Глава 12
Титаническим усилием воли, Катя заставила себя подняться с кровати, в которую упала, не раздеваясь, и медленно, с трудом передвигая ноги, с ощущением, что огромная, бесформенная голова вот-вот упадёт на пол и разобьётся вдребезги, доползти до ванной.
- Вот это девичник, так девичник! Хорошие девочки, посидели на славу! - бормотала Катя, открывая воду, затыкая ванну пробкой и засыпая соль, без которой ни одна ванна не обходилась.
В полубессознательном состоянии Катя, наконец, разделась и осмелилась посмотреть на себя в зеркало, догадываясь о том, что собственный облик не доставит ей удовольствия.
Увидев ту, что ещё вчера любовалась собой, Катя отшатнулась, не поверив. Все лицо, шея и руки были в глубоких царапинах от ногтей. Царапины причудливо пересекали друг друга, образуя на отдельных участках, замысловатые узоры. Волосы спутались и превратились в мочалку, не говоря уже о том, что запали глаза, а под ними залегла чернота.
- Твою мать... - Катя приблизила к зеркалу лицо. - Это что ещё за...? Вот это да! Ну и ну! - приговаривала она, внимательно разглядывая повреждения. Несмотря на то, что ничего непоправимого не случилось, Катя была в ужасе. В памяти всплыло название "Неотанин", бабушки всегда настаивали на том, чтобы это средство имелось в домашней аптечке наряду с "Пантенолом" и клеем БФ.
- На всякий случай! - говорили бабули, помогая Кате с переездом.
Стало понятно, что откровения Маши имели последствия. Но кто на кого напал? И насколько пострадали остальные? И все ли участвовали? И... Вопросы возникали один за другим, будто расшалившиеся черти из табакерки.
Катя опустилась в воду и, по обыкновению, закрыла глаза. Память тупо молчала, будто издеваясь.
К вечеру девица оправилась от похмелья и принялась звонить. Телефон, брошенный в стену ещё в четверг, пошёл трещинами, на экране появилась изящная, витиеватая паутина, но аппарат продолжал исправно работать.
- Ты мой хороший! Мой молодец! - радовалась Катя, решив, что попросит у отца новый, как только его увидит.
Всё оставшееся до конца выходных время, Катя пыталась дозвониться до девочек, писала им смс, которые они читали, но ни одна не отвечала.
- Сучки! Горгоны! Засранки! - выругалась Катя, потерпев очередную неудачу, однако узнать, что же именно случилось на вечеринке, ей, разумеется, очень хотелось.
Мысли об отъезде стали настойчивее, чтобы не сказать, что превратились в навязчивую идею, и если бы Михаил Егорович оформил квартиру не на себя, а на дочь, Катя уже сегодня выставила бы её на продажу.
Михаил Егорович, однако, зная Катину импульсивность, склонность к необдуманным действиям, мудро подстраховался. В собственниках значился он сам, собственной персоной. Сей досадный факт Катя обнаружила вскоре после переезда, но не придала этому значения. Теперь же это злило её и если бы не план, придуманный ещё тогда, когда она хотела купить Пшеницу, Катя пришла бы в отчаянье, ибо решение уехать после посиделок с подругами, оформилось окончательно. После детального изучения вопроса, Катя выбрала местом проживания гостеприимный, легкомысленный Таиланд.
В понедельник девушка на пары не пошла, ещё не хватало явиться однокурсникам с таким лицом! Мазь хоть и здорово помогала, но все же не так быстро, как хотелось бы. Вместо института, Катя отправилась прямиком к Вике, которая, в отличие от Маши и Ксении, тоже жила в Москве.
Поскольку Вика по-прежнему не отвечала, пришлось ждать подходящего случая, чтобы проникнуть к ней в подъезд. Сделать это удалось, благодаря курьеру из пиццерии, к которому Катя буквально приклеилась, выскочив из машины, едва завидев его. Парень направлялся в квартиру двумя этажами выше и тот факт, что с ним вместе в подъезд вошла хорошо одетая, молодая девушка, подозрительным ему не показался, как не показался бы никому.
- Ты?! - открыв дверь, удивилась Вика, явно не ожидая увидеть Катю.
- Я! Ты же не берёшь трубку, не отвечаешь на смс... - Катя бесцеремонно отодвинула Вику в сторону, и, не дожидаясь приглашения, зашла в квартиру и проследовала на кухню, где уселась за стол, напротив двери.
- Зачем пришла? - спросила Вика, чьё лицо, как заметила Катя, хоть и пострадало, но в значительно меньшей степени. Остановившись в проёме, Вика облокотилась о косяк, с нескрываемым интересом рассматривая поцарапанное лицо подруги.
