лет, и ни разу не произошло ничего подобного. Думаю, у истца просто все не на месте, — на последнем предложении она прожгла меня язвительным взглядом.
— Прошу вас выражаться культурным языком. Вы находитесь в суде.
— Простите, ваша честь. Истец – сумасшедшая. На вашем месте я бы отправила ее на психиатрическую экспертизу.
— Вы не на моем месте, — жестоко взглянула на нее судья. — Суд сам решит, что делать.
— Да. Простите, — тихо пискнула Алена и опустила голову.
— Вы свободны, свидетель. У вас есть право остаться в зале суда и услышать решение по данному делу или же покинуть его.
— Спасибо, я останусь.
Прозвучал удар молотка, затем сильный голос судьи:
— Суд уходит в совещательную комнату для принятия решения по ходатайству.
Спустя некоторое время я в полной потере выслушивала заключение суда от прокурора об отказе в удовлетворении исковых требований. Алена едва сдерживала триумфальную улыбку, но ее глаза сияли от собственного величия. Я полагаю, что ее показания – одна из причин, почему Пахоменко так долго держал ее рядом с собой. Возвращаясь домой, я осознала свою ничтожность с ясностью, которую никогда раньше не ощущала. Люди с достатком всегда находили способ уклониться от ответственности, и хотя я не знала, чего ожидала от этого стремления, я была непоколебима. Все мои уверения в суде прошли мимо, мои слова игнорировались. Им поверили ложным заявлениям и выдумкам свидетелей. Они пришли к выводу, что я - алкоголичка, и что я уже кончена. В тот день я выпила почти целую бутылку виски. Почему бы не оправдать их суждения?
— Да, — ответила я, скривившись от навязчивых воспоминаний, которые разрушили мою веру в человечество.
— Юля, — сказал Геннадий с глубоким пониманием, наклонившись немного в мою сторону, и покрыл мою руку своей теплой ладонью. — Помоги мне разобраться в твоих мотивах. Расскажи, с чего все началось.
— То есть, подтвердить, что мотив есть вообще? — усмехнулась я, медленно убирая свою руку. — Он есть, как ты и предполагал, и как я уже говорила раньше — Иван и его друзья убили моего ребенка и лишили меня возможности когда-либо стать... мамой, — я проглотила комок перед последним словом, потому что это до сих пор жгуче болело. — Но я их не убивала. Усталость охватывала Геннадия, делая его уткнуться лбом в стол, окруженный горой бумаг. Ощущая тяжесть задачи, он вздохнул и выпрямился, с напряжением взглянув на меня.
продолжение следует...
Спасибо за лайки, комментарии и подписку.