- Хочу освежить память. - без обиняков ответила Катя. - У меня провал. Чёрная дыра.
- Что помнишь? - Вика присела.
- Последнее, это слова про сына "колбасного короля". - Катя закинула ногу на ногу и коротко побарабанила пальцами по столу.
- И вс-е-е-е-е-е?! - не поверила Вика.
- Всё! - Катя кивнула. - Действительно все. Дальше... Дальше ничего.
Час спустя, Катя сидела в машине, откинув сиденье в положение "полулежа" и обдумывала слова Вики, согласно которым набросилась на Машу, "как настоящая ведьма". Впрочем, если быть честной, то это вполне на неё похоже. Картина прояснилась, показалась во всей своей мрачной красе. "Тебя как будто перемкнуло". Началась драка, страшная и беспощадная, как все, без исключения, женские драки.
"Как только глаза друг другу не выцарапали! Мы с Ксенькой вас еле разняли! Думали, будет убийство, все к тому шло. Ещё и получили от вас обеих... Идиотки! "
Судя по тому, что рассказала Вика, в процессе жестокого побоища выяснилось, что история с Пшеницей не более, чем выдумка. Розыгрыш. "И отец его вовсе не "король". И вообще, о Пшенице по-прежнему ничего не известно. Одни домыслы, догадки и фантазии. Но уж очень хотелось Машке утереть нам нос. Только она такой бурной реакции не ожидала... "
Дрались, как поняла Катя, до полного изнеможения. Кончилось тем, что девочки вызвали такси, а она, Катя, просто ушла спать, "послав нас всех в самой, что ни на есть, грубой форме."
"Что ж, - размышляла Катя. - Во всяком случае, Машка ничем меня не лучше, ничего ей не обломилось ... Как и мне... А это хорошая новость. Можно спокойно улетать."
Дождавшись, пока на лице не осталось ни следа от тесного общения с подругой, Катя поехала за город навестить родных, по которым изрядно соскучилась. Увидеть хотелось даже Кристину. Всю дорогу Катя пела, предвкушая долгожданную встречу.
Не успела она заехать во двор, как из дома выскочил Димка в распахнутой, наспех накинутой куртке. Во весь рот улыбаясь, мальчик бросился ей навстречу. Катя вышла из машины и крепко обняла брата, а потом долго не отпускала его из объятий, гладя по голове и целуя в макушку.
- Я очень, очень рада тебя видеть, Димыч! Соскучилась ужасно! - сказала она, отпустив его, наконец.
- Мне тоже тебя не хватало! - признался Димка. - Я тебя так ждал! Мы все тебя ждали!
- Послушай, Димыч, - Катя присела на корточки и взяла Димкины руки в свои, - ты же умеешь хранить тайны?
- Ты хочешь доверить мне тайну?! Настоящую?! - прошептал Димка и глаза его счастливо округлились.
Катя не успела ответить, поскольку открылась дверь и на крыльцо вышли бабушки. Ноздри уловили запах корицы, печеных яблок, свежей выпечки.
- Чего вы там застряли?! - закричала Юлия, кутаясь в пушистую шаль. - Ну-ка, немедленно в дом! Холодно!
- Катя! Мы же ждём! - поддакнула Ольга и помахала рукой.
- Мы с тобой позже поговорим. - пообещала Катя, вставая.
- Только пожалуйста не забудь! - Димка дёрнул её за руку и побежал в дом.
Часом позже приехал Михаил Егорович, специально, ради Кати, освободившись пораньше.
Вечер прошёл шумно и весело, говорили, перебивая друг друга и не могли наговориться. Между взрослыми юлой крутился Борис Михайлович, ставший ещё больше похожим на Димку. В девять Кристина ловко поймала сына и, не обращая внимания на его недовольство, понесла мыться, чтобы потом уложить спать.
- Катя, оставайся ночевать. Твоя комната всегда тебя ждёт. - сказала она, обернувшись у подножия лестницы.
- А ты что же, Катерина, в Москву что ли собралась?! И думать не смей! Завтра поедешь! - глядя на внучку поверх очков, распорядилась Юлия.
Катя зашла к Димке в комнату, когда он уже улегся.
- Тюша! Я тебя жду! - улыбнулся мальчик.
Катя присела на кровать и взяла брата за руку:
- Ты мне доверяешь? - спросила она тихо.
- Конечно! Конечно доверяю! - закивал Димка.
- Предлагаю тебе сыграть в одну игру, но об этом никто не должен знать. Слышишь? Абсолютно никто!
- Даже бабули? - посерьёзнел Димка.
- Бабули особенно. - Катя сжала маленькую руку.
Надежда Ровицкая